Константин Калбанов – Отступник-1 (страница 42)

— Их «Альбатроса» взял в оборот эстляндский капер. Ну, отбиться от истребителей они отбились, только пришлось-таки идти на вынужденную. Штурману попало в грудь, наповал, подняли «Лекарем». Гавриле в колено, причём, считай оторвало ногу, а в их амулете Силы осталось не больше карата, на лечение такой раны недостаточно. Обратились к местному эскулапу, но у того амулета не оказалось, и он сразу предложил ампутировать. Гаврила не дался. Пытались спасти ногу, чтобы до нормальной помощи дотянуть, но слишком долго провозились с ремонтом, антонов огонь подобрался. Пришлось ампутировать и лечить с помощью остатков Силы. Теперь скачет на деревяшке, да уж дней пять как пьёт в «Пропеллере». А тут Витька тебя приметил, и видать решил, что все их беды с тебя начались. Мальчишка же.

— Ну да. За батю заступиться, это святое, — сказал я, словно плюнул.

В девяностые досталось мне с семьёй лихо. Работы толком никакой, перебивались с хлеба на воду, а тут соседи живут шикуют, шашлыки каждый день жарят, в Турцию катаются, в дорогом ходят, да на иномарке катаются. Только я тогда, как многие, ханку жрать не стал. Пахал как папа Карла, несколько раз пытался дело своё открыть, но всякий раз с трудом заработанные деньги вкладываемые в очередное предприятие уходили как в песок.

В начале нулевых у нас в городе открылось радио-такси, и я устроился туда. Тяжело приходилось, но семья более или менее вздохнула, потому как безнадега ушла. А там и счастливый случай подвернулся. Один из постоянных пассажиров как-то раз предложил пойти к нему работать. Сам-то я тогда с неба звёзд не хватал, но на вторых ролях очень даже справлялся. И жизнь как-то в одночасье наладилась. Н-да. До поры.

Оно вроде бы получается мне повезло. Только ерунда всё это. Каждому в жизни улыбается счастливый случай, а то и не по одному разу. Просто нужно уметь его рассмотреть, не упустить, воспользоваться, махнуть на всё рукой и рискнуть. Валяясь же на диване в ожидании когда Фортуна свалится тебе на колени, ты ничего не дождёшься. Попросту не сумеешь ничего увидеть, потому, что для этого все же нужно будет оторвать свою задницу и начать шевелиться. И уж тем более не увидишь ту удачу, если будешь заливать зенки по самые брови.

— Зря ты так, — покачала головой Василиса. — Гаврила правильный мужик. Тот случай с тобой… Ну забава у них такая.

— Это тут ни при чём, — возразил я. — Коль скоро сумел настрогать детвору, мал мала меньше, значит будь добр, сотрись, а дай им ума.

— За этим дело не станет. Он борт-механик от бога. Если бы тогда не его приголубило, так он бы управился куда быстрее. И без работы не останется. Его уже зазывают в мастерские гильдии, и в ремонтные доки. Просто худо ему сейчас без неба. Переболеет душой, а там возьмёт себя в руки.

— Вот прямо такой классный специалист, — недоверчиво произнёс я.

— Так и есть, — подтвердила Василиса.

— И правильный мужик? — задумчиво уточнил я.

— Правильный. А ты чего удумал? — подтвердив, тут же поинтересовалась Мария.

— Ну, я как бы собираюсь получить лицензию пилота.

— Брось. Борт-мех с деревяшкой, на борту только помеха. Да и штурман тебе потребуется в первую очередь. Чтобы Гаврилу брать, нужен аэроплан типа «Альбатроса». Круче только дирижабли, — махнула рукой Василиса.

— А я ещё не решил, какой самолёт буду покупать, — пожал я плечами.

— Ты серьёзно? Уж не с миллионщиком ли мы сейчас разговариваем, — хмыкнула Мария.

— Всё может быть, всё может статься, — неопределённо ответил я и тут же поднёс пальцы к полям федоры. — Барышни, позвольте откланяться.

После чего направился к пяточку, где приметил сразу троих извозчиков, ведущих ленивую беседу, в ожидании клиента. Я тут подумал, что пора бы мне начать обрастать своей командой. Теми, на кого можно опереться. Коль скоро, Василиса говорит, что Гаврила без гнили, так отчего бы и нет.

Это в моём родном мире данное слово, зачастую ничего не значит, но здешним до такого цинизма ещё далеко, и клятвопреступники скорее исключение, чем правило. Во всяком случае, если ты не на Олимпе, сделал я для себя поправку, вспомнив в результате чего оказался в этом теле.

В «Пропеллере» всё было по прежнему. Тот же трактирщик, и даже троих вольников из прошлого моего посещения приметил. Когда я вошёл, они меня сразу приметили, трактирщик сунул руку под стойку. Неужели нащупывает дробовик. Я на всякий случай покачал головой, мол, не майся дурью. Троице просто кивнул, в знак приветствия. Без намёков, просто проявил вежливость. Но если им очень захочется, то не вопрос.

Гаврила сидел в дальнем углу, и как раз влил в себя стопку водки. На столе миска с квашеной капустой, и наполовину пустой графин. Качественно накачивается, считай без закуски. И всем своим видом показывает, что в обществе не нуждается.

Нашёлся тут и новичок, который попивал пиво за тем самым столиком. Мелькнуло было желание забрать у парнишки кружку. Никакого благородства, просто захотелось испортить обедню завсегдатаям трактира. Чисто из вредности. Но я отмахнулся от этой мысли. Не за тем сюда пришёл.

— Трактирщик, квасу за тот столик, — облокотившись на стойку, кивнул я в сторону Гаврилы, и тихо добавил. — Не зыркай, уважаемый, а то неровен час глаза сломаешь.

Одарил его улыбкой, и повернувшись направился в дальний угол. Отодвинул стул, и под недоумевающий взгляд громилы, присел за стол.

— Здравия тебе, Гаврила. Прости, не знаю, как тебя по батюшке.

— Степанович, — в явном недоумении, ответил он.

— Ага. Здравия, Гаврила Степанович… — поправился я.

— Тебе чего, малой? Встал и свалил отсюда, — наконец нашёлся он

— Не узнал?

— Ага. Вот значит как. Решил покуражиться, с-сопля, — наливаясь кровью, начал закипать он.

— Гаврила Степанович, я собираюсь купить аэроплан, а ты, говорят, хороший борт-механик и пока без работы.

— Ах т-ты… — ещё больше уверившись в своей правоте, начал подниматься здоровяк.

— Ну набьёшь ты мне морду. Легче тебе от этого станет? Я ведь не шучу, — спокойно произнёс я, не отводя от него взгляда.

Тот постоял какое-то время, глядя мне в глаза, и не увидев подвоха, опустился на стул и тут же поник. Словно стержень из мужика вынули. Нет, если в морду, то-о… Но вот как-то не смог врезать сидевшему напротив мальчишке.

— Был борт-механик, да весь вышел, — наливая в стопку из графина, буркнул он. — Теперь просто механик.

— Ну, с ногой можно ведь и решить. Тут всего-то нужно сладить нормальный протез, а там будешь бегать почти как на родной. Я такие делать умею.

— Ты?

— Я.

— И с какого перепуга ты решил мне помогать?

— С чего бы мне тебе помогать, — покачал я головой, и добавил. — Мне нужен хороший борт-механик, и не помешала бы помощница по дому.

В этот момент половой поставил передо мной керамическую кружку, раза в два меньше пивной, и кувшин с квасом. Я сразу наполни её темным напитком, и подвинул к Гавриле.

— Если согласен вернуться в небо, хватит жрать водку, испей лучше квасу. А после я тебя жду на улице.

Всё что нужно сказано. Если он ждёт, что я его буду уговаривать и убеждать, то он мне не нужен. Рядом с собой хотелось бы видеть бойцов, а не размазню. Я могу ещё понять растерянность и тоску человека лишившегося любимого дела. Но только если это временно. Если же, переходит в хроническую форму… Я не мать Тереза, чтобы помогать страждущим.

Проходя мимо трактирщика, выложил на стойку гривенник. За квас этого с лихвой. Глянул на молодого, за отдельным столиком, который уже отпил половину кружки. Надпись на её дне становится всё больше видна, вольники следят за действом уже практически неотрывно, а в трактире постепенно нарастает гомон и смешки.

Краем глаза скользнул по Гавриле, провожавшему меня угрюмым, и даже злым взглядом. Стопка с водкой, всё так же полна. Наконец он отодвинул её, так, что половина расплескалась, решительно взял кружку с квасом, и лихо опрокинул в себя. Правильное решение. Сработаемся.

***

Ещё немного. Ещё чуть, чуть. Самую малость. Руки горят огнём, грудь готова взорваться словно она нырнула на глубину, задержала дыхание и ей не хватает воздуха. Но ни вздохнуть, ни ослабить давление она не может, иначе целый год трудов пойдут прахом. И так каждый раз, когда она проводит новую вспомогательную линию конструкта. Однако, если хочешь получить максимальный результат, нужно каждый раз выкладываться до конца, и продавливаться сквозь сопротивление Океана через не могу.

Поначалу-то плод таких усилий едва заметен, а конструкт, вместилище Силы, растёт в год по чайной ложке. Однако, в зависимости от усилий и упорства одарённого, линии каждый раз всё длиннее, а заключённый в гранях внутренний объём больше.

Только в этот раз она похоже решила прыгнуть выше головы. Замыкающая прирост конструкта линия всегда самая длинная, и является апогеем всей предварительной работы. Прирост, это всего-то десяток линий. Но чтобы их вывести приходится выставлять порядка двух сотен вспомогательных, позволяющих достичь определённой точки, и закрепить её, а уже к ней подводится одна из основных, так называемых линий граней.

Вспомогательные так и остаются на месте, подобно лесам, у возводимого здания. Их задача поддерживать точки, пока ещё неустойчивой конструкции. И только когда все будет готово, одарённый убирает их, являя взору совершенство конструкта, словно огранённый бриллиант.