Константин Калбанов – Кукловод. Князь (страница 28)

– Машины-то у тебя хорошие, но отчего здесь решил сдать? Выставь на автостоянке, и получишь куда больше.

– Это так. Да только через сколько я получу ту выгоду? Думаю, в лучшем случае, через месяц, а то и позже. Товар-то дорогой и неходовой.

– Это да. Не каждый себе позволит. Ну тогда загоняй сначала на разгрузку, а потом на смотровую яму.

– Кхм. Петр Петрович, я это… Словом, может, у вас найдутся водители? Нет, если вам без разницы то, что я могу снести пару-тройку столбов и прошибить какую стену, то…

– А тебе никто и не разрешил бы самому тут рулить. Причем именно по той причине, что большинство из вас – настоящие горе-водители. Но, если машины на продажу, то все личное имущество из них долой. Остается только то, что продаешь.

– Лихо. А куда я со всем своим добром-то?

– Что, серьезно прибарахлился?

– Ну-у, есть малость.

– Ладно, выгружайся. Ребята покажут, где можно будет сложить. А там позвоню в город, зять приедет и доставит куда надо. Думаю, договоритесь.

– Да не вопрос.

Действительно, чего тут особо думать, ну не сотню же срубит его зять. Да и не похоже, чтобы Петр Петрович так мелочился. Ну не смахивает он на скрягу, трясущегося над каждой копейкой. Скорее уж на умного и прагматичного мужика. И потом, будучи при такой должности, и не поиметь выгоды? Не верится в такое, хоть режьте. И вопрос тут вовсе не в казнокрадстве и откатах при оценке, что, по сути, и есть воровство. Было что-то другое. Что, пока непонятно, но что-то было, точно.

Пока разгружал и укладывал свое имущество под уважительными взглядами бойцов охраны, появились водители. «КамАЗы» тут же отогнали на смотровую яму. Бекеша туда не пустили, ему вообще не было ходу, дальше КПП. Так и просидел в комнате ожидания, просматривая местную прессу.

Здесь, оказывается, издавалась своя газета и литературный журнал. А еще в городе имелся дом культуры, в котором было множество кружков. Это Бекеш узнал, прочитав объявление в газете о том, что завтра, в девятнадцать часов, будет производиться набор желающих записаться в драматический кружок. На недоумевающий вопрос Бекешева, найдутся ли желающие, бойцы с уверенностью заявили, что еще и до драки может дойти.

– Итак, молодой человек, давайте подобьем бабки, – устраиваясь на стул напротив Бекеша, произнес вернувшийся Аверьянов.

– Давайте, – тут же согласился он.

– Со станками понятно, две тысячи. Теперь по машинам. Пустой «КамАЗ» – двадцать тысяч. Тот, что с манипулятором и демонтажным инструментом, двадцать пять. Устраивает?

– Вполне, – пожав плечами, согласился Бекеш.

В принципе, где-то так он и предполагал. Плохо, хорошо, но в ценах он разбирался, чему способствовал его прошлый образ жизни. Разве только сбывать награбленное ему приходилось за треть от стоимости, а то, бывало, и за четверть.

– Теперь скажите, принципиально ли для вас, кто заплатит вам за машину?

– Абсолютно без разницы. Если только цена останется прежней.

– Цена будет прежней, но в некой вариации. Мой зять является хозяином автосервиса. Занимается всем, от реанимации до самого разного рода усовершенствований. Вы же говорили, что хотите нечто покомпактнее. Вот он вам и предложит кое-что, выбор у него есть, уверяю вас. А разницу выплатит деньгами.

– Хм. Что-то мне подсказывает, что на мой «КамАЗ» у него уже есть покупатель или же заказчик на нечто подобное.

Нет, Аверьянов не воровал казенные средства и не устраивал никаких махинаций. Он просто и без затей использовал свое служебное положение. В принципе, даже если его руководству и было об этом известно, их вполне устраивал такой подход со стороны оценщика. Во всяком случае, при таком подходе он был честнее многих других.

– Вы отказываетесь? – взметнул бровь Аверьянов.

– Чтобы потом бегать по всему Ставрополью, а то и краю, в поисках клиента вашего зятя? Да ни боже ж мой! Просто мысли вслух. Только пусть ваш зять учтет одну маленькую деталь, я в достаточной мере разбираюсь в ценах на автомобили. Так что, если он решит меня нагреть, я это пойму. А при таком раскладе к чему терять время. Выпишите тогда мне сразу чек, и все дела.

– Я вас понял, – улыбнулся Петр Петрович. – Нам это ни к чему. А вот, кстати, и Володя подъехал. Значит, так, сейчас выписываю вам чек на двадцать две тысячи за станки и машину. Вторая останется пока здесь на территории. Не сторгуетесь, я буду здесь еще три часа. Времени более чем достаточно. Или же завтра, в первой половине дня.

– Устраивает.

– Вот и замечательно.

Петр Петрович быстро вписал в готовый уже бланк чека сумму, в цифрах и прописью, после чего поставил свою подпись и шлепнул печать. Все. Документ готов. Остается только прийти с чеком в банк и дальше, по своему усмотрению, либо открыть счет, либо получить наличные. Последнее только в случае садистского желания обеспечить себе стойкую головную боль. Банки тут работали исправно, как часы.

– Здорово, батя!

Володя оказался высоким, крепким и жизнерадостным молодым человеком, лет двадцати пяти. Одет в рабочий комбинезон, с масляными пятнами. Не иначе как возился у себя в мастерской, когда позвонил тесть. А вообще, располагает к себе. Из таких, что никогда сами никого не тронут, но и их лучше не задевать. Эдакий медвежонок. Да, это сравнение, пожалуй, подойдет ему лучше всего.

– Здравствуй, сынок. Это Артем, прошу любить и жаловать. А это мой зять, Володя.

Мужчина подошел к Бекешу и протянул руку. Еще по разу представившись, обменялись рукопожатием. Рука у Володи оказалась крепкой и грубой. Сразу видно, что не гнушается физическим трудом. Причем трудится систематически и не покладая рук.

– Машину глянешь? – поинтересовался Аверьянов, обращаясь к Володе.

– Твои же ее осмотрели. Так чего танцы разводить. А издали я ее видел. Порядок.

– Уверен?

– На все сто. Ну что, Артем, давай грузиться. Договоримся или нет, но до города я тебя все одно довезу.

А что тут еще скажешь, нагрузились пожитками Бекеша и пошли на выход. Не забыли и велосипед, дожидавшийся своего часа на улице. Нечего технику тащить в помещение. Признаться, Бекеш думал, что отправит с Володей вещи, а сам поедет вслед на велосипеде. Но, как видно, тесть предупредил зятя, и тот приехал на «УАЗе» с открытым верхом. Так что пассажир уместился со всем своим имуществом и транспортом.

– Велик – это правильно. Ставрополь хоть и тесноват, но все же большой, пешком не находишься. А если работа в промзоне, так и вовсе. Правда, туда ходят автобусы, но там такая толчея бывает, что проще застрелиться.

– Раньше вроде бы разрешалось на машинах по городу ездить? Я тут бывал несколько лет назад.

– Так и сейчас разрешается. Легковым машинам. Но позволить себе это могут только состоятельные люди. Налог зверский. А так только по надобности.

– Князь бережет дороги?

– И дороги тоже. Но главное – это теснота. По-хорошему, сейчас многие себе могут позволить машины. Мародеры готовы их тягать за копейки. Оно же несложно, подцепил какого «жигуленка» и тащи. Он ведь легкий, как пушинка. Здесь его в порядок привести вполне возможно, хоть в моей мастерской. Недешево это, но и несмертельно. И где все эти машинки в результате окажутся? Да загромоздят улицы, и вся недолга. А ведь машины те считай и без надобности, ну разве только понты колотить, как это у нас, на Кавказе, от веку велось.

– Вот тут с тобой трудно спорить. А мастерская-то твоя где? В городе?

– Не. Рядом с въездными воротами. При ней у меня и охраняемая стоянка есть. Или мастерская при стоянке. Тут уж и сам черт не разберет. Машины в город допускаются только по спецпропускам и за отдельную пошлину. Ну там, товар завезти.

– А если материалы на строительство?

– Так любое строительство согласовывается, а там уже в рабочем порядке, по предварительной заявке. Геморрой, но зато в городе толчеи нет. Вот мы и приехали.

– Твое хозяйство? – кивая в сторону территории, отсыпанной гравием и выгороженной секциями из сетки-рабицы, поинтересовался Бекеш.

– Мое, – не без гордости подтвердил Владимир. – Сейчас народ разъехался, а еще вчера три десятка грузовиков толклось. Но ничего, разобрались, еще и место оставалось.

– А вон то, в углу, и есть твой автосервис?

– Он, родимый. Кручусь понемногу. Правда, в основном авторемонтом грузовиков занимаемся. Машины покупаются слабо. Но на хлеб с маслом всегда зарабатываем.

– Ученики есть?

– А как же. Тут при каждом предприятии ПТУ, а при мастерских должен быть минимум один сторонний ученик. В смысле, не родственник.

– Ясно. Монополистов, значит, в зародыше давят.

– Давят. У нас только одна элита и есть, врачи. Вот этих никто лишний раз не трогает. От греха подальше. Хотя, конечно, работу с ними ведут. Мол, и в деревнях нужны медики.

– И как. Проникаются?

– А куда деваться? Либо своих чад в село отправлять, или все же подготовить кадры для сельской местности. Но признаться, в села только фельдшеров и готовят, но зато качественно, без дураков. А вот своих деток учат уже по-настоящему, семь шкур спускают. Но зато врачи получаются, как говорится, без дураков.

– А если нет способностей или желания к врачеванию?

– Ну нет, так и не пускают их к делу. Определяют какое другое занятие. Но только не людей лечить. Это ведь получается, как фамильное дело. Как знак качества. Кто же позволит доброе имя пятнать, хоть бы это было и свое чадо. Да только я так скажу, в семье обязательно найдется хоть один достойный продолжатель дела. Если, конечно, родители не ленятся и не останавливаются на одном ребенке.