Константин Калбанов – Концерн (страница 44)

– Вы хотите на этом заработать? – разочарованно протянул инженер. Нет, ну что ты будешь делать!

– Не вижу в этом ничего плохого. Вам известно, что каждый пулемет сейчас закупается в Англии по три тысячи рублей? Да, я хочу наладить производство пулеметов Горского, – в глазах инженера загорелся огонек, – и заработать на этом, – был огонек, и вот его уже нет, – а главное – все останутся в выигрыше. Вы осуществите свое страстное желание, не затратив на это ни копейки, посвящая этому столько времени, сколько пожелаете, а не столько, сколько удастся выкроить. Мало того, в результате сможете получать отчисления с каждого экземпляра и просто не работать – или работать, но уже над чем-либо другим, что западет вам в сердце. Согласитесь, что заниматься тем, что по-настоящему нравится, и при этом еще и зарабатывать, дорогого стоит. Знаете, один мой знакомый однажды сказал: «Я не хочу жить, чтобы работать, я хочу работать, чтобы жить». По-моему, золотые слова.

– Сколько у меня есть времени для того, чтобы обдумать ваше предложение? – Все же огонек погас не до конца, но теперь он только тлел, как подернувшиеся пеплом угольки, так как в глазах поселилась еще и задумчивость.

– Я сегодня уезжаю. Мною было сделано много заказов, покупок, все это отправлено железной дорогой в Одессу, что-то только будет отправлено. Выход моей шхуны назначен ровно через две недели. Если вы прибудете в порт и разыщете шхуну «Ракушка», значит, вы приняли мое предложение, если нет… Год будет потерян, но на следующий я продолжу поиски человека, который возьмется за это дело. Однако хочу заметить, что я дважды не делаю своих предложений, поэтому к вам я уже не обращусь.

– Вы не очень похожи на человека, заинтересованного во мне.

– Ошибка. Я заинтересован не в вас, а в создании нового пулемета, а вот кто его создаст – это уже другой вопрос. Сегодня я остановился на вас, потому что не нашел другой кандидатуры ввиду ограниченности во времени, но это не значит, что я не найду другого завтра. Однако мне не хотелось бы терять время – оно, как известно, дорого. – Господи, знал бы этот инженер, как сейчас Антон блефовал. Он говорил так, словно завтра инженеры выстроятся к нему в очередь, предоставляя ему свои услуги. Ага, щаз-з. Нет таких, и далеко не факт, что найдутся через год, а год – это год, это безвозвратно потерянное время. Чтоб ему…

– Я подумаю.

– Подумайте, Константин Викторович. Очень хорошо подумайте. Надеюсь, до скорой встречи.

В назначенный срок, и даже раньше на пару дней, Горский все же появился на палубе шхуны, полностью готовый к отъезду, с огромным кофром, занесенным четырьмя биндюжниками, небольшим чемоданом и саквояжем. Что скажешь, не иначе как озаботился, прихватив с собой свои инструменты, чертежи и справочники, взяв самый минимум вещей, наверняка предварительно где-то пристроив свою коллекцию. Этот подход Антону понравился особо, так как указывал на то, что он все же не ошибся в этом человеке.

В принятии Горским этого решения, как ни странно, ключевую роль сыграл прапра… Антона, к которому за советом обратился Константин Викторович. Песчанин отчего-то взялся горячо убеждать друга принять предложение его тезки, отстаивая интересы последнего так, словно их уже давно связывали тесные отношения. Все же тысячу раз права народная молва: «Кровь – не водица», – воистину это так.

Глава 3

Возвращение

Шхуна прибыла во Владивосток в начале апреля. Несмотря на свою любовь к морю, Антон буквально весь иззуделся, пока не закончилось это плавание. Господи, столько времени потрачено впустую.

Впрочем, Песчанин не столь уж и бесполезно провел это время; просто его деятельная натура требовала действий – он же был заперт в пределах судна. Скорее всего, виной тому была встреча с предком, которая мало что закрепила его уверенность в необходимости осуществления задуманного, но еще и лишний раз подстегнула. Время от времени он практиковался в кораблевождении: все же вождение шхуны на порядок отличалось от парусного яла, единственного суденышка, водимого им под парусом, да и то весьма недолго.

Но основное время он посвящал работе с чертежами. Будучи артиллеристом по воинской специальности, он хорошо знал артиллерийские системы, увлечение историей подстегивало его копать глубже, нежели давали в историческом экскурсе о развитии орудий на лекциях. Проигрывая события давно минувших дней, он не раз и не два пытался представить, что именно и как можно было бы изменить не только в событиях, но и то, как этого добиться. Немало было дум и над модернизацией артиллерии – корабельной, разумеется, – здесь Сергей прав: сухопутный театр им как-то был упущен. Антона захлестнула идея Звонарева модернизировать «Новик». Понятно, что, кроме общих эскизов, у него ничего не было, но общее представление он имел. После длительных и мучительных размышлений Антон все же пришел к выводу, что предложение друга осуществимо, но сложно в исполнении. Но как хотелось усилить самый боевой крейсер порт-артурской эскадры и вообще русско-японской войны.

В конце концов он нашел решение. Если уменьшить вес корабля за счет замены фальшборта на леера, заменить громоздкие и тяжелые плавсредства на более легкие, убрать всю малокалиберную артиллерию, кормовой торпедный аппарат, помудрить и убрать еще что-нибудь… Можно будет на одном лафете установить по два стодвадцатимиллиметровых орудия, а это уже двенадцать орудий против имевшихся шести и восемь в бортовом залпе. Понятно, что лафет нужно будет укрепить, как и тумбы, но в любом случае вес установок возрастет только раза в полтора от имеющегося. Было бы неплохо разработать систему управления огнем, но не выйдет. Во-первых, время. Во-вторых, средства. В-третьих, некому: он может показать и рассказать как, но все рассчитать и составить грамотные чертежи – не в состоянии. Вон, казалось бы, простой вопрос – пулемет, и то все разрешилось просто чудесным образом, да и разрешилось ли, еще неизвестно. Другой вопрос – торпеды: есть тот, кто способен во многом решить вопрос с повышением их боевых качеств, но поди завлеки его. А потом, если удастся заполучить в руки «Новик», придется действовать оперативно, а значит, при минимуме временных затрат добиться максимума. Вот сиди и думай.

Однако за время путешествия и благодаря тому, что Горский просто изнывал от безделья, удалось сделать и нечто весьма существенное. Им в общем и целом удалось составить вполне себе имеющие право на существование чертежи клинового затвора. Причем полуавтомата. Снаряд загонялся в казенник и фиксировался там затвором, а при производстве выстрела гильза выбрасывалась, и орудие было готово к приему нового снаряда. В бою экономия времени просто колоссальная. Понятно, что этой конструкции нужна была еще большая доработка, но первоначальный задел был.

Из порта Антон направился прямиком на завод, как он про себя уже называл мастерские, и как выяснилось, небезосновательно. Проблем с извозчиком не было – несколько местных «таксистов» маячили практически у самых причалов. Вопрос другой: никто из них не желал ехать в ту сторону. Время выдалось дождливым, земля, не успевшая просохнуть после сошедшего снега, раскисла еще больше, а нормального подъезда к их предприятию попросту не было. Кому охота заставлять кормилицу рвать жилы? Наконец один из извозчиков за непомерную плату согласился отвезти Песчанина по названному адресу.

Антон сумел лично убедиться в том, что с дорогой нужно что-то решать. Даже если опустить нежелание извозчиков ехать в этот район, оставались чисто коммерческие интересы. Нужно подвозить материалы, вывозить готовую продукцию, в конце концов, это просто имидж. Где бы еще на это раздобыть денег. Он даже не представлял, насколько его мысли перекликаются с мыслями Звонарева.

Завод его опять поразил. Японцы возле школы и вообще территории уже не крутились, но зато было заметно большое скопление детворы. Антон было удивился тому, что мальчишки и девчонки нашли странное место, чтобы резвиться, а потом удивился еще больше, когда на пороге школы появился знакомый по прошлому приезду дедок и начал трезвонить большим колокольчиком. Подобными в его время давали первый и последний звонок, ручка его должна быть неизменно обвязана бантом, – здесь банта не было, но в остальном один к одному. Детвора тут же побросала свои занятия и с веселым гомоном повалила к крыльцу. Это что же, Звонарев организовал школу для детей? С чего бы это?

На проходной его теперь встретил молодой крепкий парень. Не косая сажень в плечах, но и не задохлик, этакий крепыш. Ага, дедка, значит, в школу, а сюда кого покрепче – и впрямь гайки начали закручивать. А ему-то как быть? Опять за здрасте? Пожалуй, никуда не денешься.

– Здравствуйте. Вы к кому? – Ничего так парень держится, вполне себе уверенно, хотя видит, что перед ним стоит господин в дорогом пальто, явно не из рабочей слободки. Но ничего, не робеет.

– Я к Звонареву.

– Как доложить?

– Песчанин.

– Минутку. – Парень берет ТЕЛЕФОННУЮ ТРУБКУ допотопного аппарата, но сегодня это одна из совершеннейших моделей, и крутит ручку. Антон краем глаза видит на его столе, за окном, еще один аппарат. – Оленька, один-один, пожалуйста. Сергей Владимирович, к вам тут господин Песчанин. Хорошо, только вызову сопровождающего. Этого я не могу. Не положено. А если я его без сопровождающего пропущу, то Андрей Викторович с меня шкуру спустит. Через пять минут, обходят территорию. Простите, Сергей Владимирович, но в этом вопросе я вам не подчиняюсь. Уволить меня может только Андрей Викторович. Значит, так тому и быть.