Константин Калбанов – Консорт (страница 38)

Отбросило далеко не всех, пятеро остались на месте. Двоих из них я снял «Воздушными клинками». Оставшихся троих достали прикрывавшие меня Дымок, Хруст и Зима. Сзади в дело вступили компаньоны, и загрохотали выстрелы прикрывавших их бойцов. Надеюсь, не по простецам палят. Всё же жалко терять алмазы.

Короткий взмах рукой, хлопок, и перед парочкой незадачливых авиаторов возникло завывающее кольцо портала.

— Чего замерли как не родные! — гаркнул я на них.

Рязанцев сообразил первым и, схватив Столбову, потащил её в зев. Едва они его миновали, как средний портал схлопнулся. Я успел получить пару «Плетей», оказавшихся против меня бессильными, но отъевших немного защиту. Два «Шара», от которых тупо не стал уворачиваться, и пучок из пары десятков «Стрел».

— «Стрелы» и «Вал»! — выкрикнул я.

Сам послал с двух рук веера «Стрел», добавив «Огненным валом». Ну раз уж так случилось, и мы сошлись с татарами грудь в грудь, грех не воспользоваться. Впрочем, главное тут вовсе не в желании нанести как можно большие потери. Куда важнее вынести обломки дельтаплана. Сам-то он уже ни на что не годен, но в его конструкцию вплетено целых шесть крупных алмазов. Плевать на их стоимость, мне они достаются легко. Но никакого желания предоставлять противнику такой ценный ресурс. Иди потом, дерись с одарённым, имеющим мощный щит.

— Хруст, Зима, хватайте обломки дельтаплана, — приказал я, подбирая оставленный боярышней дротик с «Маяком», заодно выкачивая из него Силу.

И тут же ударил «Градом». Ледяные пули застучали вокруг нас, я почувствовал множественные лёгкие тычки, отъедающие защиту у моего «Панциря».

Татары поспешили прикрыться щитами, благо плетение возвещает о себе громом, пусть и не таким громким и без вспышки, но секунда перед ударом есть. Так что ловкий человек может успеть прикрыться. Спешившиеся укрылись вполне удачно, а вот всадникам пришлось несладко, так как их лошади не имели должной защиты, поэтому округа огласилась ржанием, полным боли и страданий.

Вот странное дело. От «Стрел», имеющих заряд в тот же один люм, эти щиты не защищают. Зато от «Града» вполне эффективны. Не все, разумеется, а те, что имеют покрытие в несколько слоёв вываренной кожи, и способны выдержать напор пистолетной пули. Вообще-то, по идее, такой щит должен выдержать один или два натиска, после чего верхние слои неизменно измочалит, и третий удар уже вполне может пробить защиту. Стальное изделие лишено подобного недостатка, вот только такой щит дорогое удовольствие.

— Уходим! — выкрикнул я, когда подхватившие дельтаплан Хруст и Зима уже приблизились ко мне.

Открыл портал, куда ступил вслед за двумя бойцами с их изломанной ношей. Дымок, по обыкновению, шёл первым в бой и прикрывал меня при отходе.

— Оса, прикажи эскадрилье выходить из боя. Немедленно, — распорядился я.

— Внимание, Соколы, здесь Оса. Прекратить бой, отходите на восток, — не стала спорить боярышня.

— Ну и что это было, Арина Егоровна? — кивая на обломки, спросил я.

Большая часть шёлка и две жерди не пострадали, и их можно будет использовать при изготовлении следующего аппарата, как и весь крепёж. Но нечего и мечтать, чтобы починить летательный аппарат в полевых условиях.

— Несколько сильных одарённых нанести сосредоточенный удар, и «Панцирь» не выдержал, — пожала она плечами.

— Это-то я понял. Я спрашиваю, отчего они так легко в вас попали?

— Опытные бойцы, что тут непонятного, — вступился за своего командира Рязанцев…

Вообще я был рад его появлению. Александр на четыре года старше Арины. Когда я с ним встретился, у него как раз закончился срок службы в императорском военно-морском флоте, и он уже подал рапорт на прохождение дальнейший службы. С послужным списком у молодого лейтенанта был полный порядок, как и с перспективами карьерного роста. Из-за большого числа претендентов утверждение прошения дело небыстрое, так что я успел перехватить Рязанцева.

Офицер сразу же влюбился в небесный океан, и когда я предложил ему перебраться в Азов, где он сможет летать вволю, он согласился. Вообще-то, не сразу. Для начала попытался построить свой дельтаплан, вот только не преуспел в этом. Как оказалось, мало повторить конструкцию, в чём не было особых сложностей, нужны ещё и соответствующие материалы.

Вопрос упёрся в каркас. Я использовал тонкие жерди из лесного орешника, придав им прочность стали с помощью плетений. Секретом этим я не делился, а потому дельтаплан Рязанцева получался либо хрупким, либо излишне громоздким и тяжёлым. У него ещё получалось планировать на спуске, а при наличии восходящих воздушных потоков ещё и немного полетать. Но только и того. Ни о каком полёте не могло быть и речи.

Перебравшись же в Азов, Рязанцев оказался в подчинении у Столбовой, которой тут же начал оказывать знаки внимания. Поначалу боярышня держала его на дистанции, но постепенно они всё же сблизились. И по мере того, как их отношения крепли, меня отпускало чувство неловкости, неизменно возникавшее при встречах с девушкой…

— «Опытные бойцы» говорите, Александр Сергеевич? А вас, что же, в дровах нашли? Или все эти ваши выкрутасы с фигурами пилотажа нужны только для выпендрёжа перед впечатлительными барышнями?

— Я попросил бы, — начал было лейтенант.

— Попросите ещё, — оборвал его я. — Не думали использовать эти выкрутасы в бою? Вам надлежит летать как стрижам, а вы парите орлами, уверившись в собственной неуязвимости.

Вообще-то, сам хорош. Я как-то не подумал о возможности слаженной противовоздушной обороны. А должен бы. Мы ведь на срочке отрабатывали групповую стрельбу по воздушной цели. Да куда та-ам. Дельтаплан это же настоящая вундервафля! Дрожи, вражина! А оно вона как. Каждое действие рождает противодействие. Так что если даже татары додумались, то в остальных можно не сомневаться. Отсюда вывод: пора браться за отработку тактики штурмовки. Ну и вертеться как уж на сковородке.

— Ладно, с этим разобрались. Арина Егоровна, а какого чёрта ваш «Портал» оказался разряженным? В нём заряда должно было быть как минимум на два перехода.

— Я перекачала из него Силу в «Панцирь». Подумала, что для перехода после боя наскребу из других камней. В крайнем случае товарищи сольют из вместилищ.

— Гениальное решение. А не подскажете, для чего я сделал у «Порталов» тройной заряд? Не на случай ли эвакуации?

— Я учту на будущее.

— Уж потрудитесь, Арина Егоровна. Кстати. А как вели себя татарские высокоранговые одарённые? — поинтересовался я.

— Хорошо вели, — скривилась Столбова. — Как только замечали атаку, тут же начинали вертеться волчком и уворачиваться от плетений. «Ловкость» и «Быстрота» им в помощь. Но они им мало помогали, когда их атаковали несколько человек. Вот только если они желают спрятаться, то засечь их довольно сложно.

Вполне ожидаемо. К слову, я прежде был не в курсе, но, оказывается, у пехоты есть способы противодействия тем же «Стрелам», если только командир успевал подать команду «Ложись!». С медленными «Шарами» было легче, хотя их старались не пускать параллельно земле, а бить в неё. В этом случае залёгшие солдаты также несли потери, но уже существенно меньшие.

Я даже не представляю, через какую муштру проходит пехота, чтобы добиться подобной слаженности. А ведь, казалось бы, пробыл много времени в расположении Дикопольского полка, где отрабатывались все известные тактические приёмы. Просто считал все эти строевые экзерсисы анахронизмом, предназначенным только для прививания и поддержания дисциплины.

Ошибочка. Предки наши были далеко не только самодурами, помешанными на беспрекословном повиновении нижних чинов, красивых построениях, чётком и синхронном выполнении строевых приёмов. Оказывается, всё или почти всё было пронизано глубоким смыслом и необходимостью, диктуемой тактикой, царящей на поле боя.

— А «Воздушными клинками» или «Булавой» достать их не пытались? У этих плетений нет внешнего проявления, и заметить их применение нереально, — поинтересовался я.

— Одно дело, если атаковать по ходу. Я так и делал, — начал отвечать Рязанцев. — Достал таким образом с дюжину татар. Но совсем другое выискивать одарённого для целенаправленной атаки. Управление дельтапланом требует внимания и сосредоточенности. В особенности, на низких высотах, где потеря восходящего потока чревата. А уж если ещё и постоянно маневрировать, так и подавно нельзя отвлекаться. Опять же, в этом случае и бортстрелок начнёт мазать, — покачав головой, закончил он.

— Значит, пора отрабатывать взаимодействие экипажа. Выводить в поле одарённых эскадрильи в качестве зубатой мишени, поднимать в небо пару дельтапланов и драться, используя ослабленные плетения, — заметил я.

— Так и сделаем, — подтвердила Столбова, которой явно было неловко от того, что сбили именно её.

— Вот и договорились. А сейчас командуйте эскадрилье возвращение к точке сбора.

Первыми на холм, откуда взлетали Соколы, вышли, разумеется, мы. Ещё и обождать пришлось, пока вернутся летуны. Заодно разобрали дельтаплан, избавившись от повреждённых частей. Я приметил, как один из бойцов припрятал изодранный шёлк, и спросил:

— Зачем тебе этот лоскут?

— Так ведь всё одно выбросили, — растерялся парень.

— А разве я высказал недовольство? Просто спрашиваю, зачем он тебе?