Константин Калбанов – Кукловод. Князь (страница 62)

– Давай.

Снова пробежка. Господи, как же тяжко бегать нагруженному, как слон. Винтовку оставил у будки и неудобную каску – тоже. Плевать, лучше уж получить осколок в голову, чем так мучиться. Пока на стационарной позиции, еще туда-сюда. Но вот бегать с этим мотыляющимся на голове горшком увольте. Правда, полегчало не так чтобы очень. Усталость уже серьезно дает о себе знать. Надо же, вроде в хорошей форме, а побегал чуток под пулями, и куда все здоровье делось.

Подхватил «ПТР», вогнал в магазин последнюю пачку патронов. Задумался на пару секунд и, откинув крышку патронного ящика, начал снаряжать еще одну пачку. Мало ли, вдруг не хватит, не бегать же под пулями туда-сюда. Еще подстрелят ненароком…

Перекат через правое плечо. Выхватить из-за спины автомат даже не пытался, все одно не успеть. Поэтому рванул из кобуры «макаров». Когда встал на колено, пистолет уже в руке, наведен в сторону внезапно появившегося противника, предохранитель спущен, патрон в патроннике, только нажми на спусковой крючок и…

– Князь, это я!

– Твою в душу мать! Рысь, йожики курносые!

– Меня Рубль отпустил. Вот я на велик прыгнул, и сюда.

– Молодец, джигит. Только больше так не делай, не то либо я обделаюсь, либо ты лишнюю дырку получишь.

– Извини. Я хотел успеть, – виновато шмыгнув носом, ответил парень.

– Считай, что успел. Но в следующий раз опознайся по рации. Понял?

– Понял.

– Вот и ладно. Хватай коробки с пулеметными лентами и бегом вон за ту будку.

– Есть.

Сам Бекеш подхватил заряженный «ПТР», снаряженную пачку к нему и побежал следом. Дальше – дело техники. Отстрелили старый заржавленный замок, и с трудом приоткрыли металлическую дверь. Пять выстрелов из «ПТР» проделали вполне приемлемую амбразуру в стене будки, выходящей на мост. Так себе ДОТ получился. Но по имеющемуся у горцев вооружению вполне серьезное укрепление. Стена толщиной в полтора кирпича, железобетонное перекрытие. Раньше бы сообразить. Хотя…

«КПВТ» это укрытие разобрал бы по кирпичику. И вряд ли получилось бы отсюда успешно действовать слонобоем. Вон, пока амбразуру пробивал, чуть контузию не заработал. А ведь, когда стрелял, снаружи был. Да и не развернуться здесь с «ПТР». По центру стоит трансформатор, занимающий чуть не все помещение. Словом, пулеметчик еще туда-сюда, но с этой оглоблей тут точно делать нечего.

– Беркут. Принимай позицию. Рысь, остаешься с ним, прикрываешь, работаешь вторым номером. Понял?

– А ты?

– А я прокачусь на твоем велике. Если эти ребята решат переправиться вплавь, то поблизости есть только одно место. Дальше обрывистые берега.

– Я с тобой, – тут же подхватился парень, с горящим взглядом.

– Хочешь успеть везде и сразу? – покачав головой, осуждающе произнес Бекеш. – Не спеши, а то везде опоздаешь. Здесь основное направление. Там, если кто и переправится, так один-два человека. А может, и никого не будет. А пулеметчика одного оставлять никак нельзя.

– Тогда разреши я туда пойду. Я могу и через реку переплыть. Ударю им во фланг.

– Это ты хорошо придумал. Если не потонешь, то в одиночку всей толпе наваляешь, их там всего-то под сотню, – с явной издевкой произнес Бекеш, а потом серьезно закончил: – Рысь, просто выполняй приказ, будь на своем месте и не стремись в герои. Тогда мы точно погоним этих джигитов дальше, чем они видят. А если каждый начнет геройствовать, ничего толкового из этого не выйдет. Я хорошо знаю эти места, ты – нет. Так кто лучше с этим справится?

– Я понял, Князь.

– Надеюсь, что так. Все, я пошел. «СВТ» вам оставляю. Там дистанции не больше полутораста метров будут.

Ну устал он таскать на себе лишнюю тяжесть. Пусть большую часть пути он проделает на велосипеде. Это ни о чем не говорит. Утомленный боец, он наполовину и не боец уже. Хорошо еще хоть дождик моросит и не так жарко. А то бы вообще задолбался.

Поднявшись вверх до перекрестка, Бекеш быстро проскочил пару кварталов и повернул в сторону Подкумка. Проехал еще квартал и… Ну, а он о чем говорил. Здесь начинается крутой спуск, и когда-то была дорога, пусть ею и редко пользовались. Сейчас же вешние воды от души поработали над спуском. По всей его ширине извивается зигзаг глубокой промоины.

Бросив велосипед, Бекеш побежал вниз, держа автомат на изготовку и стараясь не поскользнуться. Сомнительно, конечно, что кто-то соберется переправляться вплавь. Но горцы – народ отчаянный. За одну только возможность гордо заявить, что благодаря его действиям удалось переломить хребет гяурам, могут провернуть такое, что впору только за голову хвататься.

На набережную улицу выбегать не стал. Вместо этого, поминая всех собачек скопом, вломился в какое-то домовладение. Впрочем, собачек в пустоши теперь не так чтобы много. Да и подобная канонада скорее их напугает, чем послужит приманкой. А ведь опять началось. Гулко забухали мины. И калибр теперь побольше. Впрочем, что тут удивительного. Они же собирались взламывать в больнице укрепленную позицию, а пятидесятимиллиметровая пукалка для этого, мягко говоря, не годится.

Ага, заговорил пулемет Беркута. Трескотня автоматов, хлесткие выстрелы винтовок. Вот уж веселье для Рыси. А то, когда Бекеш уходил, у того вообще взгляд потух. Мины, кстати, стали рваться гуще. Поздно, ребятки. Раньше нужно было. А теперь, даже батальонный миномет вам не помощник.

Так. Если что, то выйти пловец может только вот на этом участке. Ну или сплавляться до самого моста и выходить на берег уже возле него. А это опасно. Можно и под обстрел попасть. Или обнаружить себя, а тогда ни о какой внезапности и речи быть не может. Так что либо здесь, либо еще на целый километр выше по течению. Но с этим они не станут заморачиваться.

Х-ха! А он о чем! Вот они, красавцы. Трое, обряжены в форму защитного цвета, с лифчиками на груди и автоматами в руках. По всему видать, не просто искатели славы, а матерые бойцы. Не красуются, а просто выполняют обходной маневр, пусть и рискованный, но необходимый.

Бекеш дождался, пока последний отбежал от берега метра на четыре, и нажал на спусковой крючок. Двоих снял первой же очередью. Последний, успел упасть в траву и перекатиться в сторону. Только бесполезно это. Будь он у ската берега, другое дело. А на ровной, как стол, лужайке, когда до опытного стрелка едва ли два десятка метров… Короткая двойка, и Бекеш отчетливо увидел, как мотнулась голова, в которую угодила пуля.

Поднялся на ноги, подошел к подстреленным на дороге, произвел контроль. Приблизился к третьему, получившему ранение в голову. Подумал было не стрелять, но вспомнил счастливчика Павла и нажал на спуск. Ему ни неожиданности, ни пленные не нужны. А вон на берегу и накачанная автомобильная камера с привязанной к ней доской. Наверняка с ее помощью переправили одежду, снаряжение и оружие.

…Выстрелов он не услышал. Только почувствовал, как кто-то вогнал ему в грудь несколько раскаленных прутьев. А взгляд тут же заволокла красная пелена. И мир вдруг завертелся в головокружительном вихре.

В стремлении спастись от дикой боли Шейранов уже привычно отстранился от тела подопечного. Красная пелена боли исчезла, но глаза слезились так, что видно было немногим лучше. Лежа на спине, прислушался к ощущениям, оценил ранения. Н-да. Это уже во второй раз он так глупо подставляется. Даже броник не помог. С трудом оторвав от травы затылок, приподнял голову и посмотрел на противоположный берег. Твою мать! Мог бы и догадаться, что переправу будут прикрывать.

В этот момент перестрелка на мосту резко усилилась. Причем в основном работали автоматы, поддерживаемые несколькими пулеметами. Раздались разрывы ручных гранат. Ясно. Это Паша пошел. Справится ли он? Справится. Без вариантов. Горцы уже колебались, не хватало только последнего толчка. Вот парни и подтолкнут их.

Последней мыслью Шейранова было вызвать ребят по рации и сообщить о случившемся. В принципе боли он не чувствовал. Но легкие оказались пробитыми и успели наполниться кровью, так что сказать он уже ничего не мог.

Последней мыслью Бекеша было удовлетворение. Смерть уже давно стала одной из составляющих его жизни, и сделать шаг ей навстречу для него не было чем-то из ряда вон. Да, он хотел жить, но, по сути, всегда боялся только одного – издохнуть, как собака на привязи или как червь по пояс в дерьме. А так… Так, нормально. Так можно…

Эпилог

– Ну как ты, Сергей Федорович? – жизнерадостно поинтересовался ворвавшийся в палату Перегудов.

Да, это не больница, а всего лишь одна из комнат на базе съемочной группы. Но назвать это стерильное помещение с белыми стенами иначе как палатой язык не поворачивается. Шейранов, конечно, и сам врач, но вот эта обстановка ему действует на нервы. Однако их походный эскулап и слышать ничего не хочет. Настаивает на том, чтобы первые дни после вывода из искусственной комы пациент находился в стерильном помещении. А на белом фоне поддерживать чистоту удобнее.

– Нормально. Второй раз убивают, а мне хоть бы хны, – ухмыльнулся Шейранов.

– Отличный настрой. А мне уж показалось, что ты будешь жалеть своего подопечного.

– С чего бы? Да, в чем-то он был мне симпатичен. Но, в общем и целом, сволочь та еще. Кстати, как и его дружок – тоже. Вы его прибьете?

– Нет, – подкрепляя свои слова покачиванием головы, ответил Перегудов.