Константин Калбанов – Наперекор старухе (страница 47)

Так что ничего удивительного в том, что в результате «Скат» оказался куда ближе к линии русских кораблей, а не японской. Хорошо хоть, не настолько близко, чтобы оказаться под недолётами. А то ведь не исключено, что фугас опустится на глубину и только потом сдетонирует. А это может быть больно. Если не сказать, смертельно.

Я изменил курс на практически параллельный японскому строю и, выжимая из электромоторов всё, на что те способны, начал смещаться к самураям. Максимальный режим быстро просадит аккумуляторы, но иначе на рубеж атаки не успеть. Сражающие просто пройдут мимо. К тому же даже при таком положении корабли противника постепенно обгоняли нас.

Так что несмотря на то, что противоборствующие стороны растянулись почти на три мили, когда я всё же сумел сблизиться с японцами, к слову, не без их участия, потому что они начали сходиться с русской эскадрой, то нас уже практически миновал строй отряда броненосных крейсеров под командованием адмирала Камимуры.

— Твою м-мать! Столько стараться и в итоге опоздать! — в сердцах выкрикнул я. После чего разочарованно добавил: — Лево сорок.

«Скат» и прежде мне казался неповоротливым и медлительным. Не к такой манёвренности и скоростям я привык на «ноль втором». А тут он и вовсе начал меня выбешивать. При этом я отлично понимаю, что лодка тут ни при чём, а вина целиком и полностью моя и только моя. Но понимать умом это одно, а ощущать собственную беспомощность — совершенно другое.

Семь броненосцев составили первый боевой отряд японского объединённого флота, шесть оставшихся броненосных крейсеров — второй. Удерживая в панораме замыкающий броненосный крейсер, я постепенно разворачивал перископ, следя за градуированной шкалой. По иронии судьбы им оказался «Асама». Дважды я отправлял его в длительный ремонт. И вот мы встретились в третий раз.

— Руль прямо, — уловив момент, приказал я.

— Есть руль прямо, — отрепетовал рулевой.

Малость недовернули даже с учётом того, что по инерции добрали ещё несколько градусов. Но это ерунда, теперь ждём, пока «Асама» сам не наползёт в прицел. С этим-то проблем нет. А вот что делать с дистанцией до цели. Я, конечно, выжимаю из электромоторов всё возможное, но она в любом случае будет не меньше пяти кабельтовых.

Давление воздуха в баллонах своих торпед я, по обыкновению, закачал сверх меры, благодаря чему дальность увеличилась на пару кабельтовых. Но это не точно. Потому что давление сильно зависит от температуры окружающей среды. Чем теплее, тем дальность хода больше, холоднее — соответственно, меньше. Оно вроде бы и должно хватить, и в то же время уверенности нет. Опять же, слишком большая дистанция и несовершенная система удержания на курсе дают серьёзное отклонение от линии прицеливания. Вот только ближе подойти мне не успеть.

— Четыре носовых минных аппарата к пуску товьсь, — приказал я, наблюдая, как «Асама» вкатывается в створ прицела.

— Четыре носовых минных аппарата к пуску готовы, — донёсся до меня доклад кондуктора Галанцева.

— Первый, третий, второй, четвёртый минные аппараты. Беглым. Пуск.

— Есть первый, третий, второй, четвёртый минные аппараты. Беглым. Пуск, — отрепетовал он мой приказ.

Его доклад ещё звучал, когда первая торпеда вышла из рамочного аппарата, отчего лодка слегка вздрогнула, разом облегчившись на двадцать три пуда. Оно вроде и невеликий вес, но и лодка у нас не крейсер массой в несколько тысяч тонн.

— Ваше благородие, все четыре мины вышли, — проследовал вскоре доклад.

Теперь только ждать. Момент я подгадал идеально, в этом нет ни капли сомнений. Теперь всё зависит от погрешности точности самих мин, качества их исполнения и технического состояния.

Напряжённое ожидание затягивалось. Как ни крути, а при скорости в двадцать один узел до цели порядка полутора минут ходу. Вот и грызу ногти, отдав приказ отвернуть и снизить ход до пары узлов, потому как заряд аккумуляторов лучше бы поберечь. Мало ли как оно всё обернётся. Навестись же кормовыми аппаратами мы уже не успевали ни при каких раскладах.

Я выждал полагающееся время и вновь приказал поднять перископ. Привычно крутанулся на триста шестьдесят градусов, убеждаясь, что за спиной не маячит вражеский миноносец. После чего впился взглядом в «Асаму», одновременно запуская киносъёмку.

И сделал это вовремя, потому что уже через три секунды по центру правого борта броненосного крейсера взметнулся огромный столб воды. Не успел он опасть, как ближе к корме поднялся ещё один. Крейсер тут же прекратил огонь. Похоже, команда попросту опешила от неожиданности. Да чему тут удивляться, когда корабль получает два взрыва эквивалентом по два с половиной пуда пироксилина. Ну и что с того, что это не впервой. К такому хрен привыкнешь.

— Бог любит троицу, — удовлетворённо кивнув, произнёс я.

— Вы это о чём, Олег Николаевич? — спросил Налимов.

Ни он, ни другие члены команды разобрать взрывы не могли, потому что в толще воды слышались отзвуки идущего рядом боя настолько сильно, что отличить подрыв мин было попросту нереально.

— Добили-таки мы «Асаму», Пётр Ильич. Третий раз для него оказался фатальным. Уже дал такой крен на правый борт, что сомнений никаких, идёт ко дну.

— Точно не выправится? — подступившись к перископу, спросил Налимов.

— Только съёмку не прекращайте, — уступая ему место, произнёс я. И продолжил: — Если и удержится на плаву, я не пожалею мин в кормовых аппаратах, чтобы добить его. Уж в таком-то состоянии ему точно не уйти от нас, а в упор я не промахнусь.

— Добавка не потребуется. Команда спасается, крен слишком велик. Это агония, — констатировал наблюдавший за происходящим Налимов.

Глава 26

Всё, что смогли

Я вновь встал к перископу и осмотрелся вокруг. Броненосные отряды мы миновали, зато оказались посреди дерущихся крейсеров. Японцы не на шутку насели на наших, охраняющих транспорты. В смысле они должны их охранять, мне в перископ за нашими кораблями видны только дымы, но это однозначно суда обеспечения.

А ведь нам везёт. Если с атакой броненосных сил мы едва не пролетели и стреляли с предельной дистанции, то с отрядом Дэва всё должно получиться иначе. Для начала крейсера сблизились куда больше, и дистанция до флагмана «Кассаги» должна выйти та самая, что мне так нравится. То есть не более двух кабельтовых. Уж больно удачно они прут прямиком на нас, изрыгая пламя и дым орудиями правого борта.

Причём я смогу атаковать не только головного, но и следующего за ним «Отова». И у меня присутствует уверенность, что попаду я в оба крейсера двумя торпедами, оставшимися в кормовых аппаратах. Однако в этом случае я лишь выведу из строя два крейсера, которые вскоре отремонтируются. А вот два попадания в одного с большой долей вероятности отправят японца на дно.

Насколько я помню, несмотря на подавляющее преимущество самураев, русские крейсера достойно выдержат удар и сумеют выполнить поставленную задачу. То есть прикрыть транспорты, и из четырнадцати потеряют лишь два. В то время как при более решительных действиях адмирала Дэва самураи вообще могли уничтожить все наши крейсера.

Хм. А вот в этой связи японского адмирала не стоит отправлять на корм рыбам. Помнится, и в августовском бое он не проявил особой решимости. К тому же «Кассаги» и без моей помощи выведут из боя. Так что топим «Отова».

— Лево сто восемьдесят, — приняв решение, скомандовал я.

— Есть лево сто восемьдесят, — отрепетовал рулевой.

В этот раз никакой спешки и суеты. Мы плавно развернулись, снизили скорость до одного узла, и у меня достало времени, чтобы получше прицелиться в выбранный мною крейсер. После чего обе торпеды ушли к цели, а спустя сорок две секунды прозвучал первый взрыв. Ещё четыре, и грохнуло во второй раз. «Отова» ушёл под воду не менее стремительно, чем «Асама», и его гибель также оказалась запечатлена на плёнку.

Увы, сам бой мне заснять не получится. Хотя для истории это были бы эпические кадры, но для этого мне нужен как минимум миноносец и парашют. Ну или параплан на «Скате», каковым я так и не озаботился. Шёлк для этого вполне подойдёт, однако я, к стыду своему, никогда не интересовался его конструкцией. Мне известна лишь общая концепция и не более. А значит, понадобятся расчёты, опыты и испытания. На что категорически нет времени. М-да. А ещё и никакого желания заморачиваться с этим, потому что неинтересно.

Ну, я-то ладно. Со мной всё понятно. Но отчего адмиралтейство не озаботилось столь удобным средством наблюдения. Тем более что я отправил великому князю Кириллу раскройки и подробную пояснительную записку. Да и дымогенераторов я как-то не наблюдаю.

А ведь уже четырнадцать десять, и «Ослябе» должно доставаться более чем серьёзно. Использование дымзавесы вынудило бы адмирала Того идти на сближение и подставляться под наши более совершенные бронебойные снаряды. Да и нашим наводчикам, не отличающимся умениями, стало бы куда проще целиться. Но я не наблюдаю дымов, разве только от пожаров.

Впрочем, нас это уже в любом случае не касается. Всё, что могли, мы сделали. И вообще-то, не так чтобы и мало. Без понятия, как там мне сопротивляется старуха и сопротивляется ли вообще, или оно само так складывается, но удача явно на моей стороне.

Вот только минные аппараты пусты, а потому пора и честь знать. Не в артиллерийскую же дуэль нам вступать, в самом-то деле. Хотя кое-что мы всё же ещё можем.