Константин Калбанов – Колония. Дубликат (страница 41)

Ну да. Все верно. Валковский уже во второй раз в своей жизни оказался в роли подсудимого. Если бы он просто беспричинно пальнул в пределах Рыбачьего, то урядник закатал бы ему административный арест. Но тут дело иное. Он угрожал жителям поселка оружием. А это уже не шутки. Одна надежда, тюрем тут как таковых нет, а на высшую меру его действия все же не тянут.

– Кгхм… – прокашлялся глава Рыбачьего перед вынесением приговора. – Итак… Совет поселка рассмотрел материалы и свидетельские показания по факту стрельбы и угрозы оружием Валковским Владимиром Николаевичем. Согласно принятому нами решению, Валковскому надлежит покинуть Рыбачий до восьми часов ноля минут завтрашнего утра. В течение года ему запрещается появляться в пределах поселка. Решение окончательное и обжалованию не подлежит. Прохор Васильевич, освободи его, верни вещи и оружие.

– Есть, – коротко ответил урядник.

Вот так, все просто и понятно. И ведь сюда ему точно дорога заказана. Здесь есть два выезда, которые находятся под постоянной охраной ополчения, а те, ясное дело, выполнят решение суда и осужденного не пустят. Другими путями попасть на территорию Рыбачьего не рекомендовалось. По периметру поселка есть выгороженная полоса безопасности, которая только обозначает опасную зону, буквально засеянную минами.

– Глава, а если у меня есть претензии к подсудимому?

А вот это очень даже ожидаемо. У Владимира состоялся разговор с Прохором, пока в камере дожидался суда, назначенного на вечер. Судебное заседание, конечно, несет определенную воспитательную и поучительную нагрузку, но это вовсе не повод для того, чтобы тратить на него рабочее время. И без того людей не хватает, а дел выше крыши.

Так вот, как следовало из рассказа Прохора, Андрей – мужик, которому врезал Владимир, отличался склочным характером и с первого дня положил глаз на Дашу. Мало того, уже раз сцепился из-за нее с местным пареньком с окрестного хутора. Но главное то, что в отличие от основной массы бузотеров этот был еще и не робкого десятка. На его счету уже имелось две дуэли, а это достаточно серьезный характеризующий фактор.

Полученную от Владимира зуботычину он спустить никак не мог, хотя бы потому, что это неизменно ударит по его авторитету среди приятелей холостяков.

Да и остальные мужики в поселке относятся к нему с долей опаски. Нет, удара из-за угла от него никто не ждет. Как раз наоборот, опасаются вызова к барьеру. Дать в морду – это одно, а вот выйти на поединок, где тебя на полном законном основании могут отправить на тот свет, тут уж совсем другое. К слову заметить, Андрей этот однажды даже ранил своего противника.

– Ты все никак не угомонишься, Андрей, – вместо главы ответил Прохор. – Мало тебе, что драку спровоцировал, едва выйдя из каталажки? Скажи спасибо, что совет пока отложил рассмотрение вопроса о твоем выселении.

– Спасибо. Но вопрос чести остается неразрешенным, поэтому я настаиваю на удовлетворении. Или пускай Валковский прилюдно извинится, – упрямо гнул свое мужчина.

– Здесь заседание суда, а не дуэльного комитета. Так что вопрос не по теме.

Теперь уже недовольство выказал глава, боднув Прохора строгим взглядом. Тому осталось только легонько пожать плечами, мол, извини, не сдержался, и тут же устраниться. Во-первых, на заседании суда председательствовал глава. Во-вторых, он же являлся председателем дуэльного комитета. А потому и первое слово именно его. Прохор, кстати, вообще не входил в комитет. На нем лежало соблюдение правил проведения самой дуэли, в принятии же решения о назначении поединка он не участвовал.

– Валентин Валерьевич, по-моему, одно другому не мешает, – возразил Андрей. – Суд закончился, решение вынесено. Все члены дуэльного комитета присутствуют здесь. Так отчего же не принять решение? Тем более завтра Валковский покинет поселок и будет отсутствовать год.

– Представители комитета, кто за то, чтобы принять решение незамедлительно, прошу голосовать. Ясно. Прошу всех на сцену.

Импровизированное заседание организовали очень быстро. Вынесли дополнительные стулья, чтобы разместить членов комитета. Секретарь главы, которая исполняла эту роль всегда и везде, устроилась поудобнее и открыла на ноутбуке нужный файл. Вот и все, комитет готов к работе.

– Итак, за что должен извиниться Валковский? – поинтересовался Валентин Валерьевич у приглашенного на сцену Андрея.

– Ну это же понятно, глава. Он меня оскорбил, – возмущенно заявил тот.

– Как оскорбил? – упрямо гнул свое Злобин.

– Да так и оскорбил.

– Конкретно.

– Да все знают.

– Послушай, Андрей Сергеевич, ты собираешься вызвать человека на смертельный поединок, поэтому, будь любезен, выражайся конкретно.

– Он нанес мне оскорбление действием, – нашелся мужчина, припомнив соответствующее выражение.

– Еще раз выскажешься без конкретики, и я поставлю вопрос о неуважении к дуэльному комитету. Ты, видимо, давно не чистил выгребные ямы.

Владимир не смог сдержать улыбку, наблюдая за этой словесной эквилибристикой. Ясно, что этот бойцовский петух всех уже достал. Да и поединки, они все же могут повлечь за собой несчастье: при всей сложности попасть из дуэльных пистолетов подобная возможность довольно высока. Тут по большому счету все зависит от руки стрелка и от его выдержки. Как ни крути, но разброс у пистолета не такой уж и огромный. Владимир успел в этом убедиться на примере все той же хауды.

Так вот, главе поселка вовсе не улыбается, чтобы у него тут стрелялись по поводу и без повода. Поэтому он и давит так на самолюбие Андрея. А ну как тот не захочет прилюдно говорить о том, что ему набили морду. Мало ли что все об этом знают. Знать – это одно, а услышать признание из его уст – совсем другое. Вон в зале какая тишина повисла, все ждут, признает Андрей факт избиения или нет.

Впрочем, все это детский лепет. Валентин должен понимать, что у этого дуэлянта сейчас просто нет другого выхода, кроме как добиваться поединка, чтобы в очередной раз показать всем, что с ним так просто краями не разойдешься. Два прошлых поединка, в результате которых он не понес никаких потерь, вселили в него чрезмерную уверенность в себе.

– Валковский избил меня, – наконец произнес Андрей под тут же начавшие раздаваться смешки.

В ответ на это Андрей обвел просторный зал взглядом с таким выражением, как будто хотел сказать: смеется тот, кто смеется последним. Угу. С одной стороны, он вроде как выставил себя на посмешище, но с другой… С другой, он выигрывает по всем статьям. Что с того, если кто-то будет с ухмылкой вспоминать о его конфузе? Главное в том, что никто не посмеет заявить этого ему в лицо, а еще – предпочтет с ним согласиться, а не противиться его желаниям.

Нет, тут он однозначно выигрывал по всем статьям. И смеяться в результате будет именно он. Да что там, он уже в выигрыше. Это у женщин в глазах скачут веселые бесенята, а вот мужики, те хоть и ухмыляются, но во взгляде заметна настороженность. Они стараются не показывать этого, но все-таки заметно, что Андрей вызывает у них серьезные опасения. Так что он уже выиграл. Остается только одна маленькая деталь: нужно либо заставить Валковского извиниться, либо выйти к барьеру и остаться в живых.

– Ну что же, причина озвучена предельно четко и ясно, – вновь заговорил Злобин. – Кто-нибудь хочет сказать?

– Если позволите, – поднялся один из членов комитета, мужчина лет сорока. – Я считаю, что Андрей Сергеевич злоупотребляет правом жителей поселка на поединок. Ни для кого не секрет, что за полтора года своего пребывания здесь он уже дважды дрался на дуэли. И это не учитывая драк, в которых он принимал участие и нередко сам же становился их зачинщиком. Поводом для этой так называемой драки, а также для стрельбы, повлекшей судебное разбирательство, послужило вызывающее поведение самого Долина. Поэтому я рассматривал бы не право его на поединок, а вопрос о выселении столь неуживчивого человека из поселка.

– Давайте не будем путать божий дар с яичницей, – возразил Злобин. – У нас сейчас заседание дуэльного комитета, а не совета поселка. И несмотря на присутствие здесь практически всех жителей, не поселковый сход.

– Так в чем проблема, давайте организуем сход. Все же в наших руках, – поднялась с места сидевшая в первом ряду женщина в интересном положении.

Красивая. Даже очень. А уж как может красить женщину беременность… Словом, повезло главе с женой, чего уж там. Хотя… Валковский и слышал краем уха, что она когда-то пробавлялась на поприще древнейшей профессии. Что ж, сам Злобин, говорят, тоже из алкоголиков. Но вот оказались они на Колонии, и этот мир их сблизил. Да еще как! Виктория Дмитриевна не только самая уважаемая женщина поселка, но еще и мать троих детей. А вскорости, похоже, и четвертый появится.

– Проблема, Виктория Дмитриевна, в том, что не следует устраивать балаган, – довольно жестко одернул жену глава. – Только что закончилось судебное заседание. Сейчас идет публичное заседание дуэльного комитета. И пока оно не будет завершено, ни о чем ином и речи быть не может. Напоминаю всем, что по сути заседание дуэльного комитета – это закрытое мероприятие. Еще одна реплика из зала, и комитет удалится в отдельное помещение. Итак, продолжаем заседание. – Злобин обвел взглядом зал, и разговоры тут же стихли, никому не хотелось лишаться подобного зрелища. Добившись тишины, Валентин Валерьевич вновь обратился к членам комитета: – Кто-то еще выскажется?