Константин Калбанов – Неприкаянный 2 (страница 4)

Я же молча обернулся к орудию, подметив, что оно заряжено, и вновь приник к прицелу. Навёлся, затем отступил, чтобы поймать шнур и дёрнуть спуская боёк. Однако Александр Васильевич уже держал его в руке и смотрел на меня. Я утвердительно кивнул, и он выстрелил. Пара секунд и на палубе авизо свернуло и появилось сизое облачко от очередного попадания.

Колчак без лишних разговоров открыл затвор выбрасывая гильзу и подхватил снаряд, чтобы затолкнуть его в казённик. Я благодарно кивнул, и мотнул головой, в направлении мостика, давая понять, что его место не здесь. Тот скривил губы, как видно ему было неприятно, что молоденький мичманец указывает командиру на очевидное.

Я вновь прицелился, и на этот раз сам дёрнул за шнур, посылая японцам горячий привет. Когда же открыл затвор, чтобы зарядить орудие, на площадку взбежали трое матросов. Двое тут же занялись орудием, а последний бросился к раненому, пока тот не истёк кровью.

Наконец мы достаточно сблизились с японцами, и выстрелили по «Тацута» обеими торпедами. После чего Колчак отвернул и отдал приказ запустить дымогенератор. Завеса быстро скрыла нас от противника, и последующие снаряды ложились наугад. Самураи били по площадям, делая ставку на сегменты. Мы же отсчитывали секунды, гадая попали или нет. Пока наконец не раздался приглушённый, но от этого не менее мощный взрыв.

– Есть контакт, Александр Васильевич, – улыбнувшись, констатировал я.

– Признаться даже не верится, – в ответ произнёс он.

– Мины сами по себе не взрываются, – заметил я.

– Я не об этом. Не верится, что всего лишь два удачных попадания, наворотили столько дел. Даже подумать боюсь, что же творится на борту «Тацуты». Вы вогнали в него не меньше двух десятков гранат.

– Девятнадцать. Из них пятнадцать по палубе и надстройкам и четыре в борт, – уточнил я.

– Всё одно преизрядно. Павел Михайлович, доложите о неисправностях, – приказал он лейтенанту, вахтенному начальнику, и уже к минному офицеру. – Андрей Петрович, доложите о потерях.

– Есть, – коротко отозвался мичман.

Тем временем вырубили дымогенератор и мы наконец сумели посмотреть на дело рук своих. Ну что сказать, это у нас лихо так получилось. Водоизмещение «Тацута» конечно не дотягивает и до тысячи тонн, но ведь он по идее должен был остаться наплаву при затоплении любых двух отсеков. Однако, торпеда попала весьма удачно, а может переходы между переборками не были задраены. Как бы то ни было, с него хватило и одного попадания. Авизо погружался в свинцовые воды сильно накренившись на левый борт. Члены команды спешно покидали его используя оставшиеся три шлюпки и пробковые матросские койки.

– И что будем с ними делать? – спросил я, наблюдая эту картину.

– Предлагаете их спасать? – вздёрнул бровь Колчак.

– Вода холодная, и большинство из них погибнет от переохлаждения.

– И?

– Полагаю, что их можно спасти.

– Разрешите доложить, Александр Васильевич, восемь убитых и двенадцать раненых. Из них не способны встать в строй пять, – доложил мичман Афонин.

– Двенадцать пробоин палубы, надстройки и труб. Разбит компас на ходовом мостике, выведено из строя кормовое орудие. Машины и котлы исправны, ход держим уверено, – сменил его лейтенант Юдин.

– Два попадания, и треть экипажа долой. С такими потерями ещё и о пленных думать? – глянул на меня Колчак.

– Родионов, на сколько у тебя ещё хватит плёнки? – спросил я, не отводя взгляда от командира «Сердитого».

– На две или две с половиной минуты, ваше благородие, – отозвался мой кочегар, погладив лакированный деревянный корпус кинокамеры.

– Павел Михайлович, прикажите матросам вооружиться винтовками. Половину матросов из котельного и машинного отделения на палубу, – приказал Александр Васильевич вахтенному начальнику, читай, старшему офицеру.

– Есть, Александр Васильевич.

Колчак жёсткий человек. Это видно уже сейчас. Он требователен к себе и к подчинённым и не питает сантиментов к врагу, даже поверженному. Если верить изученным мною материалам в будущем он должен стать кровавым диктатором. Хотя, хватает и тех, кто защищает его. Гражданская война грязная и кровавая штука, чистеньких и пушистых в ней нет по определению. Так что, сомневаюсь, что зверства белых, сильно превосходили таковые со стороны красных. Когда брат идёт на брата, рубка идёт страшная и безжалостная.

Впрочем, сейчас речь о японцах, и тут уж у Колчака нет ни единой причины проявлять благородство или жалость. Разве только его тщеславие, являющееся его явной слабостью. Вот на него-то я и надавил.

Когда мы приблизились к спасшимся, находящиеся в шлюпках вооружённые винтовками моряки открыли огонь, и пули звонко защёлкали по металлу. Колчак едва не отдал приказ расстрелять их из пушки, но я удержал его ухватив за руку.

– Ложитесь в дрейф, дайте мне винтовку, и пять минут. Я решу этот вопрос.

– Тульский, винтовку мичману Кошелеву, – выкрикнул Колчак.

– Слушаюсь, ваше благородие, – откликнулся боцман.

Я взял в руки оглоблю, сиречь пехотную винтовку образца 1891 года, которая сантиметров на тридцать длиннее моего маузера, гражданского образца. Признаться, тот меня устроил бы куда больше. Да кто же знал, что в нём возникнет нужда. Так что мой красавец дожидался хозяина на борту «ноль второго».

До противника порядка кабельтова. Волнение конечно присутствует, раскачивая как миноносец, так и шлюпки, но для меня это не помеха. Мне не понадобилось даже вскидывать бинокль, чтобы рассмотреть офицеров. Три выстрела, и все трое отправились к праотцам. Ну или к своей несравненной богине Аматэрасу. Без разницы.

Затем вооружился биноклем, и высмотрел четверых унтеров. Этих получилось достать следующими четырьмя выстрелами. Колчак только одобрительно или всё же восхищённо качал головой. Ну что сказать, далеко не полигонные условия, чтобы раз за разом бить в яблочко. Тем более, что японцы так же стреляли.

Я выискивал тех, кто пытался командовать, после чего выделял их в общей массе, и доставал. Это не так уж и сложно, учитывая то, что дистанция успела сократиться до сотни метров. Наконец до японцев дошло, что сопротивляться бесполезно, и они побросали свои винтовки за борт. Вот и ладушки. Теперь их можно брать тёпленькими. И лучше бы поспешить, пока находящиеся в воде не заполучили переохлаждение.

Глава 3

Командирский любимчик

– М-да-а. Так себе условия, – осмотревшись произнёс Горский.

– Нормальные условия, Аркадий Петрович. Отсутствие дверей ни окон на рабочий процесс не влияет. До осени стены окончательно просохнут, и можно будет полностью закрываться, – не согласился я.

– Это-то да. Но тут ещё были бы и заказы, – с сомнением вздохнул инженер.

– Будут, даже не сомневайтесь. А пока, как только закончите установку и наладку оборудования, сразу приступайте к массовому производству. Миномётов думаю для начала десятка три, будет вполне достаточно. А вот мин, столько сколько только возможно. Даже если в три смены станете трудиться.

Я всерьёз надеялся, что боеприпасов тут будет производиться достаточно много, и удастся в значительной мере решить вопрос со снабжением не только миномётов, но и пушек. В конце концов чугунные гранаты тут не исключение, а скорее уж правило. А их, если что, изготавливать гораздо проще и дешевле.

В этой связи уже были построены и ожидали своего часа четыре печи вагранки, для плавки чугуна. Ни разу не моё изобретение, этот способ издревле известен в Китае. Подобная печь, разве только меньшего объёма, имелась и в мастерской Горского в Дальнем. Каждая же из этих способна выдавать по одному кубометру чугуна. Порядка семи тонн, если что.

Ещё бы убедить командование организовать вывоз в крепость запасы чугуна. В Артуре его тоже немало, но расход обещает быть просто диким. Тонны и тонны металла. Миномётные мины, гранаты, картечь, шрапнельные пули, противопехотные мины и оборонительные гранаты. Номенклатура достаточно широкая, только подавай металл. Так что, нужно всё же как-то решить вопрос с выкупом чугуна в Дальнем и ещё одним транспортом для его перевозки.

Тороплюсь с внедрением военных новинок и даю оружие в руки будущих врагов России? Я вас умоляю. Они и так внедрят их, причём сделают это куда быстрее и эффективнее нас. Нам ведь ещё нужно посидеть, почесать в затылке, раскачаться, да оторвать задницу и только потом кряхтя и матерясь начать хоть что-то делать. А так, опыт прошедшей войны быть может заставит взяться за ум чуть быстрее. Во всяком случае, уже будут иметься какие никакие наработки.

– Уверены, что следует начинать работать в полную силу? Объёмы получатся внушительные. Полагаю, что сотни по три мин в сутки, а как наладится процесс, то скорее даже и больше, – с сомнением посмотрел на меня инженер.

– Просто делайте своё дело и тащите продукцию на склад. Средства на закупку материалов и заработную плату моя забота. Ваша задача качественно и быстро выполнять свою работу. Вы ведь помните условия договора?

– Я конечно помню. Более выгодных условия представить невозможно. В случае отсутствия заказов от казны вы обязались выкупать всю готовую продукцию. Но откуда вам взять такую сумму?

– А вот это уже не ваша забота.

Мы вышли из цеха, и я посмотрел вправо. Неподалёку, всего-то в полусотне шагов от цеха стояли два саманных барака, у которых так же отсутствовали окна и двери. Селить людей непросохшее жильё, это верный путь к болячкам. Таков уж саман, строить с его помощью получается быстро, и при должном уходе он может простоять века, но вот сохнет он очень долго. А пока, до холодов можно устроиться в и в палатках. Благо вопрос с интендантами решить получилось достаточно просто.