Константин Калбанов – Несгибаемый (страница 38)

Ночевать в санях они также не стали. Пусть оставалось от силы три часа светлого времени суток, за это время можно было продвинуться по следу достаточно далеко. Не сказать, что Петра привлекала возможность ночевки в зимней тайге. Но им, как и Кравцовым, овладел азарт. Даже мелькнула мысль по поводу того, что эдакий настрой до добра не доведет. Обязательно найдет себе приключения на пятую точку.

Вопреки ожиданиям по следу шли даже с наступлением темноты. Тот был достаточно четким, а на небе буквально с началом сумерек появилась яркая луна. Так что никаких трудностей с продвижением вперед не возникло. Разве только с каждым часом все сильнее давил мороз. Но признаться, из-за постоянного движения холод практически не ощущался. Правда, начинала наваливаться усталость.

Нашли густую и раскидистую ель с лапами, провисшими до самого снега. Забрались под нее. Н-да. Хорошо тут, чего уж. Под кроной образовался эдакий шалаш, причем абсолютно сухой, да еще и подстилка в виде толстого слоя опавшей сухой хвои. Расчистили пятак и развели там небольшой костерок, на котором приготовили ужин. После чего легли отдыхать. Оно бы вахты распределить, но спать легли оба. Кравцов заявил, что зверь к дыму не приблизится, и у Петра не было повода ему не доверять. Да и не любил он все эти ночные бдения.

Как ни странно, но, проснувшись с рассветом, Петр понял, что выспался. Нет, тело, конечно, затекло, и он слегка продрог, пришлось подниматься и разгонять кровь по жилам физическими упражнениями. Но, признаться, ожидал куда худшего. А так ничего, вполне бодр и свеж. Наверное, сказывается бивачная жизнь на протяжении почти двух недель. Втянулся, что ли.

А вот Кравцов выбрался из-под лап ели явно помятый и готовый проклясть свое необдуманное решение. Но не проклял. Как видно, здоровое желание карьерного роста придавало ему сил и решимости.

Наскоро позавтракали привычными пельменями. Петр уплетал за обе щеки, пребывая в полной уверенности, что это блюдо ему никогда не надоест. Вместо чая завтрак запили наваристым бульоном. Петр буквально физически ощутил, как кровь быстрее побежала по жилам.

Наконец Кравцов взял в руки полевую сумку, сверил маршрут по компасу и сделал отметку на карте. Ну какая у него карта – так. Лист бумаги, по большей части закрашенный бледно-зеленым, что вроде как должно означать бескрайние леса. И практически никакой конкретики, ни рек, ни сопок, ни высотной шкалы. Что-то там такое есть, но очень мало. К примеру, речка, по которой ходил купец Завьялов, была, как и селения староверов. Но ничего больше, вообще ничего. И нарисованные повороты реки скорее всего мало соответствуют действительности.

Но с ее помощью как-то ориентироваться все же можно, и то дело. А то, если завьюжит и заметет следы, то хоть «ау!» кричи. В смысле к людям выйти еще возможно, хотя и не факт. Но вот сани не найти точно. Петр об этом как-то не подумал. А Кравцов молодец. И впрямь в тайге не новичок, не то что некоторые…

Не ошиблись они. Так-то. Вон она, свежесрубленная избушка, возле которой протоптано две тропинки. Одна к сосне, на стволе которой на высоте нескольких метров имеется нечто вроде большого скворечника. Это лабаз[12], используемый в здешних местах для хранения продовольствия. Другая стежка ведет к берегу речки с прорубленной прорубью. Основательно устраивались, нечего сказать.

Правда, чтобы сюда добраться, за день пришлось отмахать километров сорок. Во всяком случае, если верить шагомеру Кравцова. Угу. Был у него такой прибор. Интересный очень. Эдакая механическая игрушка на основе маятника, размером со спичечный коробок. Сбрасываешь механическое же табло, как на автомобильном спидометре, на ноль, вешаешь шагомер на пояс и идешь, ни о чем не думая. Потом смотришь, сколько сделал шагов. Очень удобно.

– В избушке однозначно кто-то есть, – высказал свое мнение Петр.

– Тоже мне Шерлок Холмс. Это и так понятно, печь сама топиться не может. Лучше скажи, как думаешь, сколько их там?

– Не знаю, Иван Янович. Предлагаю понаблюдать издали. Вон на ту сопку забраться и денек последить. За день в любом случае все обитатели хоть по разу выскочат. Природа позовет.

– Если ты думаешь, что у нас целая прорва времени, то сильно ошибаешься. Я сказал, что мы будем отсутствовать трое суток. И сутки уже миновали.

– Вот я и предлагаю не пороть горячку. Обратная дорога все одно занимает сутки, самостоятельно наши выбраться не смогут. Максимум встанут на лыжи и уйдут пешком до деревни староверов. Так что мы их еще и нагоним. А так сунемся на дурачка, можем и зубы обломать. Маловато нас для штурма.

В этот момент дверь открылась, и Кравцов поспешил вскинуть к глазам бинокль. Проводил низкорослого мужичка до кустиков за избушкой. При этом у незнакомца на плече болтался маузер с пристегнутой кобурой-прикладом. Это правильно. Тайга пижонства не прощает. Мало ли, принесет нелегкая какого рассерженного зверя, иди потом спасайся от него. К тому же звери бывают и о двух ногах, а уж от этих добрым словом точно не отделаешься.

– Японец, – когда обитатель избушки скрылся за дверью, произнес Кравцов.

– А собачки вроде как нету. Если бы была, я бы точно потащил ее с собой, чтобы охраняла покой. А то ведь и не донести можно.

– Ну, может, на ту сторону выходит окошко и кто-то следит за товарищем. Словом, твоя правда. Отходим вон к той скале и садимся в засаду. До темноты еще часа два. По малой нужде все одно выбегут. И если собаку держат в доме, вечером обязательно оправляться выгонят. По результатам вечером будем брать.

Ну что ж, спорить было бы глупо. Во-первых, ночевать в избушке все приятнее, чем на морозе. Во-вторых, Петр и впрямь загнул. Ну какие сутки? Сколько раз человек за день ходит по малой нужде? И что? В избушке? Угу. Не камера же СИЗО, чтобы гадостью разной дышать. Выскочил, окропил быстренько снежок, и обратно.

Согласно наблюдениям в избушке обитателей было двое. В смысле один человек и четвероногий охранник. Похоже, днем японец не боялся показываться на улице, довольствуясь тем, что собачка ведет себя спокойно. Н-да. Нечего и мечтать подобраться к избушке незамеченным. Если уж у дворняжек из мира Петра чутье было развито так, что не дай бог, то о местных лайках и говорить нечего. Учует на раз. Хорошо хоть вчера не подходили слишком близко.

– Ну и что будем делать? – поинтересовался Петр.

– Пока не знаю. Обложим его и посоветуем сдаться. Он ведь один. Сопротивляться глупо и бесполезно, – предложил следователь.

– Угу. А что, если в нем самурайский дух взыграет и он решит сделать себе харакири? А перед этим сожжет все улики? Ну должны же они вести какие-то записи. Или сведения есть в его голове. Так из живого вы их еще достанете, а после харакири вряд ли.

– А ты откуда про харакири знаешь? – удивился Кравцов.

– Какая разница. Слышал от кого-то. Да каких баек я только не слышал. Главное то, что тогда уж вам вместо награды по шапке дадут. Кхм. Н-да. Простите, ваше высокородие.

– Ага. Простил, – задумчиво сграбастав в ладонь заросший щетиной подбородок, произнес следователь. – Конкретно что можешь предложить?

– Конкретно – ночуем на улице, а перед рассветом я займу позицию шагах в полутораста с подветренной стороны, чтобы собака не учуяла. А когда японец выскочит утречком оправиться или там умыться, всажу ему пулю в ногу. Я не промажу, – тут же поспешил заверить Петр Кравцова, на лице которого появилось возмущенное выражение.

– Да какого… А если он богу душу отдаст?

– Ну, от ранения в ногу всяко не отдаст. Уж несколько суток-то проживет. А мы, пока суд да дело, доберемся до Красноярска. Ну оттяпают ему ногу. Не язык же, в самом-то деле.

– Добрый ты.

– Его дружки меня на тот свет спровадить хотели, и этот по-любому в курсе. Так с какого мне его жалеть? Так что добрый, не сомневайтесь. И уж поверьте, только ради вашего интереса, Иван Янович.

– А ничего, что до наших саней не меньше сорока километров?

– Дотащим. Японцы же – они мелкие и легкие. Сани из лыж соорудим и дотащим…

Сидеть на снегу – идея не из лучших. На закорках? Нет. Так долго не высидеть. Вот и притащил Петр с собой чурбачок, вырыл окопчик в сугробе и сел ждать утра. Позицию подобрал с таким учетом, чтобы было видно и вход в избушку, и те самые кустики, которые облюбовал клиент. По малой-то нужде он от двери далеко не шастал. Но кто его знает, чего ему захочется поутру. А стрелять в подвижную мишень, да еще из холодного ствола, затея не из лучших.

Японец появился довольно поздно. Долго же почивать изволили. У Петра уже все тело затекло, поскольку он старался лишний раз не шевелиться. Кто ее знает, эту псину. Еще учует, а тогда все мучения прахом пойдут. А Петр реально намучился. Вот так сидит и попеременно напрягает мышцы, чтобы окончательно не закоченеть. Вот оно ему нужно?

Хм. А ведь нужно. Муторно, тяжко, холодно. Петр уж и забыл, каково это – в тепле, все время испытывает легкую прохладу, а кожа на лице и вовсе онемевшая. Слава богу, хотя бы не обморозился еще. Но с другой стороны, он ощущал азарт и понимал, для чего тут находится. Вот нравилось ему это. Что-то такое щелкнуло внутри, и просто работать в мастерской, когда есть возможность разогнать кровь по жилам, стало невероятно скучно.