Константин Калбанов – Неприкаянный 5 (страница 5)

Если я полагал, что мне удастся обойтись без госзаказов, то сильно ошибся. В итоге меня прижали, и пришлось расширять верфь и увеличивать выпуск дирижаблей. Причём большим спросом у военных пользовались именно десятитысячники. Что моряки, что армейцы предпочитали использовать их как средство дальней разведки. Ну и вообще, они покомпактней будут и подешевле. А так-то на случай войны весь авиапарк концерна на учёте и может быть мобилизован. Причём вместе с экипажами, которые так же являются военнообязанными…

«Ласточка» величаво поднялась в воздух. Груза нет, если не считать мой автомобиль, в котором всего-то тонна, ну и меня с телохранителями и багажом. Но это вполне укладывается в сорок процентов подъёмной силы водорода, так что яхта удерживалась у земли только швартовыми растяжками, благо всё необходимое сохранилось ещё со времён когда на этом лётном поле трудился Циолковский.

Впрочем, даже будь яхта в полном грузу это не помешало бы вертикальному взлёту. На стотысячнике это невозможно, слишком уж большая масса, а вот на таком малютке вполне. Правда лишь с тех пор, как вместо маневровых стопятидесятисильных моторов установили новые трехсотшестидесятисильные.

Разумеется были заменены и маршевые двигатели, что позволило увеличить максимальную скорость до ста восьмидесяти вёрст, а крейсерскую до ста сорока пяти. Увы, но большую скорость развить не позволяла прочность конструкции. Попытка использовать тысячесильные показала их избыточность, при двухстах верстах в час возникла угроза разрушения дирижабля.

Ну и немаловажный фактор, усовершенствованные Тринклером моторы при большей мощности сохранили прежний расход ГСМ. В результате, дирижабль стал не только быстрее, но и прибавил двести вёрст к дальности полёта при стандартной загрузке топливом.

Так что, я взлетал без разбега, сначала поднялся на высоту в пару десятков сажен на маневровых моторах, после чего врубил маршевые и начал плавно набирать ход, пока не лёг на воздушный поток, позволивший вырубить дополнительные двигатели.

Поднявшись на версту сделал круг над окраиной и центром Калуги. Мне ничего не стоит, а народу внизу приятно, вон таращатся, а особо впечатлительные машут. Тем более, что этот город стал колыбелью российского дирижаблестроения. И именно на том самом лётном поле мы и устроили аэропорт. Правда, предназначен он для самолётов, промежуточные посадки для дирижаблей у нас от пятисот вёрст, не ближе. Так что, для местных зрелище это нечастое.

Перелёт до столицы прошёл без осложнений. Как только взлетели, я уступил скучную вахту экипажу судна, а сам удалился в свою каюту, где мог спокойно поработать. Дирижабль позволяет устроиться с комфортом, так что занимаемое мною помещение было просторным и светлым. Тут имелся рабочий стол и чертёжная доска, за которыми я и работал. Единственно вся мебель была либо из ротанга, либо из дюралюминия…

В Питер мы прилетели в три часа по полудни. Рабочий день ещё в самом разгаре, и я поспешил в адмиралтейство, к Эссену. На Дальнем Востоке в настоящее время находилась сотня экипажей для ТЦ-10 с механиками, которые проходили переподготовку, обучаясь управлению самолётом и владению совершенно новым видом оружия.

К слову, пилоты и штурманы вовсе не из офицерского состава. Мало того, что аэропланы это дело добровольное, так ведь подразумевается ещё и секретность, а значит никаких пижонов и позёров, а таковые как раз и рвутся первыми в небо. Армейские авиаторы практически сплошь состоят из таких. Есть ещё и те, кто недоволен надёжностью Ц-2, а потому норовят испытать свою лихость на иностранных образцах. Мол, без риска авиатор не авиатор. Дурдом. Ну и как с такими бахвалами хранить военную тайну? Они же преисполнены собственной важности.

В этой связи при балтийском флоте была создана своя авиашкола, куда производился строгий отбор. Конечно офицеров за одну парту с унтерами и рядовыми не сажали. Для них был создан отдельный класс и базировались они на другом лётном поле. Но так уж вышло, что основная масса балтийских авиаторов была из нижних чинов. Впрочем, нет ничего невозможного в том, чтобы обучить пилота и штурмана за два года. Тем более, что на флоте в этом есть немалый опыт, ведь корабли это сложная техника, а призываются моряки нередко необученные даже грамоте…

— Здравствуйте, Николай Оттович, — приветствовал я Эссена, войдя в его кабинет.

— И вам не хворать, Олег Николаевич, — поднялся он мне на встречу.

— Полагаю вы решили навестить меня из-за убийства в Сараево, — не спрашивая, а скорее утверждая, произнёс он.

— Вовсе нет. Зашёл просить вас, когда пойдёте на дело, взять меня в качестве добровольца. Так сказать, разовая акция. Хочу приложить свою руку к большому делу.

— То есть, у вас нет даже тени сомнений?

— Можно подумать они имеются у вас. По моим сведениям флот минимум уже два года как усиленно готовится к войне, насколько это вообще возможно. И авиашкола на Дальнем Востоке, с отправленными в условиях строжайшей секретности экипажами яркое тому подтверждение. Впрочем, я здесь не только ради того, чтобы просить вас об одолжении. Хочу довести до вашего сведения, что на аэродромах концерна сосредоточено сто новых ТЦ-10, которые мы готовы передать вам по первому требованию.

— И не бесплатно, — хмыкнув, заметил адмирал.

— Согласен обождать как с оформлением передачи, так и с оплатой до конца операции, чтобы откуда-нибудь не утекло и наша засада не обернулась пшиком или бедой для нас же.

— А она может обернуться бедой?

— Всё может быть, Николай Оттович. Ведь я не вижу будущее, я всего лишь плыву по реке времени.

— Как-то пафосно. Не находите? — слегка сморщился адмирал.

— Согласен, перегнул, — со вздохом признал я.

— Значит, ситуация схожая с переходом во Владивосток? — всё же решил уточнить Эссен.

— Совершенно верно. Всё в наших руках. Либо мы сумеем сыграть эту партию имея на руках джокер, либо обделаемся.

— А если германцы предусмотрели такую возможность и озаботились средствами противовоздушной обороны?

— Это маловероятно. Но с другой стороны, война есть война и потери неизбежны, — вынужден был пожать плечами я.

— И когда вы полагаете возможным начать операцию? — поинтересовался Эссен.

— Кто я такой, чтобы раздавать советы командующему флотом. Но полагаю, что сухопутная операция в Восточной Пруссии начнётся в первых числах августа, а потому будет вполне логично провести десантную операцию с привязкой к армейцам. Как по мне, то это увеличит шансы отбросить противника за Вислу, а значит германский флот не сможет проигнорировать данную угрозу.

— Это всё?

— Всё, что могу, Николай Оттович.

— Хорошо, Олег Николаевич, я вас услышал. Значит у нашего учебного центра остался месяц. Поможете с перестановкой самолётов на поплавки.

— По этому поводу не беспокойтесь, переобуем в течении недели и обеспечим секретность.

— Вот и ладно. А пока суд да дело, в условиях условной секретности проведём учения для бригады морской пехоты. Пусть германский генеральный штаб видит, что мы готовимся к десанту под Кёнигсбергом.

По факту морская пехота в русском флоте прекратила своё существование в середине прошлого века. Её задачи были возложены на флотский экипаж, а так же десанты из состава команд кораблей. Однако три года назад Главный морской штаб решил воссоздать морскую пехоту. Признаться, понятия не имею, то ли это моё влияние, то ли так оно было и в реальности.

Узнав об этом, я явился к Эссену с проектом, а вернее концепцией, десантного корабля и готов был профинансировать постройку одного из них. Плюсом к этому представил проект вооружённых десантных транспортов. Способных доставить на берег или переправить через водную преграду полноценный взвод.

По сути это катер плоскодонка поставленный на гусеничное шасси. Принцип движителя тот же, что и на БМП, скорость сопоставима. Корпус сварной, набран из противопульной брони, что позволяет защитить личный состав от стрелкового оружия и осколков. Рубка на корме, экипаж состоит из рулевого и командира, вооружение один пулемёт.

Всего на десантном корабле четырнадцать таких транспортов, что позволяет одновременно высадить полноценный батальон. А за четыре рейса весь полк трёхбатальонного состава со всем вооружением и двойным боекомплектом.

Кроме этого я предложил штатную структуру — отделения, взвода, роты, батальона и полка. Их вооружение, план боевой подготовки и тактику ведения боя. Первое полностью закупается на моём оружейном заводе, причём не только стрелковка, но и безоткатные орудия. Благодаря своей универсальности последние способны перекрыть сразу три позиции, как то выступить в качестве пушки, гаубицы или миномёта. А их лёгкость способствует использованию при десантных операциях.

Вообще-то я полагал, что меня пошлют. Ну разве только заинтересует десантный корабль. Да и то, лишь тот, постройку которого оплатит концерн. Однако я ошибся, и на верфях было заложено сразу три единицы, каждая из которых была способна вместить полноценный полк со всем вооружением. Эссен более чем серьёзно подошёл к вопросу формирования бригады морской пехоты и обеспечению её необходимым, чтобы получить от их использования максимум возможного.

К слову, подобный подход имелся только на Балтийском флоте. На Чёрном море и на Тихом океане, было сформировано лишь по одному батальону.