Константин Калбанов – Неприкаянный 2 (страница 45)

– А ты с какой целью интересуешься, Горелов? – спросил я, прикрыв крышку рундука. – Если хочешь морду набить, тогда дурак, ибо можешь под судом оказаться. Умные люди устраивают тёмную, чтобы не узнали. Если решил поглумиться, опять дурак, мне без разницы, что ты там обо мне думаешь. Всегда было наплевать, и сейчас ничего не изменилось.

– Слышь ты, благородие… – подступился было он ко мне.

– Ты готов пойти до конца, Горелов? – склонив голову на бок, перебил его я.

– А если да?

– Тогда вперёд, действуй. Не гоношись попусту. Просто делай, что задумал.

– Да я т-тя…

Чего он там меня, я так и не понял. Не стал слушать. Тупо сунул ему кулак в душу, и когда он поперхнулся словами, перехватил его кисть, и заломив поставил на колени.

– Я как видишь готов пойти дальше слов. Вот теперь думаю, сломать тебе руку, или всё же не надо.

– Слышь ты благородие… – выдвинулся из этой группы здоровяк.

– Замри, или я ему руку сломаю, а тебе яйца оторву, – оборвал его я.

– А ведь он оторвёт, – послышался из-за их спин голос Харьковского. – У Олега Николаевича слово с делом не расходится.

– За барчука своего решили заступиться? – хмыкнул третий из борзых.

– Это Андрей Степанович вас дурней спасает, – со смешком ответил вместо боцмана Ложкин. – Ты дурашка не смотри, что Олег Николаевич молод. Он ить не только под обстрелом в минную атаку ходил, да на абордаж миноносец брал. Он ещё и Хуинсан в первых рядах штурмовал, и пограничники до сих пор то дело вспоминают, а самураи ничего вспомнить не могут, потому как мёртвые.

– А ещё, все вы живы, потому что Олег Николаевич сегодня матрос. Так что, шли бы вы братцы, подобру поздорову, – вклинился угрюмый Казарцев.

– Ну и чего вы влезли? – стараясь не показывать, насколько мне это приятно, спросил я.

– Так ить, сказали же всё, Олег Николаевич, дурней жалко. Вы ить их побили бы, а не побили бы, так зубами порвали, – пожал плечами Ложкин.

– А вот я сейчас и знать не знаю, как обратно в село возвращаться. Денег куры не клюют, а ума им дать не смогу. Как есть, что смогу пропью, а что не смогу, так то раздам, и опять останусь с сохой. Хотя нет. Парочку коней добрых и плуг непременно куплю. Ну гостинцев там. А остальное точно сквозь пальцы как песок убежит. А с вами при деле буду, – вздохнув закончил Вруков.

Вот такой у меня второй кочегар из себя весь неожиданный. То помалкивает, то как выдаст, только руками разводить и остаётся. Вообще-то, по натуре он балагур, но он всегда старается держать фасон, чтобы не выглядеть серьёзным и сдержанным. И надо сказать, маску носит довольно умело, хотя порой и прорывает.

– Спасибо братцы. Не ждал, что станете покрывать на следствии, – произнёс я, обведя команду взглядом.

– То дело было грязное, Олег Николаевич, но как оно ни тошно, нужное и правильное. Побили бы нас япошки, кабы в проливе зажали. Как есть побили бы. И вот этих дурней, в том числе, – с недовольной миной, признал Харьковский.

– Мы тут про меж себя поговорили, Олег Николаевич и решили, что с вами останемся. На службе, оно конечно, как получится. Но как демобилизация выйдет, непременно с вами останемся, – решительно выдал Ложкин.

– А ну как я в тайгу, в тундру, к оленям и белым медведям? – хмыкнул я.

– Значит, так оно и надо. Значит в тайгу, в тундру, к оленям и белым медведям, – решительно рубанул Казарцев.

– Но лучше не надо, – под общий смех, зябко повёл плечами Вруков.

– Олег Николаевич, я ить тебя просил, – подошёл к нам боцман Матвеич.

– Так и я со всем пониманием.

– А чего тогда Горелов грудь мнёт и руку баюкает?

– Так, упал поди, Серафим Матвеевич.

– Ну может оно и так. А вы чего тут собрались? Заняться нечем?

– Ты, Матвеич не шуми. Мы многое прошли под рукой Олега Николаевича, и не встретить его не могли. Понимание иметь надо, – степенно возразил Харьковский.

– Ну, встретили, и будя. Делами займитесь. А тебя, Олег Николаевич его высокоблагородие господин капитан первого ранга к себе требует.

– Есть, прибыть к командиру корабля.

Каюта Эссена, с последнего моего посещения полтора месяца назад не претерпела изменений. Всё было на прежних местах, как и её хозяин. Вот только сам я уже не в офицерском мундире, а в матросской робе. Стою навытяжку в дверях и ем начальство глазами, имея вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать лицо начальствующее.

– Отлично, Олег Николаевич. Образцовый матрос служака. А теперь вольно и присаживайтесь, – встав протянул он мне руку.

– Здравствуйте, Николай Оттович, – ответил я на рукопожатие.

– Надеюсь, мне не стоит напоминать, что подобное общение возможно только наедине.

– Можете не сомневаться.

– Я тут посмотрел переданные вами чертежи.

А что такого. Нужно было чем-то себя занять в камере гауптвахты. Благо с комендантом найти общий язык не составило труда. Золотой телец крепостные ворота открывает, что уж говорить о передаче за решётку канцелярских принадлежностей, и нормальной еды, вместо баланды.

– Скорее наброски концепции нового корабля и предварительные выкладки на основе среднепотолочных данных, – пожал я в ответ плечами.

– Но броненосец будущего вы видите именно таким? – с нажимом уточнил Эссен.

– Броненосец это прошлое, ближайшее будущее за линкорами.

– Ближайшее?

– Лет двадцать, вряд ли больше. Далее появятся новые вооружения. Но для начала не мешало бы выстоять этот переходный период. Впрочем, безудержная гонка вооружений идёт уже последние полвека, и процесс этот уже не остановить, сколько бы конвенций о разоружении ни подписывали, все будут только вооружаться.

– Допустим. И вы видите этот линкор с четырьмя трёхорудийными линейно возвышенными башнями на баке и юте?

– Я вижу принципиальную схему размещения главного калибра именно в таком исполнении, как для линкоров, так и для крейсеров, – подтвердил я.

– Но, не будет ли контужена обслуга в нижней башне?

– Этого не случится.

– Ладно. Допустим. А почему средний калибр в шести двухорудийных башнях представлен стодвадцатимиллиметровыми орудиями. Не маловаты ли они для боя в линии?

– Потому что, это не средний калибр, а противоминный. Миноносцы уже сейчас растут и малокалиберная артиллерия показала свою несостоятельность.

– Но вы всё же предусмотрели её. Тридцатимиллиметровая, автоматическая пушка. Вы даже её чертежи представили. И что это за калибр?

– Вы забыли о погибшем «ноль втором». Концепция скоростного минного катера уже заинтересовала ведущие державы, и эти маленькие юркие кораблики непременно появятся в ближайшее время. А автоматические пушки превентивный ответ на них.

– Допустим. Но почему тридцать миллиметров? Не проще ли использовать уже имеющиеся боеприпасы и налаженное производство?

– Они не отвечают требованиям современного боя, что уж говорить о будущем. Количество взрывчатки в гранатах нужно увеличивать, а значит повышать качество используемой стали. И боеприпасы в двух исполнениях, граната и бронебойный.

– М-да. Всё это выглядит достаточно революционно.

– Я знаю.

– В адмиралтействе не любят столь кардинальных изменений.

– Не сделаем мы, сделают наши противники, а мы опять окажемся в роли догоняющих. И потом, я предлагаю сделать шаг вперёд.

– Кстати, а что это за странные такой станок у этой вашей малокалиберки, с углом возвышения в восьмидесят градусов. Вы что, собираетесь стрелять по чайкам?

– Это оружие двойного назначения, Николай Оттович. Я же говорю, мы можем оказаться на шаг впереди.

Ну не рассказывать же ему о том, что сегодняшние смешные этажерки уже на второй год первой мировой превратятся в серьёзную силу. Все бросятся создавать средства для борьбы с этой напастью, и как всегда пойдут по пути модернизации уже имеющегося вооружения. Заполучить готовое зенитное орудие безо всех этих промежуточных этапов, дорогого стоит.

Они же на первых порах могут служить и в качестве противотанковых орудий. Можно и не в автоматическом варианте, так они будут куда дешевле и проще в производстве. Отличный калибр и хорошо себя зарекомендовал.

М-да. Только это всё дела будущие. К тому же, не факт, что Эссену удастся это продавить. Много гениальных идей было похоронено в завалах адмиралтейства и военного ведомства, и мой прожект имеет все шансы оказаться в той же куче. Но с одной стороны, в камере нужно было чем заняться. А с другой, отчего бы и не попытаться.

И потом, кто сказал, что я потрудился только над этим. Стоило ли тогда вообще заморачиваться с начальником гауптвахты. Ещё до ареста я успел связаться с моим частным поверенным, обосновавшимся во Владивостоке. А пока сидел, подготовил и передал ему все необходимые бумаги для оформления патента на тот же гирокомпас. Не прототип, а вполне рабочую конструкцию. Девиация компаса сегодня огромная проблема, так что лицензии у меня будут рвать со страшной силой.

Были и ещё кое-какие разработки, которые я просто складировал на будущий сенокос. Это я рассчитывал использовать самостоятельно, и в своих целях. Всему своё время. А вот гирокомпас мне может понадобиться в самое ближайшее будущее.