Константин Калбанов – Кукловод. Капер (страница 40)

Отклонившись еще больше влево и изогнув тело, Патрик пустил шашку по той самой траектории, которую задала шпага де Кастро. Иными словами, он вписал это движение в отрабатывавшуюся часами «восьмерку». Разве только под другим ракурсом. Вывернув до предела руку и кисть, он обратным движением резанул по предплечью руки с кинжалом и, продолжая выводить клинок, обратной стороной со звоном парировал атаку шпагой.

Мгновение, и противники разошлись, разорвав дистанцию до пары метров. И вновь кружа на небольшом пятачке. Де Кастро быстро терял кровь, стекавшую с глубокой резаной раны предплечья левой руки. Похоже, была перебита вена. Кинжал валялся на песке. Патрик только теперь ощутил боль в правом боку и струящуюся по нему теплую кровь. Все же достал его этот кабальеро. И главное – не понять, насколько серьезно. Сейчас в его крови буквально бурлит адреналин, так что рана может быть как смертельной, так и пустяковой царапиной.

Впрочем, в любом случае Патрик чувствовал себя достаточно хорошо и понимал, что его рана кровоточит не столь серьезно, как рана его противника. И от потери крови тот ослабеет куда раньше. Похоже, испанец пришел к тому же выводу, а потому не стал тянуть с повторной атакой. Причем действовал, вложившись в нее без остатка.

Клинки вновь сошлись. Шашка круговым движением со стальным шелестом отбросила шпагу в сторону. После чего Патрик, перенеся вес тела на правую ногу, левой нанес сильный удар под основание колена правой ноги де Кастро, подсекая его опорную ногу. Противник буквально рухнул на правое колено. Шашка, описав полукруг, обрушилась на грудь испанца в колющем ударе.

Клинок прошел наискось, войдя под правой ключицей и выскользнув в районе почки. Учитывая достаточно широкое и изогнутое лезвие шашки, рана была не просто смертельной, но страшной. Впрочем, не собираясь давать противнику ни малейшего шанса, Патрик провернул клинок и выдернул его, еще больше усугубляя ранение. Капитан рухнул в траву замертво, обильно орошая ее кровью.

Только после этого Шейранов привычно отстранился от тела Кларка и изучил полученную им рану. К счастью, ничего страшного. Кинжал лишь скользнул по ребрам. И хотя в результате того, что Патрик вертелся, словно уж на сковороде, разрез получился довольно большим, все же рана была неопасной.

– Напрасный труд. Доктор тут уже не понадобится, – покачав головой, произнес Патрик, наблюдая за тем, как оба лейтенанта склоняются над поверженным противником.

– Интересно, а если бы он был только ранен, вы бы оказали ему помощь, как велит вам долг? – поинтересовался де Торрес, наблюдая за тем, как Мартин и Кевин, сорвав со своего капитана рубашку, накладывают на рану повязку.

– В данной ситуации я не доктор, поэтому можете не сомневаться, если бы мой первый удар оказался недостаточно точен, то я нанес бы второй. У меня сложилось впечатление, что у покойного было не такое уж благородное сердце. Иными словами, он мне не простил бы своего поражения. У меня будет предостаточно врагов среди англичан, чтобы я мог себе позволить иметь еще одного у себя за спиной.

– Нехорошо так говорить о покойном, – покачав головой, не согласился де Торрес.

– Это правда. Как правда и то, что я вам говорил в каюте. Так что, по сути, я оказал вам услугу.

– Сеньор доктор, вы позволите посмотреть ваше оружие? – поинтересовался один из лейтенантов.

К этому моменту он окончательно убедился в том, что проигравший не нуждается в помощи, и предоставил тело в распоряжение сопровождавших их солдат. А вот столь необычный клинок, проявивший себя наилучшим образом, не смог не привлечь к себе его внимание.

– Прошу, – протянув шашку лейтенанту, разрешил Патрик.

– Хм. Как-то непривычно. Но в то же время… Да. Очень удобно, и где-то даже органично. Вес вполне сопоставим с боевой шпагой. Правда, отсутствие гарды вызывает некий дискомфорт. А вообще… Знаете, очень похоже просто на большой нож.

– Вы будете смеяться, но в переводе с языка одного из горских народов «шашка», название этого клинка, и означает «большой нож».

– Серьезно?

– Ни капли иронии, сеньор лейтенант. А что до гарды, то именно ее отсутствие, а также гнутая рукоять сегодня спасли мне жизнь. Ни с каким другим клинком я подобное совершить не смог бы.

– А отчего вы носите ее изгибом вверх? Сабли обычно носят по-другому.

– Верно. Но шашка – не совсем сабля, или, точнее, даже совсем не сабля. Это не рубящее, а скорее режущее оружие, ею бьют с так называемым оттягом. То есть рубят и режут одновременно. Хороший боец может перерубить человека надвое. А еще шашка считается оружием первого удара. Еще только выхватывая клинок из ножен, ты уже вписываешь это движение в удар. А вообще, конечно, этот клинок больше для боя, чем для дуэли.

– Как, впрочем, и абордажная сабля.

– Где-то так. Ну что, закончили? – это уже к Кевину и Мартину.

– Да. Но лучше бы наложить швы, – ответил Кевин.

– Вот доберемся до моей каюты, там и займусь. Господа, позвольте откланяться, – обратился он к испанцам.

К черту. Нужно валить на корабль, и как можно быстрее. Рана болит все сильнее, а изображать из себя стойкого оловянного солдатика не очень хочется. И вообще, в Пуэрто-Рико ему больше делать нечего. Разве только заштопать себя, а потом посетить канцелярию его светлости. Там должен быть готов его патент. И тогда уж здравствуйте, джентльмены, позвольте представиться – капер его католического величества. Уверен, им понравится.

Глава 8

Охота

«Охотник» мерно покачивался, переваливаясь через набегающую волну. Хотя солнце и светило вовсю, погода была довольно свежей. А главное – держался устойчивый северо-восточный ветер. Если сейчас поднять все паруса и изменить курс, то бригантина буквально полетит по волнам. Правда, при этом качка значительно усилится. Но, с другой стороны, ход в пятнадцать узлов того стоит. А то и во все шестнадцать. «Охотник» вообще походил на легкокрылую чайку, и его возможности впечатляли.

Но сейчас все его основные паруса были свернуты. Разве только установлены кливера. Конечно, большую скорость при таком раскладе не получить, да еще и при движении против ветра, но признаться, она сейчас и не была нужна. Патрика устроил бы и простой дрейф, потому что в настоящий момент они были заняты поиском добычи. Но, не имея хода, не получится удержаться на курсе, тогда судно непременно развернет, и начнется бортовая качка, а это весьма неприятно. Суденышко-то у них легкое, потому даже к такой незначительной волне вполне чувствительное.

Но главное даже не это. Подумаешь, слегка покачает. Слава богу, у них на борту страдающих морской болезнью нет. Теперь уже нет. Раньше-то, считай, половина команды и близко не была знакома с морем, не смотри, что родом с пусть и большого, но все же острова. Так вот. Заполучить недомогание от качки никому не грозило. Но зато и наблюдать за морем не получилось бы.

– Дарак, ты что, впервые оказался в небе? Доложи обстановку, – приставив к губам медный рупор, приказал Патрик.

– Господин капитан, вижу три паруса, один милях в пятнадцати к югу от нас. И если судить по расположению парусов, движется в восточном направлении. Второй и третий к северо-востоку, и похоже, идут встречными курсами.

– Думаешь, двое вышли из Барбадоса и один движется к нему?

– Скорее всего, так и есть. И тот, что движется к острову, побольше тех двух.

– Еще что-нибудь сообщить можешь?

– Нет. Слишком далеко, – вновь послышался голос Дарака с высоты в полтораста метров.

Справедливо рассудив, Шейранов решил, что рыскать по морю в поисках добычи не очень-то удобно. Наблюдатель же на марсовой площадке мог осматривать горизонт в радиусе примерно километров пятнадцати, то есть около восьми миль. А вот если поднять наблюдателя на полтораста метров над уровнем моря, то обзор тут же увеличится чуть не до полусотни километров. Нет, понятно, что все зависит от погоды, но ведь в этих широтах хватает солнечных дней. А потом наблюдателя можно поднять и повыше, благо рупоры позволяют общаться практически свободно.

Последнее устройство вовсе не являлось изобретением Шейранова и съемочной группы. Один англичанин уже несколько лет назад создал рупор, который быстро приобретал популярность, в особенности у моряков. Очень удобно, чего уж там. Не надо каждый раз напрягать голосовые связки, и уж тем более отличное подспорье при вое ветра.

А вот что касается наблюдения с высоты, это уже была инициатива Шейранова при активном содействии продюсера. Тому, видишь ли, тоже мало приятного в наблюдении за бесплодными метаниями своего главного героя. И без того все было слишком затянутым в соответствии с этим неторопливым веком. Хотя на выходе и получался весьма качественный материал. Именно поэтому группа и зависла здесь уже почти на год, а задействованных в проекте персонажей набралось более трех сотен.

Для подъема наблюдателя на высоту они решили использовать воздушного змея. Благо тот известен издревле. Конечно, при этом они применили уже готовую и просчитанную конструкцию коробчатого змея с эдакими крылышками. В результате тот чем-то походил на летучую мышь. Но, с другой стороны, был достаточно прост в использовании, не требовал особых материалов и мог поднять наблюдателя в специальной вращающейся люльке.