Константин Калбанов – Отступник-3 (страница 56)

Настя уверенно маневрируя, зашла с кормы, нагоняя линкор, идущий с крейсерской скоростью. Села она на самом краю артиллерийской палубы. Там имелся наблюдатель, но препятствием для неё он всё же не стал. Моя подруга атаковала его «Рассеивателем» с одновременным выходом на кобру. После чего коснулась палубы и поспешила сложиться так, чтобы её не сдуло за борт. Я последовал её примеру, отмечая, что другой наблюдатель нас не обнаружил.

Всё же хорошо, что линкор не гражданское судно, где об экипаже проявляют куда больше заботы и наблюдательный пост размещают под защитой стеклянного фонаря. В этом случае «Рассеиватель» бессилен и нам пришлось бы придумывать что-то другое. Но военные считали, что матрос должен стойко переносить все тяготы и лишения службы. А потому комбинезон подбитый мехом, такой же шлемофон и очки, защищающие от секущего ветра.

Наблюдатель поник и рухнул на палубу, упёршись в ограждение мостика. Следующий пост в полусотне шагов и находящийся там не в состоянии рассмотреть происходящее здесь из-за двух ракетных установок, находящихся между нами. Так что, наша посадка прошла незамеченной. Во всяком случае, колокола громкого боя не разрывают ночь рёвом сигнала боевой тревоги.

Страхуя друг друга, мы выдернули из люверсов крыльев тросики и стянули расцепившиеся перепонки, чтобы они не мешали.

— Готова? — наконец поинтересовался я у подруги.

— Всегда готова, — задорно ответила она.

Я взял наизготовку «Коловрат» с уже присоединёнными плечевым упором и глушителем. В револьвере шестикаратные «Пробои» так что прилетит знатно даже обладателю двенадцатикаратного «Панциря», что редкость. Это экипаж «Носорога» щеголяет в таком снаряжении, что с одного матроса и уж тем паче десантника, можно озолотиться. Причём далеко не только в понимании обычного трудяги. Другие подобные траты себе позволить не могут, или считают излишними. Я же предпочитаю не экономить.

Несмотря на то, что действовать собирался скрытно, от серьёзного ствола я отказываться не стал. За спиной у меня примостился «Тигр», с укороченным штурмовым стволом. Настя в руках так же держит «Коловрат», но и «Пардуса» прихватила. У нас ещё и по хауде в кобурах. Хотя, всему этому арсеналу лучше так и оставаться в походном положении.

Я пустил подругу вперёд, держась позади неё и чуть в стороне. Обычная работа в паре, как мы уже действовали множество раз на тренировках и в бою. Обошли одну ракетную установку, вторую. А вот и цель. Всего-то в десятке шагов, у люка третьей шахты. Бирюкова без промедления влупила по нему «Рассеивателем», только карабин брякнул.

Как и ожидалось, матрос был один. Ничего удивительного, ведь это обычный перелёт в пределах царства, в дружественном воздушном пространстве. Великий князь с семейством возвращается с приёма его величества, а не находится в зоне боевых действий. И врагов таких, что готовы напасть, у Александра Ивановича нет. Он конечно из царской партии, но с остальными старается не обострять отношения. Так что, причин для повышенной готовности никаких. Стандартных мер, более чем достаточно. Ну, это если не иметь дело с таким психом как я.

Без проблем спустились на жилую палубу и всё так же под «Мороком» вышли в короткий коридор, освещённый газовыми фонарями. В условиях когда есть артефакты, обеспечивающие безопасность от пожаров, большинство не желает пользоваться ненадёжными электрическими лампочками. Тем более, что они не такие яркие как ацетилен. Уж великий-то князь мог позволить себе иметь запасные «Зарядники», чтобы держать свои корабли под постоянной защитой артефактов.

Коридор выводит в салон, предназначенный для ВИП-персон и капитана. Отсюда тянется ещё один широкий коридор, устланный толстым ковром, с пальмами, фикусами и другой зеленью в кадках вдоль стен. Тут находятся каюты сплошь первого класса. Офицерский состав располагается на этой же палубе, но в кормовом крыле. Здесь они могут оказаться только по приглашению и никак иначе.

Настя приметила дежурного стюарда заблаговременно, поэтому прибрать его не составило труда. Мы ни на мгновение не замедлились, спасибо толстому ковру, отлично скрадывающему шаги. Ну и «Мороку», конечно же. Эта штука вообще оказалась незаменима, хотя за использование этого амулета, даже дворянам прилетит так, что мама не горюй.

Мне, в смысле моему реципиенту Григорию, в своё время уже доводилось летать на «Большекаменске», в качестве пассажира, а потому я знал где именно расположится дядюшка. Сомнительно, что с лёгкостью примерив на себя великокняжеский стол старшего брата, он постесняется занять его каюту на флагмане. Во всяком случае, в спальне родовой усадьбы он чувствует себя отлично.

Поэтому я шёл точно зная куда именно направляюсь. Каюта в торце коридора. Самая дальняя от салона, находящаяся в носовой оконечности палубы и самая просторная, с видом на три стороны.

Пусть и флагман дружины, тем не менее дверь усилена персональным «Панцирем» и заперта на замок усиленный «Ключом». Однако, Настя управилась с этим амулетом без труда. Дольше провозилась с задвижкой и самим замком.

Наконец мы оказались в прихожей и я указал на боковую дверь. Подруга поняла меня правильно, направившись в короткий коридор с двумя каютами. Здесь располагались личные слуга и служанка великокняжеской четы. Двери без замков, поэтому ей достаточно было просто открыть их и не входя вовнутрь атаковать «Рассеивателем» отправляя прислугу в нирвану.

Потом мы прошли в гостиную и далее в святая святых, сиречь спальню. Настя и тут не стала изменять себе, вырубив и без того спавших супругов. Я подошёл вплотную и убедившись в том, что передо мной именно тот, кто мне нужен, ухватил его за затылок и подбородок, резко крутнув под влажный хруст позвонков. Пощупал живчик убеждаясь, что он мёртв.

— Василиса, — коснувшись амулета за ухом, вызвал я.

— Слушаю тебя Лютый, — послышался в голове голос пилота «Буревестника».

— Мы всё. Можешь нас забирать.

— Приняла. Иду на сближение.

После этого я начал снимать глушитель с «Коловрата» и подал знак взглядом, что и Насте следует заняться тем же самым. Подруга тут же последовала моему примеру, хотя и не удержалась от вопроса.

— Вот так просто?

— В смысле? — не понял я.

Отчего бы и не поговорить. В каюте больше никого нет, это Бирюкова определила совершенно точно. Дверь усилена щитом, и вновь заперта на «Ключ», так что, сюда не вдруг и войдут, если вообще смогут услышать хоть одно слово. Впрочем, при обнаружении бесчувственных тел тревогу поднимут однозначно. Но если разговаривать не отвлекаясь от подготовки к уходу с корабля, то отчего бы и нет.

— Вообще-то я полагала, что ты обездвижишь его своими иголками и прежде чем прикончить выскажешь всё, что о нём думаешь. Он ведь убил твою семью, не раз пытался убить тебя. И ты его вот так просто отпустил?

— Я не отпустил его, а убил, — прибрав оружие и подав знак Насте, чтобы она обернулась, возразил я.

Кода она встала ко мне спиной, я распустил тесёмки стягивающие перепонки и начал вдевать в их люверсы тросики, переданные мне подругой. Было немного неудобно, из-за находящейся на спине укладки с парапланом. Но дело привычное, а потому спорилось.

Даже если будет время восстановить структуру комбинезона-крыла, на нём далеко не улететь, всего лишь на несколько километров, чего не скажешь о параплане. Укладка по габаритам не больше стандартного десантного ранца, а потому никаких неудобств не доставляет.

— Ты его просто убил и всё, — поправила она меня.

— А должен был поглумиться? Ты за кого меня принимаешь, Настя? Знаешь, один очень умный человек сказал, что кладбище это не для мёртвых, а для живых. Мёртвым достаточно, чтобы их похоронили согласно обрядов, если они верующие, и абсолютно наплевать, если они атеисты, потому что эти полагают, что после смерти ничего нет, — я закончил снаряжать подругу, в свою очередь повернулся к ней спиной, позволив «сшить» мои перепонки и продолжил. — Так что, все эти кованные оградки, гранитные и мраморные памятники, с вычурными мавзолеями, исключительно для живых. Ибо только они смогут оценить эту ярмарку тщеславия. Поэтому, что бы я ни наговорил дядюшке перед смертью, это было бы исключительно для меня и тебя. А мне этого дешёвого пафоса не нужно. От слова совсем. Ну или я оказался бы ублюдком, которому доставляет удовольствие глумиться над поверженным и беспомощным врагом. Как? Понравился бы я тебе в таком амплуа?

— Нет уж спасибо, Горин, лучше оставайся самим собой.

— Вот и я так думаю, — подмигнул я подруге и направился к окну.

Глава 30

— Государь, я знаю точно, что это он! Этот отступник убил моего отца! — выпалил новоявленный великий князь Большекаменский.

— У тебя есть доказательства, Андрей Александрович? — откинувшись на спинку стула, спросил Дмитрий Четвёртый.

— Об этом говорят все! — вскинулся молодой князь.

Всего-то двадцать пять лет, но перед царём не тушуется. Возраст тут вообще ни при чём. Он великий князь Большекаменский, а потому право имеет! На его стороне закон и вся знать Русского царства, которая не потерпит попрания её прав и свобод.

— Говорят, во Владимире кур доят, только мы молока не видали пока, — слегка развёл руками Дмитрий Четвёртый и вновь спросил. — У тебя есть доказательства?