Константин Калбанов – Наперекор старухе (страница 32)

По факту мы уже можем уходить, потому что подвижным батареям попросту некуда деться. Но ведь нужно же достоверно убедиться в уничтожении орудий. А потому наблюдательный пункт покидать рано. Вот и продолжаем торчать на месте как буй.

— Угол сорок пять, право семь градусов, — отвлёкшись от расстрела кавалеристов, скорректировал я орудие «Ската».

Казарцев исправно отстучал сообщение на лодку. Там внесли поправки, и теперь мины полетели на станцию Чанлиндза, где уже заметна суета, но когда на них начали сыпаться мины, беготня резко прекратилась, народ опытный и к артиллерийским обстрелам привычный. Буквально несколько минут и склад с боеприпасами рванул с оглушительным громовым раскатом.

Наблюдая это, я не сумел сдержать удовлетворённую улыбку. Не то чтобы это серьёзно подорвало боеспособность осадной армии, но в чём-то обороняющимся всё же будет полегче…

Снаряд рванул на склоне с незначительным недолётом, слегка присыпав нас землёй. А вот это достаточно неожиданно. Японцы развернули батарею полевых пушек и открыли по нам беглый огонь, пока спешившийся очередной эскадрон бросился вверх по склону. На этот раз всё по уму. И лошадей укрыли в складках местности, и атакуют короткими перебежками, прикрывая друг друга винтовочным огнём. Артиллерия опять же.

— Илья, передай на «Скат». Угол сорок шесть, право пятнадцать. Пристрелочный, — прикинув, задал я новую цель.

Ну вот не нравится мне, когда вокруг рвутся гранаты. Да ещё и так часто и густо, что головы не поднять. Причём замолкли все четыре пулемёта. А треть версты — это не так уж и много, если речь идёт о решительном и замотивированном противнике. А эти кавалеристы, похоже, именно из таких и быстро преодолеют расстояние до наших позиций.

Пока на «Скате» наводились и отправляли в полёт пристрелочный, сзади послышались хлопки трёхдюймового миномёта. Перед атакующими начали вспухать серые пыльные облака разрывов. Не скажу, что мы притащили с собой много мин, но полсотни есть, а при грамотном использовании это уже вполне существенно.

Вскоре в стороне от батареи вспухло пыльное облако разрыва, я внёс поправки, и Ложкин взял её под накрытие. Если морские орудия с платформ продолжали вести огонь вслепую по гавани, то полевые пушки быстро замолчали, а их обслуга залегла, прекратив обстрел вершины. В свою очередь замолчала и наша трёхдюймовка, а во вновь бросившихся в атаку кавалеристов ударили пулемёты…

— Ну и что скажете, Олег Николаевич, удачно сходили? — когда «Скат», прикрывшись дымами уже удалялся от берега, спросил Налимов.

— Ещё бы. Была кость в горле и нет её. Не скажу, что все японские орудия в хлам, но уж как минимум половина восстановлению не подлежит, это точно. Хотя, как по мне, то и две трети. Я лично наблюдал несколько прямых попаданий, сомнительно, чтобы после такого там что-то можно было восстановить.

— В Артур? — уточнил он.

— Да нечего нам там делать. Обождём в море, потом заберём наших диверсантов и тогда уж вернёмся в крепость. Оно, конечно, тесновато, но сутки уж как-нибудь выдержим. Заодно, глядишь, встретим какой-нибудь пароход в Инкоу, — возразил я.

— Ясно, — согласился со мной старший офицер.

Глава 18

Если гора не идёт…

— Поднять перископ.

Я вновь прильнул к оптике, не забыв активировать кинокамеру. Ну вот такое я взял себе правило — производить съёмку при первой возможности. С одной стороны, это материал для хроники, с другой — подтверждение побед, ну и, наконец, с третьей — учебный материал.

Итак, до военного транспорта три кабельтовых. Вполне приемлемая дистанция для точного выстрела. Будь это крейсер и уж тем паче миноносец, я и не подумал бы атаковать с такого расстояния. Слишком уж манёвренные цели, и их нужно бить буквально в упор. Хотя и такое расстояние большим не назвать.

Не далее, как вчера при возвращении в Артур нам удалось подловить крейсер «Такасаго», однако его сигнальщики вовремя обнаружили опасность, и капитан среагировал своевременно. Корабль довольно сноровисто повернулся к нам кормой и то ли сумел избежать попаданий, то ли ему удалось отбросить торпеды своими винтами. Увы и ах, но ввиду лёгкости самодвижущихся мин Уайтхеда сегодня такой тактический приём вполне себе действенная мера. Мы же, разрядив свои минные аппараты, вынуждены были убраться восвояси.

Однако вот этот транспорт неповоротлив, как обожравшаяся стельная корова, да и нет на нём слаженной команды сигнальщиков, а потому велики шансы того, что перископ и приближающиеся торпеды они прозевают. Поэтому атака с такой дистанции имеет смысл.

— Право пять, — отдал я приказ рулевому.

— Есть право пять, — отозвался тот.

— Так держать.

— Есть так держать.

— Право один, — через некоторое время уточнил я.

— Есть право один, — репетовал рулевой, выполняя приказ.

— Первый, третий минные аппараты товьсь, — это уже в гарнитуру.

— Первый и третий аппараты к пуску готовы, — послышался в головных телефонах голос минного кондуктора.

— Первый — пуск.

— Есть первый пуск.

Лодку привычно слегка повело, когда она избавилась от веса в пятьдесят шесть пудов. Матросы на вертикальном и горизонтальных рулях слаженно отработали, компенсируя смещение. Я не отводил взгляда от перископа, выставленного на ноль, и счёл отклонение в пределах допустимого, а потому отдал команду на пуск второй торпеды.

Едва вышла первая мина, как старший офицер включил первый секундомер. С выходом второй запустил ещё один. Томительное ожидание в тридцать восемь секунд наконец было вознаграждено гулким звуком подводного взрыва. Впрочем, я наблюдал его воочию, запустив камеру за семь секунд до предполагаемого попадания. Причём увидел результат атаки за мгновение до того, как услышали остальные.

— Ура-а-а!!! — тут же разнеслось по отсекам.

— Первая мина попадание, вторая прошла мимо, — доложил Налимов, когда возбудившаяся команда наконец успокоилась.

— Принял. — И уже по внутреннему переговорному устройству: — Поздравляю экипаж с очередной победой. Потоплен транспорт «Дачу-Мару» водоизмещением три тысячи триста тонн.

— Ура-а-а! — вновь разнеслось по отсекам.

— Что дальше? — спросил Налимов.

— Идём в Чифу, — пожал я плечами.

У меня в сейфе находится корреспонденция для отправки в столицу и Мукден. А также некоторая сумма в юанях, которую я готов потратить на очередную партию пороха и боеприпасов. А охота на транспорты это так, попутный промысел. Опять же, не хотелось бы расходовать последние две торпеды в аппаратах и оставаться безоружным. Так что охота подождёт…

После уничтожения японских подвижных батарей мы проболтались в море совершенно без толку. Не то чтобы никого не увидели, это не так. Но два встреченных нами парохода оказались под британским флагом, и я не стал их атаковать, как, впрочем, и досматривать. Если бы мне не нужно было забирать диверсантов, то сделал бы это без проблем. А так не захотел привлекать внимание японцев и усложнять себе жизнь. Потом был уже упомянутый крейсер «Такасаго», благополучно разминувшийся с нашими рыбками…

— Как там дела в Артуре? — встретил меня, по обыкновению, радостно-возбуждённый Тидеман.

Вместе с консулом в кабинете находился и лейтенант Никитин. Тот самый, что Дональд Никсон. И весь его облик выражал не меньшее любопытство. Я и не думал томить их, поэтому кратенько выложил все последние события, подкрепив рассказ собственными очерками, фотографиями и киноплёнками.

Несмотря на мои метания, Родионов успел-таки доснять фильм. Благо публика сегодня не пресыщенная, а потому и та халтура с моим участием, отснятая в редкие свободные часы, зашла на ура. Да чего уж там! «Три тысячи миль под водой» произвели настоящий фурор в Артурском обществе. Уверен, что и в остальных кинозалах будет аншлаг.

Что же до хроники, то её я передавал целиком, без монтажа. В уничтожении подвижных батарей нет ничего секретного. Видеоматериал же со «Ската» я отдавать не стал. Там на сегодняшний день пока нет ничего такого, чего не было бы на уже переданных в адмиралтейство. Да и не готов ещё очередной учебный фильм. Вот когда Родионов управится, тогда совсем другое дело.

Ну и под занавес вручил переданную мне корреспонденцию, которой меня снабжают при всяком моём посещении Чифу. Правда, в этот раз при мне был ещё и целый мешок писем личного характера. В наличии даже толстый запечатанный сургучом конверт с годовым отчётом из артурского отделения Русско-Китайского банка. Вот удивятся в головном управлении тому, что в осаждённой крепости ещё и движение денежных сумм имеется.

— Ну а у вас тут какие новости? Слышно что-нибудь о второй эскадре? — спросил я.

— Увы, но здесь картина безрадостная. Нам буквально вчера стало известно о том, что британцы продали Японии три эскадренных броненосца: «Альбион», «Центурион» и «Барфлер».

Я читал об этих кораблях. Первый имеет главный калибр из четырёх двенадцатидюймовых орудий, правда, при этом его защита немного уступит броненосным крейсерам типа «Идзумо». Два других систершипы, вооружённые десятидюймовыми орудиями, и вполне сопоставимы с нашей «Победой». Ну или приснопамятным «Ослябой», который пока всё ещё в строю и сейчас находится на Мадагаскаре со всей эскадрой.

Теперь понятно, отчего Рожественский не рвётся во Владивосток. Эти три вымпела даже не уравнивают, а усиливают основные силы Того в сравнении с известной мне историей. Вот так вот. Старуха и не думает уступать свои позиции. Потери самураев больше, но суть событий и общие результаты не меняются.