Константин Калбанов – Мичман с «Варяга» (страница 17)

— Ложкин, к пулемёту! — выкрикнул я, передавая карабин Казарцеву и спрыгивая в кокпит.

Нужно использовать сумятицу, возникшую у орудий вражеского миноносца со сменой наводчиков. Малость нервозности привнёс загрохотавший над моей головой пулемёт. Пули бодро защёлкали по металлу, с визгом уходя в рикошет.

Ни я, ни заряжавший орудие Будко, ни выступающий в роли подносчика Вруков этого не слышали. Мало того, ещё и имели все шансы заполучить контузию. Стоять впереди и ниже плюющегося огнём максима совсем не одно и то же, что позади него. Я приник к пушке и прицелился, словно из какого-то ружья-переростка. Нет, не противотанкового. Мне доводилось из них стрелять, и там ощущения совершенно другие. Эти же ни с чем не сравнимы и, чёрт возьми, где-то даже круче. Сдаётся мне, всё дело в калибре.

Первый же снаряд я впечатал миноносцу под правую скулу на уровне ватерлинии. Никаких сомнений, что в носовой кубрик сейчас хлынула тугая струя холодной забортной воды. А если снаряд сумел пробить ещё и переборку, для чего есть все шансы, то проблемы могут быть и посерьёзней. Пока же усугубим ситуацию. Следующий снаряд проделал очередную аккуратную дыру рядом с первой. А там и третья появилась.

Х-ха! А я о чём! «Сиракумо» явно замедлился. А затем рядом с ним появился довольно высокий всплеск от падения увесистого снаряда. И только чуть позже до нас донёсся звук далёкого орудийного выстрела. Похоже, в дело вступил «Боярин». И это хорошая новость.

Японцы попытались также воспользоваться пулемётом, но к огню на подавление или всё же на ошеломление прибавился мой точечный на выбивание. Мне удалось подстрелить ещё троих, одного, похоже, наглухо, когда миноносец начал отворачивать, уходя из-под накрытия русского крейсера. Японского командира я так и не сумел рассмотреть.

Приказал поставить дымы и послал в разлуку ещё один снаряд, всадив его в правый борт чуть ниже ватерлинии. Однозначно ещё одна пробоина. Не смертельно, но неприятно. Полагаю, что неделька ремонта ему обеспечена. А затем он исчез из нашего поля зрения, как, впрочем, и мы из его.

Приближавшиеся с востока миноносцы поумерили свою прыть и отвернули чуть в сторону, предоставляя возможность сказать своё веское слово старшему брату. Японский лёгкий крейсер стремительно шёл на сближение. Уже появилась ещё пара дымов с разных направлений. Из прохода внутренней гавани Артура вытягивались сразу два крейсера, «Баян» и «Аскольд». Как бы не завертелся серьёзный бой, в ходе которого старуха всё же приберёт к рукам «Боярина».

Минута, и завязалась артиллерийская перестрелка. Постепенно количество кораблей дошло до четырёх крейсеров с каждой стороны, и я уже подумал, что сглазил-таки. Но контр-адмирал Молас, приметив приближение очередного японского отряда, начал оттягиваться к Артуру под прикрытие береговых батарей.

После того, как нас опознали, адмирал приказал направляться на внутренний рейд, а по возвращении «Баяна» прибыть к нему на доклад. По факту мы ведь входим в отряд крейсеров, да и Рудневым мне предписано явиться к младшему флагману.

Когда вошли на рейд, я спешно обежал взглядом стоящие на рейде корабли и облегчённо выдохнул, приметив пристроившиеся в сторонке два минных транспорта «Амур» и «Енисей». Причём последний не имел видимых повреждений, а из его труб курился ленивый дымок. У меня даже настроение улучшилось. Ведь получилось же! И я не сказал бы, что это такая уж мелочь даже на фоне разворачивающейся войны. Или я не прав, и всё ещё может десять раз измениться? Война она такая, способна преподносить сюрпризы.

Глава 9

Всё идёт как надо

— Братцы, мы с вами прошли через серьёзные испытания. Даже если позабыть о войне, переход в открытом зимнем море сам по себе слишком рисковое дело. Поэтому я хочу сказать вам спасибо. Спасибо за то, что вы такие, какие есть: храбрые, честные и беззаветные. Спасибо за то, что поверили в меня. Спасибо за то, что готовы и дальше следовать за мной. Правда, с этим пока не точно. Мы на службе и не свободны в своём выборе. Как бы то ни было, но сдобренное доброе слово лучше, чем просто доброе слово. Поэтому я приготовил кое-что для вас. В каждом из этих конвертов по пятьсот рублей. Советую отправить их родным и близким, пока не прервалось сообщение. Или положить в банк. Только не в местный. Переведите во Владивостокское отделение или ещё куда.

Я раздал конверты, которые приготовил ещё в Чифу. Парни честно заслужили эти деньги. Что же до средств, то для меня это не проблема. Скажу более того, очень скоро появятся азартные игроки, считающие себя доками в этом деле, которые непременно захотят поиметь меня. Ну вот такие они, им мало выигрывать, нужно быть ещё и лучшими.

Так вот, это не разовая выплата. В мои планы входит подбрасывать парням денежку малую и далее. Они должны знать, что со мной не только интересно, но и выгодно. Для чего мне это? Признаться, пока и сам толком не знаю. Просто глупо отказываться от возможности собрать свою команду, коль скоро представилась такая возможность.

Парни знали, что я отправился в игорное заведение и мог вляпаться по самое не балуй. У них, конечно, был приказ просто побряцать оружием и не лезть на рожон. Однако на них ведь могли напасть или спровоцировать. Да просто наслать полицию, и проблем вышло бы по самое горло. У них же нет права носить оружие нигде, кроме борта катера. Но они пошли за мной, не раздумывая. Причём добровольцами вызвались все. А такое дорогого стоит. И я сейчас не про деньги. Они всего лишь средство поощрения. Я про нечто большее.

— С приятным закончили, теперь вернёмся к службе. На катере прибраться так, чтобы он блестел как новенький пятак. Это наш дом. И в дальнейшем, я надеюсь, мы будем служить на нём.

— Тесноватый домишко получается, — не удержался от замечания сигнальщик Казарцев.

— Ну, это только на время похода. А так-то, полагаю, для нас местечко найдётся на одном из крейсеров.

— Так нас включат в состав какого-нибудь корабля? — это уже Харьковский.

— Надеюсь, только прикомандируют, Андрей Степанович. Но это пока только мои хотелки, а как оно получится, покажет мой визит к адмиралу Моласу.

Ну что сказать, мне нравится настрой команды. Они и так успели меня оценить, а после получения премии и вовсе прониклись ко мне уважением. И это хорошо. Остаётся постараться остаться с ними вместе…

— Ваше превосходительство, мичман Кошелев прибыл для дальнейшего прохождения службы, — чётко доложил я, вытянувшись в адмиральской каюте.

— Вольно, мичман, — махнул рукой Молас, отложив мои бумаги, которые я перед этим вручил флаг-офицеру.

Я окинул быстрым взглядом стол адмирала и провёл ревизию увиденному. После чего вновь преданно смотрел в глаза начальства. Мне нет нужды всматриваться в детали, достаточно мельком глянуть, после чего вывести информацию перед внутренним взором. К слову, она так осмысливается и усваивается куда быстрее.

На углу стола примостился массивный бортовой журнал потопленного мною парохода. Но куда больше моё внимание привлекла местная газета «Новый край». Так-то сюда доходят и центральные издания, как и европейские с американскими. Но Дальний Восток — он и есть дальний, а потому тут они появляются со значительным опозданием. Поэтому местная газета нередко перепечатывает статьи из них со ссылками на первоисточник.

Вот и тут мне в глаза бросились две статьи. Одна из британской «Таймс» с заголовком «Русский медведь попирает все законы войны». Я даже имя репортёра прочитал. И почему меня это не удивляет, а, мистер Шарп? К ней, разумеется, имелся и ироничный комментарий местного репортёра, не забывшего упомянуть о том, что от союзников Японии иного ожидать и не следовало.

Вторая приводимая статья из газеты «Фигаро» называлась «Герои такой далёкой и такой близкой войны». А вот это уже привет от Эмильена Форже. Смысл её был диаметрально противоположный, как и присутствовал соответствующий комментарий к ней.

— Ну, докладывайте, Кошелев, — сложив руки на животе, произнёс контр-адмирал.

— Что именно, ваше превосходительство? Прошу простить, но за прошедшее время случилось слишком многое, — всё так же стоя навытяжку, спросил я.

— А вы по порядку. Скажем, с вечера двадцать шестого января. То, чему были сами свидетелем. А то бульварным газетёнкам известно куда больше, чем в штабе эскадры.

— Есть доложить по порядку.

— Просто садитесь, мичман, и рассказывайте. Не обращайте внимания на мои эполеты, — сделал он приглашающий жест в сторону стула напротив стола.

Ну что же, по-простому, так по-простому. Это я могу. У реципиента вряд ли получилось бы так легко переключиться, он ведь мальчишка, а тут целый контр-адмирал. А вот мне до лампочки. Главное, следить за собой и не брякнуть чего, не подумав. А то все мои планы пойдут псу под хвост.

В идеале не мешало бы заручиться покровительством Моласа, который вскоре станет начальником штаба эскадры. Правда, ненадолго, если мне не удастся предотвратить гибель броненосца «Петропавловск» со всем штабом Макарова. Что я непременно постараюсь провернуть, ведь «Боярина» и «Енисея» мне спасти удалось. Какова их дальнейшая судьба, не знаю, но пока они в строю…

— Что же вы не докладываете о ночной атаке крейсера «Асама»? — спросил адмирал, когда я закончил свой рассказ.