Константин Калбанов – Неприкаянный 2 (страница 7)

– Трудно винить армейское командование в их намерении как можно быстрее отойти к Артуру, – невольно поморщился Эссен, – Ведь при пассивности нашей эскадры можно получить десант у себя в тылу. А если японский флот обеспечит поддержку с моря, то сбросить высадившиеся части попросту не получится.

– Согласен, наша пассивность граничит с предательством. Привыкли воевать со слабым противником, а как только появился сильный противник, так растерялись и непременно желаем получить решительное превосходство, чтобы задавить его мощью. Вот и сидим, копим силы. Но и армейцев подобный подход ничуть не оправдывает. Допустим, они намерены отходить. Но отчего тогда не организовывается эвакуация Дальнего? Да сейчас эшелоны должны ходить день и ночь, чтобы вывезти всё со складов. Вся инфраструктура и оставшиеся в порту суда должны быть заминированы, чтобы в случае отхода их уничтожить. Однако, ничего не делается, а это уже попахивает преступной халатностью, если не предательством.

– Эк-ка вас занесло, Олег Николаевич.

– Прошу прощения, Николай Оттович.

– Ладно. Вы ничего не говорили, а я ничего не слышал. Так, а с какой целью-то ко мне?

– Прошу временно откомандировать меня в распоряжение командующего отрядом подвижной береговой обороны контр-адмирала Лощинского.

– О к-как. Объясните?

– Легко рассуждать о том, как всё плохо и ничего не делать. Я так не могу. И коль скоро не способен повлиять на командование, значит буду делать то что в моих силах.

– И что же вы намерены сделать?

– Левый фланг наших позиций у Цзиньчжоу нуждается в усилении. Ещё при Степане Осиповиче туда были отправлены мины заграждения, но их до сих пор так и не выставили. Хочу заняться этим вопросом.

– А чтобы выполнить свой долг, опять дадите взятку? – хмыкнул Эссен.

– Не понимаю о чём вы говорите, Николай Оттович, – сделал я честные глаза.

– Это я вас не понимаю, Олег Николаевич. Вы очень, очень странный мичман.

– Ну, это не новость, Николай Оттович. Всё дело в японском осколке, который прилетел мне в голову.

– Зачем на самом деле вы хотите отправиться в бухту Цзиньчжоу?

– Возможно мне удастся сделать хоть что-то, чтобы изменить события ход которых уже предопределён, – слегка развёл я руками.

– Хорошо, я переговорю с Михаилом Фёдоровичем. А то, выпишу вам командировочное предписание, а он ни сном ни духом.

– Сейчас переговорите?

– Мичман Кошелев… – вскинулся было от такой наглости Эссен, но тут же взял себя в руки, хмыкнул, и упёршись локтями в столешницу, произнёс. – Идите, Олег Николаевич.

– Николай Оттович, так что по моей просьбе?

– Не будите лихо, мичман. Идите, – с нажимом произнёс он.

– Есть.

Выйдя из каюты командира я не без удовольствия улыбнулся. Кто я? Отчаянный храбрец, изобретатель и новатор, все задумки которого оказываются невероятно эффективными. Факт. Как и то, что я всего лишь мичман девятнадцати лет отроду, не прослуживший после морского корпуса и одного года. Явно не тот, кому позволено делать подобные высказывания в обществе командира корабля, капитана второго ранга, находящегося в полушаге от следующего чина.

И тем не менее, он со мной не просто разговаривал, а выслушал. И это означает только одно. Мне удалось зародить у Эссена сомнения. Он видит во мне как минимум предсказателя, как максимум гениального системного аналитика. А может и наоборот. По меньшей мере, в прошлый раз он предпочёл увидеть во мне гения. А, нет, это было в позапрошлый. В госпитале он скорее склонялся к провидцу, хотя ничего конкретного и не высказал.

Обратится ли он к Лощинскому о моём прикомандировании? Признаться, хотелось бы. Потому что это явилось бы очередным указанием на то, что он относится к моим словам всерьёз. А так-то я и сам могу всё решить. Достаточно подойти к его превосходительству и… Тяжело договориться сунуть и принять конверт в первый раз. Дальше идёт как по накатанной. Это как с девицей, которую трудно уговорить впервые, хотя для неё близость уже давно не новость. Но как только это случилось, стеснения отступают на второй план, а в общении появляется лёгкость и вольность.

Мы с контр-адмиралом уже имели дело, к его удовольствию. Так что он меня перед дверью мариновать не станет, и выслушает с готовностью. Уж больно он домовитый. Тем более, если копеечка капает не за что-то противозаконное, а за самое что ни на есть выполнение служебных обязанностей. Причём в ключе заданном наместником, который настаивал на сбережении кораблей. Но ведь катер, это не корабль.

На броненосце мне делать нечего. Спасибо Эссену, обязанностей по службе у меня нет. Только и того, что надлежало заниматься моим личным составом и катером. Офицерам это ясное дело не нравится, но тут уж мне на их мнение плевать. Главное, что у меня руки развязаны. А там, пусть хоть обзавидуются и изойдут на желчь, без разницы.

– Господин офицер, – окликнул меня незнакомый голос, с характерным акцентом, едва я ступил на набережную.

Я обернулся и ожидаемо увидел китайца. Голос его я никогда не слышал. Во время наших бесед с господином Ваном о всегда стоял за его плечом в готовности проломить башку лаоваю*. Вот уж кого не ожидал повстречать в Порт-Артуре.

*Лаовай – у китайцев иностранец, человек из другой страны, чаще – европейской внешности.

– Только не говори, что тебя прислал господин Ван, – хмыкнул я.

– Здравствуйте, господин офицер, – подойдя ко мне, вновь поклонился он.

Даже если и знает мою фамилию, произнести её правильно у него не получится. Для китайцев это достаточно сложно, а он боится меня обидет. Видать заинструктирован господином до слёз. Не суть. Куда важнее конверт который он мне протягивал.

– И как ты тут оказался? – спросил я, принимая послание.

Вот интересно, не загребут ли меня за шпионаж? А что такого. Да, китаец передающий послание тут вовсе не редкость. Но у меня ведь столько доброжелателей, что только успевай вертеть головой в поисках подставы. Не то, чтобы они сыпались как из рога изобилия, и по сути никогда не были чем-то большим чем лёгкий укол. И тем не менее, всё когда-то происходит в первый раз.

– Приплыл на джонке, господин офицер. В этих краях много контрабандистов.

– Это точно, – соглашаясь я вскрыл конверт.

«Пятого мая в двадцать ноль-ноль начнётся большая игра. Входной взнос двадцать пять тысяч. Двенадцать серьёзных игроков. Победитель забирает банк. Не желаете присоединиться?»

Ч-чёрт! Это как нельзя вовремя! Если удастся выскочить из Артура уже сегодня, то у меня будут развязаны руки и я смогу участвовать в игре. Всё равно собирался посетить Циндао, так как появилась нужда в деньгах. Мастерская Горского пока не имела казённых заказов, и мне предстояло выкупать их продукцию.

Сомнительно, что господин Ван сумеет подгадать серьёзную игру под мой приезд. В прошлый раз всего лишь удачно сошлись звёзды. А просто так резвиться в его заведении он мне не позволит. Так что, остаётся немецкая колония. В британскую я отправлюсь только в бессознательном состоянии. И тут такой удачный оборот. Ведь Чифу значительно ближе.

– Господин Ван ожидает письменного ответа? – спросил я.

– Можно и на словах, – с поклоном ответил китаец.

Господи, весь из себя такой подобострастный. Но я ведь знаю, что под этой несуразной одежонкой скрывается матёрый боец. Иному при нашей встрече с его хозяином находиться не имело смысла.

– Передай, что я постараюсь быть. Но война есть война, и она не спрашивая позволения может ломать планы.

– Господин Ван понимает это, господин офицер.

– В таком случае, не смею больше задерживать.

– До свидания, господин офицер, – вновь поклонился китаец, и удалился.

Я проводил его взглядом, после чего направился в здание управления флотского экипажа в новом городе, где и находился кабинет Лощинского, заведовавшего морской обороной крепости и командовавшего половиной миноносцев, которые он предпочитал беречь.

Кстати, может даже получится обойтись без взятки. Шутка сказать, но на фоне всеобщего уныния, именно его подчинённые в очередной раз накрутили хвост остальной эскадре, потопив безбронный крейсер «Тацута». Именно так он и прошёл по сводкам, которые ещё успели переслать в Мукден.

Пока шёл успел обдумать то, насколько же вовремя меня подстрелили. Да-да, это несмотря на то, что я чуть не сыграл в ящик, ну или не улетел в мрак безвременья. Потому что за две недели отведённые мне на долечивание, мне удалось многое.

Пусть Эссен и не нагружал меня, тем не менее, полностью освободить от службы не мог, и той свободы передвижения, что имелась у раненого, прежде я не имел. Февральскую поездку в Дальний для заказа первых образцов миномётов, мин и гранат пришлось буквально выклянчивать. Дальше уже разбирались сами пограничники. Зато теперь достаточно было обратиться к Эссену, чтобы получить соответствующую бумагу. Правда, не дальше Цзиньчжоу. Но и этого хватило.

Я успел договориться с железнодорожниками и складировать на станции Ин-чэн-цзы кое-какое вооружение. Запас динамита, ручные гранаты, парочку миномётов и четыре сотни мин к ним. На секундочку одна стоит пять рублей, причём львиная доля цены это заряд в один фунт бездымного пороха. Дорого, не без того. А если учесть ещё и то, что плавильня в старой мастерской была одна, да ещё и объёмом только в половину куба, то на выходе мы получаем трудоёмкое изделие, которое к тому же пришлось осваивать на ходу.