Константин Калбанов – Несгибаемый. Не буди лихо… (страница 61)

– Итак, вы меня узнали, – безошибочно определив реакцию пленника, констатировал Петр и закончил: – А коли так, то и мы не ошиблись.

– Кто вы? Это какая-то ошибка…

– Никакой ошибки, – выслушав от Антона перевод и покачав головой, возразил Петр. – И начинай уже говорить на русском. Я знаю, ты можешь.

Петр раньше никогда не видел этого господина. Разве что обладал весьма расплывчатым описанием внешности инспектора, полученным от бывших членов группы российского представительства. Но оно было по-настоящему расплывчатым. Просто он предположил, что у клуба не столь уж обширный штат, а потому этот фрукт скорее всего исполнял и функции инспектора.

Однако Аттвуд на добром английском продолжал вещать о том, что случилась какая-то невероятная ошибка. Что он готов отдать им свои деньги. Нет, не те, что у него с собой в бумажнике. Он имеет солидную сумму на банковском счете. И если ему позволят, он немедленно выпишет чек. И даже готов побыть в обществе похитителей, пока их сообщник не обналичит его.

Вот только Петр не слушал все эти заверения и уговоры. Тем более что ничего не понимал. Нет, отдельные слова он, конечно, понимал. Не больше пяти из всего словесного потока. Но ведь это так несущественно. А потому, равнодушно отвернувшись, он достал из бумажного пакета, который прихватил в лавке, парусиновый прорезиненный фартук. После этого надел на руки резиновые перчатки и наконец извлек на свет божий садовый секатор. В том магазинчике было много всего полезного.

– Повторяю. Пора тебе переходить на русский, – посмотрев в глаза англичанина, ровным голосом произнес Петр.

– Боже, что вы собираетесь делать? – продолжал стенать на английском Аттвуд.

– Привяжите его вот здесь, за запястья. Так чтобы пальцы были свободны. Да отойдите, чтобы не замараться, – даже не став слушать перевод, приказал Петр…

Изувер? Ну как сказать. Все в этом мире относительно. К примеру, во многих прочитанных им книгах, в той, прошлой жизни, это называлось экспресс-допросом в полевых условиях. Жалости у Петра к этой сволочи не было. Пусть даже и не он лично убивал несчастных, а только отдавал или передавал приказы.

После потери первого пальца пленник наконец заговорил на русском языке. С характерным акцентом, не без того, но вполне вразумительно. Лишившись второго, начал весьма плодотворно сотрудничать, уцепившись за слова Петра о том, что если хочет жить, то лучше бы ему не орать благим матом, а правдиво отвечать на поставленные вопросы…

– Хм. Напрасно все же я так несерьезно относился к этой игрушке, – взвешивая в руке вальтер с наверченным глушителем, произнес Петр.

А что, вполне себе действенное оружие. Пистолет чем-то похож на ПСМ, который Петру приходилось видеть в своем мире, пусть и в травматическом исполнении. Хм. Или все же ПСМ похож на вальтер? Тот все же постарше будет. Да какая, собственно говоря, разница. Компактное и убойное оружие. И носить его куда сподручнее, чем столь распространенный браунинг. Надо будет протестировать, в том числе и на предмет травматических патронов. А там глядишь, и сменить свое личное оружие.

– Вы же обещали оставить ему жизнь, – не выказывая особых эмоций или осуждения, произнес Антон, глядя на труп Аттвуда с аккуратной дырочкой во лбу.

– Я всегда держу свое слово. Этому я сказал, что если он хочет жить, то ему лучше начать говорить. Он жить захотел. А вот я его отпускать – нет. Все по-честному, – покачав головой и снимая с себя фартук, возразил Петр.

Н-да. Пастухов торопился, а потому задавал только насущные вопросы. Так, его интересовала усадьба мистера Дайсона, ее планировка и штат слуг. Поинтересовался он и именами тех участников клуба, которые проявляли активную позицию относительно физического устранения неугодных лиц. Кстати, радикально настроенных оказалось не так много. Всего-то четверо. Правда, это не имело значения, потому что решения о ликвидации по большей части принимались либо руководителями групп на месте, либо непосредственно председателем.

Узнал Петр и о том, что приказ о последней диверсии исходил непосредственно от мистера Дайсона. Что его полностью удовлетворило. По части исполнителя Пастухов вопросов не задавал. Потому что его личность ему и так была известна. Отчего Серафим решил продаться, неважно. Когда Акимов его найдет, того ожидает смерть. Без вариантов.

Правда, если бы Пастухов все же задал Аттвуду этот вопрос, то узнал бы много интересного о роли в этом деле русского Генерального штаба. И чем бы тогда все закончилось, одному богу известно. Но случилось все именно так, как случилось.

Вообще-то в произошедшем была целиком и полностью вина самого Аттвуда. Не вдаваясь в подробности, русский резидент настоятельно посоветовал своему агенту покинуть Англию и начать новую жизнь. В конце концов, старику в любом случае осталось не так много, а без него у Эдварда никаких перспектив.

Но к тому моменту у мистера Дайсона созрело для своего подручного очередное задание. Дельце обещало быть весьма прибыльным, и Эдвард не устоял. Заполучить напоследок кругленькую сумму, а уж потом можно и убраться восвояси. Ошибочка. Жадность порождает бедность или приносит целую кучу неприятностей. Н-да. Порой несовместимых с жизнью…

«Моррис» подъехал к воротам усадьбы совершенно открыто. Однако привратник не торопился пропускать автомобиль на территорию. Он собрался выйти из своей будки, чтобы поинтересоваться, кого там принесла нелегкая. А вот сделать этого не успел.

Петр оставался в автомобиле, пока Антон и Степан, разом покинув салон, быстро проскользнули к сторожке. И хорошо, что Пастухов настоял, чтобы те действовали в паре. Потому что привратник был там не один. К нему как раз заглянул садовник. Вот так оба и оказались пристегнутыми наручниками к столбу.

Это в мире Петра полицейские браслеты – не такие уж и надежные путы, от которых при желании можно избавиться без особых хлопот. В этом мире найдется не так много знатоков механизма работы защелок. Так что путы вполне надежные, к тому же не перекрывающие кровоток. Очень удобно. Петр специально прихватил с собой некоторый запас, так как предполагал, что в доме будет прислуга, а идти по трупам ему претило. В смысле по трупам невинных, конечно.

Шофера на стоянке не оказалось. Он обнаружился в гараже. Что-то мастерил на верстаке. Видя наставленное на него оружие, сопротивляться не стал. Спокойно позволил приковать себя к верстаку, подальше от всевозможного инструмента.

Как ни странно, но проблемы едва не создал старик-дворецкий. Вот уж верный пес своего господина. Пришлось приложить старичка по загривку, чтобы немного унять его прыть.

Зато ни горничная, ни повариха никаких хлопот не доставили. Впрочем, Петр их и не видел. С этим вполне могли справиться и его товарищи. Он же, ориентируясь по нарисованному покойным Аттвудом плану, двигался прямо в кабинет хозяина особняка, где тот проводил большую часть времени.

Толкнув тяжелую дубовую резную дверь, Петр оказался в довольно просторном помещении. Рабочий кабинет. Об этом говорило все его убранство. Книжные шкафы под потолок, забитые как книгами, так и тубусами для хранения бумаги крупного формата. Хватало и листов, просто свернутых в рулоны. Рядом стремянка на колесах, чтобы можно было без труда дотянуться до нужной полки.

Напротив входной двери, перед двумя стрельчатыми окнами, большой рабочий стол, обтянутый зеленым сукном. За ним кожаное кресло с высокой спинкой. Перед ним – пара мягких удобных стульев. Справа камин с парой кресел. Правда, огонь там сейчас не горит.

Сбоку от стола, так чтобы свет от окна падал слева, стоит кульман. Рабочее место не пустует, на нем прикреплен большой лист бумаги с каким-то незаконченным рабочим чертежом. Рядом стоит сухонький старик с чертежными принадлежностями в руках.

– Кто вы такой, молодой человек? И что вам угодно? – спросил хозяин кабинета резким голосом.

– Мистер Джеймс Дайсон? – в свою очередь поинтересовался Петр, с жутким акцентом, не поняв ни слова из сказанного хозяином кабинета.

– С кем имею честь? – вскинулся старик.

И снова полная абракадабра. Нет, точно надо языки учить. Пусть полиглотом Петру не стать, но не помешает хотя бы изъясняться на уровне «моя твоя не понимает, твоя стоит, моя стреляет». Впрочем, Петр все же не сомневался, что ответ-то на свой вопрос он разберет. Н-да. Уже разобрал.

Ишь ты. А ничего так старик. Упрямый и не робкого десятка. Он, может, никогда и не видел фотографию Петра, но не рассмотреть в руках вошедшего вальтер с глушителем – оружие убийцы и никак иначе – не мог. Ну да, Петр пришел сюда не за тем, чтобы вселить в него страх или вынести приговор. Он пришел привести приговор в исполнение. Разница, однако.

Пастухов поднял пистолет и навел ствол прямо в лицо мистера Дайсона. Хлопок. Старик рухнул на ковер как подкошенный. Пуля так и осталась в черепе, поэтому, кроме аккуратной дырочки в центре лба, никаких других повреждений не наблюдалось.

– Урод ты, мистер Дайсон. И чего тебе не сиделось спокойно, старый пень?

Произнеся это, Петр подошел к кульману и взглянул на прикрепленный лист. Красиво. У Петра так чертить никогда не получалось. А тут… Четкие, строгие и выверенные линии чего-то механического. Все же, что ни говори, но он только что вышиб мозги одному из гениев этого мира. Да еще и не растерявшему остроты ума даже в преклонном возрасте. Ведь видно же, что работал над каким-то своим новым творением.