Константин Калбанов – Отступник-1 (страница 37)

Попал!

Промазать попросту не мог. Вот только этот гад остался совершенно невредимым, и уже подал вперёд рукоять затвора. Из Хауды я выстрелил от бедра, не останавливаясь ни на мгновение. Расстояние метров семь, не больше. И не промазал. Пуля ударила ему точно в грудь, опрокинув на спину. Однако, прежде чем спрыгнуть за каменную ступень, я услышал выстрел, и почувствовал уже привычный лёгкий толчок в бок. Достал-таки сволочь! Считай два карата долой.

— Ну и что тут у нас, — не обращая внимания на сучащего ногами десантника, произнёс я подхватывая его карабин.

Добивать не стал. Лишнее. Опасность представляет враг не подающий признаков жизни. А когда вот так, с дырой в груди, и корёжит от боли, а взгляд быстро затягивает поволокой. Этот опасности уже не представляет.

Хотя-а-а… Я вовремя вспомнил о «Лекаре», который вполне мог у него оказаться, и выстрелил из хауды второй раз. Н-да. Лучше бы достал другой бульдог. Разнёс ему башку, словно переспелый арбуз. И как только на меня не попало. Переломил стволы, экстрактор выбросил стреляные гильзы, а я вогнал на их место два пулевых патрона. Вот так. Пусть ждёт своего часа в кобуре.

Осторожно осмотрелся, чтобы оставшийся десантник не достал меня. Вроде порядок. Потянул затвор слонобоя. Н-да. Слонобой и есть. То-то мне показалось, что покойного сильно повело, когда тот стрелял планируя на землю. Это же самый настоящий штуцер, калибр двенадцать и семь. Из него реально слонов валить. Хм. Ну или выносить стандартный трехкаратник на расстоянии метров эдак в полтораста. Правда, отдача у него закачаешься. Было дело. Сталкивался я с подобными дурами в свою вторую реинкарнацию.

Однозначно, аргумент убойный. Но ну его нахрен из такого палить без дульного тормоза. Он и плечо может вывернуть к нехорошей маме. А чуть расслабишься, так и ключицу сломает.

Отложил этот карамультук в сторону, вооружился хаудой и бульдогом. Матернулся, набираясь решимости. Понимаю, что не достанет меняя десантник. Уже не успеет, даже если попадёт дважды. Но вот никак не могу до конца осознать, что по факту неуязвим.

Сместился, и выскочил из укрытия пятью метрами правее. И пока десантник брал меня на прицел, успел дёрнуться в сторону. Выстрел! И пуля прошла пусть и рядом, но всё же мимо. Пробежал не больше десятка шагов, и снова начал метаться из стороны в сторону, неизменно сокращая разрыв. Выстрел! Снова мимо! Выстрел! Мимо! Когда до противника оставалось метров десять, он выстрелил снова. И на этот раз я ощутил лёгкий толчок в грудь. Подловил-таки! Только это ему не поможет.

Выстрел из бульдога, и на добивание из хауды. На этот раз добавки не требуется. Наповал. Только в этом мире без контроля никак нельзя. Тут это жизненно необходимо. Поэтому убрал бульдог с «Пробоями» и вооружившись другим, с обычными патронами, выстрелил трупу в голову. Пробежался по остальным троим, и проконтролировал их.

Только теперь осмотрелся по сторонам. Из села слышится нескончаемая ружейная трескотня. В звуки перестрелки то и дело вплетались пушечные выстрелы и грохот картечниц. Остававшееся орудие на башне, молчало, поникнув стволом. На парапете лежит убитый порубежник из обслуги. Похоже достали из пушки. «Стрижа» не видно. Как впрочем и других самолётов. Дирижабль, продолжает висеть над островом, но в бою участия не принимает.

Похоже, наш небольшой междусобойчик на отшибе никого не заинтересовал. Что в общем-то не может не радовать. Я и так упарился, пока разбирался с этой пятёркой. Не хватало ещё, чтобы кто-то вмешался со стороны. Нет, если помочь, то я только за. Но ведь могли и наоборот.

Ладно. Пока время есть, нужно разобраться с трофеями. Однозначно прихвачу один из маузеровских карабинов. Как-то оно неуютно без длинного ствола. Снял с убитого поясной ремень с подсумками, и нацепил на себя. Пока есть время вскинул винтовку, и прицелился в камень в сотне метров. Три выстрела. Прядок. И кучность вполне приемлемая, для этого оружия, и пристреляно хорошо.

Последний штрих. На пальцах никаких колец не обнаружил. Рванул ворот форменной куртки. Есть кожаный шнурок, с мешочком. Внутри обнаружились амулеты. Серьёзно заряжены ребята. Четырехкаратный «Панцирь», который на двухстах шагах, ну или ста пятидесяти метрах сдержит две винтовочные пули. Двухкаратные «Кокон», «Лист», «Кольчуга» и «Лекарь». Однокаратный «Кошачий глаз».

Охренеть! По самым скромным прикидкам снаряжение одного вот этого бойца его сюзерену обошлось в пять тысяч двести рублей. Именно, что сюзерену. Вот как-то сомнительно, чтобы подобную заботу проявляли в королевской армии.

Обыск остальных трупов времени занял немного. Просто срывал мешочки с амулетами, пояса с подсумками, да ножнами с тесаками, оружие не трогал. Единственно, всё же забрал слонобой. Оно конечно дурмашина. Но припомнив как жалел о том, что нечем пальнуть в технический лючок, по пристроившемуся под хвостом разбойнику, решил, что он не помешает.

Едва сгрузил трофеи в грузовую кабину, и решил отправляться в село на поиски своего нанимателя, как увидел выбегающих из-за угла детей, во главе которых бежала растрёпанная, Василиса. Куртки нет, бриджи порваны. И судя по бордовому цвету на бедре, ещё недавно со здоровьем у девушки было не очень.

— Федя, разводи пары! — выкрикнула она.

— Уже, — ответил я, прикидывая количество детей, — Не взлетим, — наконец констатировал я.

— Сливай сорок вёдер* топлива.

*Ведро — мера объёма, равная 12 литрам.

— Не факт, но попробовать можно, — прикинул я количество детей, и насколько облегчится «Гусь».

— Делай. Егор, Антип, сами снимете картечницу?

— Даже не сомневайся, — ответил один из порубежников, и полез вовнутрь.

За ним последовал второй. Дети дисциплинированно стояли на пирсе, ожидая команду на погрузку. Девчушки постарше присматривали за мальцами. Мальчишек подростков не было. Самому старшему лет двенадцать. Те, что постарше остались драться за свои дома.

Пока порубежники демонтировали картечницу, и выносили патроны, а я сливал топлив, Василиса бросилась к бункеру с патронами для курсовой картечницы. И когда порубежники появились, передала им брезентовую сумку с боеприпасами.

— Держитесь, мужики, — напутствовала она их.

— Детей сбереги, — и не подумав обижаться, за причисление его к мужикам, со вздохом ответил Егор.

Потом глянул на мальца лет десяти, подмигнул ему и кивнув своему товарищу, взгромоздил картечницу себе на плечо.

Получив добро, ребята молча, помогая друг другу, начали забираться в салон. Не прошло и двух минут, как они набились в грузовую кабину, а я оттолкнув самолёт от причала, полез следом.

— Ты как тут? — поинтересовалась она, когда я занял место штурмана.

— Пришлось малость пострелять. У них шансы-то хоть есть?

— Не знаю. Помощь с Каменца запросили, но там сейчас идёт воздушный бой, и судя по всему эскадрильи у боярина скоро не будет. А может и уже нет, — запуская машины, ответила она.

— Весело. И куда мы тогда прёмся?

— Десанта там то же нет. Это междусобойчик с польским шляхтичем, решившим отжать этот островок, на который давно зубы точит, — выводя «Гуся» на взлётный створ, пояснила Василиса.

— Да нахрена кому нужен этот кусок скалы? — удивился я.

— Легко разбрасываться землями, если не иметь своих, — хмыкнула в ответ она, и двинула ручку акселератора вперёд, увеличивая подачу пара.

Винты бодрее взбили воздух, и машина начала разгон. По ним никто не стрелял. Самолётов не видно, для картечниц на дирижабле далеко, а ракетами бить по такой малой цели, нужно серьёзно заболеть на голову. Потому что попасть можно лишь чудом.

Глава 20

— Дом, милый дом, — ступив на каменный пирс, с наслаждением потянулась Василиса.

Я невольно залюбовался её ладной фигуркой, в коротком кожане, и бриджах, с весьма элегантными сапожками. Ничего такого плотского. Красотой ведь можно и просто любоваться. А молодость она по определению красива, свежа и радует глаз. Эдакая анимешная девочка пилот. Только больших глаз не хватает…

Наши приключения на Доброхотском продолжения не имели. Доставили детей на Каменец, получили компенсацию за оставленные порубежникам картечницу и боеприпасы. После чего на вполне законном основании отказались растаскивать грузы в зоне боевых действий, приняли груз на Менск, и улетели в закат. Оно бы отдохнуть, но задерживаться не хотелось. Это не наша война, и влезать в неё у нас не было ни малейшего желания.

Мобилизовать нас боярин не имел права, его плата за переброску на остров дружинников Василису не прельстила. Не готова она рисковать в условиях, когда небо во власти противника. Эскадрилью Каменца ляхи разделали под орех, так что, ни о каком прикрытии не приходилось и мечтать. А вот «сундукам», приписанным к представительству гильдии в его владениях, повезло меньше. Этих он имел полное право привлечь к боевым действиям, что и сделал.

Насколько мы потом узнали из газет, конфликт на острове принял затяжной характер. Несмотря на внезапную атаку с наскока село захватить сразу не удалось, а там сказались особая планировка, и стойкость защитников. Трое суток уличных боёв, и серьёзные потери вынудили пшеков пойти на перемирие, а там и убраться восвояси.

Конечно пан Цешковский мог запросить помощь у своего магната, но то ли сам не пожелал, то ли в планы его сюзерена не входил широкомасштабный конфликт, однако дело завершилось миром. Вот так, побуцкали друг друга, побили народец, разрушили ладное село, и мирно разошлись. Я так до конца и не понял, с какого там вообще всё завертелось.