Константин Калбанов – Несгибаемый (страница 18)

– Да как ты… Да я тебя…

– Все-все-все, Захар Силантьевич, не серчай. Потом – значит, потом. Вот как скажешь, так и будет, – забрасывая на спину ранец с инструментом и направляясь на выход, согласился Петр.

– Вот то-то же, – самодовольно буркнул купец в спину уходящему.

Оказавшись на улице, под лай купеческой собаки Петр с Митей быстро вдели ноги в крепления лыж и покатили по заснеженной улице. Петру претило вышагивать пешком, просто потому что это было ну очень медленно. Не привык он к спокойной размеренной жизни. У него до сих пор никак не могла выработаться свойственная местным неторопливость. Он не мог свыкнуться с тем, что для того, чтобы пройти город из конца в конец, нужно затратить порядка полутора часов. Это же уму непостижимо, сколько он за это время успел бы сделать!

Поэтому, когда выпал первый снег (который, что изрядно удивило уроженца Кавказа, после этого так и не растаял), Петр озаботился лыжами. Никогда не ходил на них, но решил, что так будет всяко быстрее. Ох и намучился он, пока научился более или менее сносно бегать на этом девайсе! Пришлось в прямом смысле этого слова тренироваться, выбираясь на выпасы за слободкой.

Потом выяснилось, что длинные лыжи в городских условиях – все же не очень удобно. Громоздкие они. Опять же, на улицах города провалиться в снег не грозит. В основном приходится кататься по дорогам или набитым тропам. Поэтому Петр решил смастерить эдакие широкие коротыши. Оно и по свежевыпавшему снегу не так тяжко, и вполне себе оборотисто. Считай, те же ролики или коньки.

Затраченные усилия себя оправдали. Скорость передвижения по городу возросла минимум в два раза. Правда, приходилось быть поаккуратнее, чтобы не угодить под какого лихача с одной лошадью в упряжке или тридцатью – под капотом. С другой стороны, не сказать, чтобы движение в Красноярске было столь уж оживленным. До автомобильных пробок тут явно еще очень и очень далеко.

Поначалу его затею подняли на смех. Митя наотрез отказывался выставлять себя на посмешище. Но Петр заявил, что он никого ждать не собирается, и если Митя хочет с ним работать, то должен пошевеливаться. Это возымело свое действие. Заработок семье был нужен, а потому паренек наступил своей гордости на горло.

Впрочем, коситься и оглядываться на смешки ему пришлось недолго. Затею вполне себе оценили. Сначала неугомонная детвора, мастерившая себе лыжи из подручных материалов. Потом забаву подхватили господские дети, а там и многие взрослые подтянулись. Появилось у них и свое название – городские лыжи. К концу зимы они даже появились на прилавках вместе с лыжами нормальных размеров.

– Дядь Петр, а можно спросить? – весело катя рядом со старшим товарищем, произнес Митя.

– Валяй, – шевельнув плечами и поудобнее пристраивая ранец, разрешил Пастухов.

Удачно все же ему подвернулся этот австрийский трофей. Выкупленный за рубль у какого-то мужичка на базаре, он отлично подошел для хранения и носки инструментов.

– А вы специально в распределительном щитке с соединением намудрили? Ну, когда меня от него отстранили?

– Х-ха. Вот молодец ты, Митрий. Причем дважды. В первый – потому что промолчал и спросил только сейчас. А во второй – потому что заметил ошибку. Не зря все же я тебя вечерами гоняю и дома угол под наши занятия выгородили.

– Значит, я не ошибся?

– Не ошибся. Не ошибся. А сделал я это, потому как понял, что купец с нами не расплатится. Ну а коли так, то каждому воздастся по делам его.

– А как он честно с нами расплатился бы?

– Ну так и я бы все сразу исправил. Там дел-то – пару-тройку проводов перекрутить. Или ты ошибку увидел, а в чем она, не понял?

– Да не. Понял, дядь Петр.

– Вот и ладно. Ничего, Митя. Прибежит еще к нам, в ножки поклонится. Как говорил один мудрец, на всякую хитрую задницу найдется архимедов винт.

– Какой винт? – поспешил уточнить паренек.

– Учиться тебе надо, Митя, вот что я тебе скажу.

– Как же учиться? Вот вашу науку познать – это да, надо. А какие иные… Некогда мне учиться. Братьев да сестренку поднимать придется. Мамка одна не сдюжит.

– Это верно. Но прими совет: из кожи вон, но постарайся выучить своих братьев. Сделай их настоящими мастерами. Не все же горе-то мыкать.

– А ты, дядь Петр? Ты не поможешь?

– Ну, я. Я, по сути, человек-то сторонний. И потом…

– Не надо, дядь Петр. Понимаю я все. И она с довеском, и ты куда моложе ее. Но мамку не обижай.

– И в мыслях не было. И не будет, – искренне заверил Петр.

– Вот и ладно, – вздохнул Митя. Он успел прикипеть к постояльцу и был совсем не против, чтобы тот остался с ними навсегда. – Дядь Петр, а мы сегодня на выгон стрелять пойдем? Ты обещал, – перевел он разговор со скользкой темы.

– Обещал – значит, пойдем. Давай-ка поднажмем, а то мамка нас к обеду уже заждалась, поди. Тоже ведь обещали.

До дома пробежались, можно сказать, на одном дыхании. Аксинья их и впрямь ждала. Правда, весть, высказанная Митей с порога, ее не обрадовала. Как видно, она уж рассчитывала на купеческие деньги. Петр всегда отдавал ему четверть заработанного.

– Так уж случилось, Аксинья. Ты не серчай, – пожал плечами Петр.

– Так я что, я ничего, – вздохнула женщина.

– Понимаю я, что ты сказать хочешь. Да только нельзя спускать такое. Ну и что с того, что он купец? Нас, поди, тоже не в дровах нашли, электромонтеры как-никак. Мастера. А он решил, что за полкопейки купил нас с потрохами.

– Так ведь плетью обуха-то не перешибешь, – вновь со вздохом произнесла Аксинья.

– Перешибешь. Если с умом, – подмигнул ей Петр.

Потом прошел в свою комнату и, вернувшись, вручил хозяйке красненькую, выуженную из своих сбережений. Аксинья только удивленно воззрилась на него.

– Ну чего глядишь? То сына твоего заработок. Не его вина, что я гонор выказывать стал.

– Так ведь четверть его. А вам сегодня должны были двадцать рублей уплатить.

– Сегодня парень честно на половину заработал. Вровень со мной все делал и без ошибок. Мало того, за мной недосмотр заметил. Так что заслужил сполна.

Митя, уже усевшийся за стол, зарделся от удовольствия. Аксинья же окинула его взглядом, полным материнской гордости, и приняла деньги. Петр снова подмигнул ей, а потом уселся рядом с парнишкой, отпустив ему звонкий подзатыльник.

– За что-о! – тут же вскинулся он.

– А это впрок. Чтобы не зазнавался. Ну что, хозяюшка, кормить-то будешь?

Обед вышел знатный. Не то что бывало, когда Петр появился в доме. Мясо тогда здесь было только по большим праздникам. Да что мясо, жили впроголодь. Но потом пошла деньга от квартиранта, да еще и сверху стал докладывать. А там и Митю к делу приставил. Когда же они начали халтурить электромонтерами, так и вовсе хорошо стало. В среднем в неделю Петру удавалось подзаработать рублей десять, ну и Митя получал свою часть.

Пострелять у них сегодня не вышло. Совсем позабыли с этим купцом, что наколотых дров дома немного осталось. Оно вроде пока и имеется, но ведь это дело такое: сейчас есть, а на завтра уже и нет. А оба мужика на работе до позднего вечера. Нет, Аксинья, конечно, управится и сама. Ведь обходилась же до появления Петра, и Митя также днями пропадал вне дома в надежде хоть что-то подзаработать.

Пастухов взвесил, что важнее, и пришел к выводу, что с оружием он разобраться еще успеет, а вот дрова в доме нужны. Некрасиво получится, если мужики будут прохлаждаться, а баба – махать колуном. Опять же, он в квартиранты шел и с тем условием, что в доме мужская рука появится. Это в его мире мужички тихой сапой или внаглую забрались бабам на шею и упорно делают вид, что так и должно быть. Тут мужик хозяин, глава семьи, опора, надежа и кормилец. А как нет его, так и беда в дом пришла. И яркий тому пример был у него сейчас перед глазами.

Пилили и кололи дрова до позднего вечера. Хорошо еще покойный муж Аксиньи сладил дровяной сарай. Повесили «летучую мышь»[8] и работали сначала до ужина, а там и после. Аксинья даже набросилась на них, мол, завтра понедельник, на работу вставать еще затемно, а они разошлись не на шутку. Но зато дров заготовить получилось изрядно. На неделю, с запасом хватит.

На работу поднялись рано. Позавтракали да потопали. Вернее, покатили на лыжах. Причем не одни. Вон сосед, Егоров, с невозмутимым видом перебирает ногами, помогая себе палками. А ведь чуть ли не громче всех насмехался над горе-лыжниками. Петр вообще не удивится, если это поветрие сейчас распространится по городам Сибири. И не только. Словом, там, где зимы на зимы похожи. Удобно ведь.

До обеда время пролетело незаметно. Петру вообще нравилось возиться с железом, а когда начал изучать паровые машины, так и вовсе ушел в это дело с головой. Крутил гайки, читал книжки, надоедал с расспросами мастерам, не забывая и заведующего мастерскими, знающего инженера, между прочим. Устройство-то новое и при всей схожести с ДВСом – основанное на совершенно другом принципе. А коль так, то и своих нюансов тут по самую маковку.

А главное, Петра по-настоящему удивило, на что способны паровики. Вот, казалось бы, подводные лодки. Ну как тут пристроишь паровую машину? Но местные вполне справлялись. Причем при необходимости могли использовать ее и под водой. В этом вопросе его просветил один из мастеров, как раз и служивший на подводной лодке машинистом.