Константин Калбанов – Отступник-3 (страница 34)

Сам остров захватили сходу и без проблем. А вот после пришлось зубами вцепиться. Да потом ещё и дипломатам досталось. Государь волю свою выразил недвусмысленно, Барбадос он не отдаст, даже если придётся продолжить войну. Глядишь и ещё чего оттяпает. Ну что сказать, бритам тогда хорошо перца под хвост подсыпали и инициатива была на стороне Ивана Шестого. Пришлось уступить многое из захваченного, но вот этот клочок суши на карибах остался за русским царём.

Так вот, за все прошедшие годы Барбадос ничем примечательным не выделялся. Может у прежнего царя и были какие-то особые планы на этот регион, Дмитрия Четвёртого они явно не занимали. Царя здесь представлял воевода, в руках которого была сосредоточена как гражданская, так и военная власть. Для обороны владений царя у него имелся отряд военно-воздушного флота Русского царства.

Основой экономики острова являлся всё тот же сахарный тростник, разве только возделывают его наравне с обрётшими свободу неграми, русские мужики. Через Барбадос осуществляется торговля с испанскими колониями, куда посторонним ходу нет. Уже более двух сотен лет купцы европейских стран ведут там торговые операции через испанских же посредников. В пику англичанам исключение сделали только русским торговцам, да и то, объёмы товарооборота незначительные. Однако, маржа настолько велика, что у купцов драчка идёт за возможность влезть в небольшую квоту.

Я вышел на широкое парадное крыльцо воеводской управы и осмотрелся. Остров уже более двадцати лет принадлежит русскому царству однако бурного развития приобретённой колонии и строительного бума тут не случилось. А потому, хотя Бриджтаун и переименовали в Георгиевск, вид его оставался прежним выдержанным в английском колониальном стиле. Что-то там строится на окраинах по мелочам, но на общую картину не влияет.

— Горин Фёдор Максимович? — подойдя ко мне, поинтересовался унтер в чёрном жандармском мундире.

Ожидавшие меня у авто Топор и Рупор, подобрались, в готовности прийти ко мне на выручку. Я подал им знак и с любопытством посмотрел на жандарма.

— Слушаю вас, господин унтер офицер.

— Вас вызывает к себе начальник жандармского управления их благородие ротмистр Мельников.

— Хорошо, я сейчас же навещу его, — согласно кивнул я.

Потом вновь посмотрел на своих телохранителей, слегка развёл руками, мол, ничего не поделаешь и направился в соседнее здание. Как-то слишком уж часто я общаюсь с жандармами, не к добру это. С этими ребятками ухо нужно держать в остро, не то ещё и голову оттяпают. Хотя, в этот раз вызов вполне ожидаемый.

Управа представляла собой неоштукатуренный двухэтажный кирпичный дом. Крыша четырёхскатная, крытая черепицей, со слуховым окном, прямоугольные окна со ставнями, неширокое крыльцо с двумя колоннами и фронтоном. Возможно в прежние времена он был жилым, но с приходом русских здесь обосновались стражи престола. Часть первого этажа отведена под паспортный стол, и другие службы. Непосредственно жандармские чины разместились на втором.

— Добрый день, Фёдор Максимович. Наконец-то я имею честь познакомиться с вами лично. Позвольте представиться, Мельников, Агей Данилович.

— Горин, Фёдор Максимович, впрочем, вы это и так знаете, — пожимая руку хозяина кабинета, произнёс я.

— Ну так, слухами земля полнится, — с улыбкой пояснил он.

— Странно.

— Что именно, — изобразил искреннее удивление ротмистр.

— Вы вызвали меня отправив за мной жандармского унтера, и в то же время представились неформально, словно нам предстоит светская беседа. Позвольте, Агей Данилович, развеять ваше заблуждение, если таковое имеет место. Я несомненно молод, однако относитесь ко мне не по годам, а по заслугам. Не люблю когда ко мне относятся как к мальчишке.

Мельников вернулся за стол и откинувшись на высокую спинку стула, пристроил кисти рук на столешнице, сцепив их в замок.

— Меня предупреждали, что вы не так просты, как может показаться, — произнёс он уже другим тоном.

— Вас не обманули, Агей Данилович, — я улыбнулся и кивком обозначил лёгкий учтивый поклон. — Итак, чем могу быть полезен жандармскому управлению? Насколько я знаю, мои приватирские дела проходят сугубо по воеводской управе, где я уже успел отчитаться об очередном рейде.

— Не совсем так, Фёдор Максимович. До тех пор пока вы не атакуете невинных купцов, сам рейд нас конечно же не касается. Однако есть кое-что, что мы никак не можем обойти своим вниманием.

— И что же это?

— Ваши новые пушки, — расцепив пальцы и слегка разведя ладони, произнёс ротмистр.

Не ракетные установки, не новые ракеты, хотя снаряды имеют реактивную тягу и выстрел сравним с пуском ракеты, а именно пушки. Впрочем, чему я удивляюсь, коль скоро мне прекрасно известно о наличии на борту как минимум троих агентов охранки.

— А что не так с моими пушками? — изобразил я непонимание.

— Ну вот. А говорили, что с вами лучше вести серьёзный прямой разговор, а не разводить экивоки.

— И всё же, отчего мои пушки заинтересовали жандармское управление?

— Вы серьёзно не понимаете, что за оружие создали? Не отдаёте себе отчёт в том, что это предоставляет абсолютное превосходство их обладателю?

— Оу-оу-оу, полегче, Агей Данилович. Абсолютное превосходство. Позвольте полюбопытствовать, кто пришёл к такому умозаключению? — положив руки на столешницу и чуть подавшись вперёд, поинтересовался я.

Вообще-то, я знал ответ. Это вывод ротмистра Мельникова, восседающего передо мной. Флотских не так просто раскачать. Военные всех времён и миров слишком консервативны и любую новинку неизменно воспринимают в штыки. Во всяком случае, пока им не пустят юшку.

Будь иначе и меня уже атаковали бы офицеры базирующегося на Барбадосе отряда военно-воздушного флота Русского царства. Но как и в случае с пулемётом, мои пушки заинтересовали именно жандармов. Помнится коллега Мельникова, из Менска, ротмистр Остроухов заработал себе жирный плюсик, когда сумел рассмотреть потенциал моего пулемёта. И вот теперь на мне решил погреть ручки ещё один. А я и не против, если что.

— Полагаете, что это не так? — склонив голову на бок, поинтересовался хозяин кабинета.

— Знаю, что это не так, — я покачал головой. — Агей Данилович, артиллерия на борту даёт мне всего лишь временное преимущество. На фоне того, что командиры крейсеров великого князя большекаменского порой принимают моего «Носорога» за разбойничий корабль и считают легитимной целью, мне необходим козырь, чтобы защищаться. К тому же, совсем недавно я получил во владение вотчину и мне просто необходимы средства для её обустройства. Благодаря пушкам я захватил уже пару пиратских фрегатов, и, на вскидку, получу за них два с половиной миллиона. Неплохой задел.

— Но возможно это стало именно благодаря пушкам, — не унимался ротмистр.

— Они не так много значат, если нет преимущества в той же скорости, для выдерживания нужной дистанции боя. В то же время, чтобы сбить прицел противник может маневрировать, или уйти в облака, в конце концов. На дистанции свыше семисот сажен рассеивание снарядов начинает быстро увеличиваться, и на трёх тысячах оно уже таково, что попадания составляют не более двадцати процентов. Если противник не увалень, наводчики не достаточно хороши, а погода неблагоприятна, то и того меньше. В то время, когда основное вооружение крейсера, его авиагруппа по-прежнему всё так же является грозным оружием. Так что, я бы поостерёгся мои пушки называть абсолютным оружием.

— Можете рассказать о них?

— Да тут собственно говоря и рассказывать-то не о чем. Я просто срастил ракету, ракетную установку и пушку, получив на выходе нечто среднее. Стреляет дальше и точнее реактивных снарядов, но проигрывает орудиям. Разве только из-за гладкого ствола и меньшего давления газов получилось сделать тонкостенный снаряд и вложить в него больше пироксилина. Хотя по могуществу заряда он всё же вдвое уступит ракетам среднего калибра.

— И в чем секрет?

— В выбрасываемой реактивной струе, конечно же. Благодаря этому у орудия отсутствует отдача. Правда и начальная скорость снаряда невелика, чтобы её увеличить, у него имеется разгонный двигатель, работает четыре секунды, увеличивая скорость почти вдвое и, как результат, повышается точность.

— А отчего вы не захотели поделиться секретом с нашим флотом?

— Хотел провести испытания в реальных условиях.

— Вы намереваетесь только испытать новое оружие, но демонтируете всё ракетное вооружение. Как-то не похоже на испытание.

— Хорошо, — пожал я плечами, — я с самого начала верил в свои расчёты. Но доказывать что-либо господам адмиралам из военно-воздушного ведомства я не собираюсь. Очень хочется получить мои пушки? Что же, я предоставлю документацию, опытный образец и сотню снарядов. Пусть тискают, вертят, стреляют и делают выводы.

— Вы не готовы отстаивать своё детище, но от лицензионных отчислений не откажетесь. Не такова ли была ваша позиция и по пулемётам?

— Именно. И она полностью себя оправдала. Как сработает и в этот раз.

— И когда вы сможете передать обещанное?

— Сегодня же отдам своему поверенному соответствующие распоряжения по получению привилегий и представлению опытного образца приёмной комиссии.

— То есть, вы не сомневались, что к вам обратятся и заранее подготовились?