Константин Калбанов – Колония. Дубликат (страница 24)
– Сиделец, не надо. Вяжи его. Только не убивай.
Что-то эдакое было в голосе охотника, и Владимир тут же подчинился его приказу. Нет, тут дело не в том, что он принял главенство Рогова. Хотя по факту так оно и было. Во всяком случае, первое время без проводника в этом мире будет достаточно сложно. Но остановило его нечто другое. Просто он вдруг услышал в голосе Семеныча обещание чего-то особенного.
Как видно, почувствовал это и раненый с плешивой бородой. Взгляд его стал еще более испуганным, хотя, казалось бы, куда дальше-то. Он перестал стенать, нервно сглотнул и отвел глаза от черного зрачка ствола маузера, посмотрев в сторону Семеныча, в настоящий момент вязавшего разоруженного Владимиром бандита.
Валковский поднял пленника, заломив ему руки, и, прижав к кунгу, начал стягивать его же брючным ремнем. Тот даже не пытался сопротивляться. Только пару раз вскрикнул, все время косясь в сторону Рогова.
– Не надо. Слышь, мужик, не надо. Я больше ни в жизнь. Богом клянусь, – все время причитал бандит.
Вот только Валковский не собирался его слушать. Когда пленник был связан, Владимир наконец забрался в кунг и развязал девушку. Странная манера благодарить. Едва обретя свободу, Даша тут же начала брыкаться, словно это он тут с ней вытворял непотребства. Потом отвернулась от него, поспешно и с явной брезгливостью, приводя себя в порядок. Причем все это молча. Ни тебе здравствуй, ни тебе спасибо.
– Даша, с тобой все в порядке?
В ответ она только фыркнула, повела плечами и начала застегивать китель. Стоп. А ведь не фыркнула. Всхлипнула – так будет куда точнее. Владимир опустил ей руки на плечи, чтобы прижать к себе и успокоить. Может, и глупость, вот только он понятия не имел, как себя сейчас вести. Он просто хотел показать, что ее никто не обидит, что она теперь под защитой.
Девушка обернулась дикой кошкой и оттолкнула его. Причем так энергично, что он едва сумел удержаться на ногах. Испугавшись, что он сделал только хуже, Валковский выставил перед собой руки в примирительном жесте и начал пятиться к двери.
Он уже был готов выскочить на улицу, когда девушка опустилась на мешок, на котором только что лежала. Да что там опустилась, она буквально рухнула, уткнувшись лицом в ладони, и тут же заревела.
– Ты поплачь, Даша. Ага. Поплачь. А с этими мы поквитаемся.
Глупо и избито? Это точно. Но ничего, кроме банальных высказываний, часто звучащих в мелодрамах, ему сейчас на ум не пришло. И потом, это ведь не сценаристы придумали, что со слезами вытекает боль и на душе становится легче. Их заслугой является только придание этому поэтического ореола и не более. Остальное усвоено людьми на протяжении тысячелетнего опыта.
– Ну и что будем с ними делать? – глядя на пленников, сидящих у отвесной скалы, поинтересовался Валковский.
– Да ничего не будем.
– В смысле? Отвезем в поселок?
– Мужики, забирайте все. Там в машине много чего. И оружие, и патроны, и одежда. Да всякого хватает, – явно не желая попадать на виселицу, засуетился главарь.
А что, в нем очень даже могла появиться надежда на благополучный исход дела. Ведь не убили же пока. Да еще, плохо ли, хорошо, но раны обработали, наложив повязки. Пусть они и промокли в воде, однако кровью не дадут истечь, и то дело.
– Видать, сильно тебя по голове приложило, – посетовал Семеныч. – Это все и без того наше, потому как в бою взято.
– А у нас еще есть. В берлоге. Мы сруб поставили, там и храним. Забирайте все, мужики, – продолжал тараторить главарь.
– Ну и где ваша берлога?
– Там, в кабине под козырьком карта есть с отметкой.
– Угу. Осталось только тебе поверить. Ладно. Сиделец, пора делом заняться. Давай наверх, будешь принимать этих ребят. Не дело в воде их держать, еще раны воспалятся.
– Так, может, в кунг? – с явной надеждой проблеял мужик с плешивой бородой.
– Молчи уж. Сами разберемся, что лучше, – оборвал его Рогов.
Примерно минут через пятнадцать все трое были подняты из русла реки и привязаны к одинокому дереву. Семеныч больше не проронил ни слова, Владимир также предпочитал помалкивать. Он уже догадался, что намерен предпринять Рогов, хотя и не мог до конца поверить, что он в этом участвует. Вот такая она новая жизнь и новые понятия о справедливости.
– Семеныч, а это не слишком?
– Нормально, – делая надрез на бедре связанного главаря, ответил тот. – Ну чего ты дергаешься? Не буду я тебя сильно резать. Так, небольшой надрез, чтобы только кровь пустить.
– Мужики, не надо. Мужики, лучше кончите. Повесьте. Ну не надо, мужики.
– Ага. Сейчас все брошу и начну ерундой маяться.
Подготовив пленников, Рогов извлек из разгрузки видеокамеру и пристроил на ветвях невысокого куста, примотав изолентой. Включил запись, проверил картинку и махнул Владимиру: мол, пошли.
– Что это было, Семеныч?
– А что такого? Нужно же местную живность подкармливать.
– А не чересчур?
– Нормально. Собаке собачья смерть. Только попробуй! – Рогов схватил за руку Владимира, уже готового извлечь маузер с явным намерением добить бандитов. – Кстати, местные хищники стали за манеру брать двигаться на выстрелы, а не убегать от них, – добившись своего, начал пояснять охотник.
– Как так?
– Да вот так. Опасность до конца пока не осознали, это либо на своем опыте, либо не одно поколение должно в соседстве с нами вырасти. А вот то, что после охотников можно неплохо поживиться, они уяснили быстро.
– То есть выстрелы для них это как приглашение к трапезе?
– Где-то так. Ладно, пошли в машину, дело к вечеру, пора на ночевку устраиваться. Да и училка там, наверное, вся извелась.
– А камера зачем?
– Это для Петра.
– Думаешь, ему от этого легче будет?
– Будет, сиделец, будет. Поверь, я это знаю.
– Слушай, ты уже задрал меня сидельцем называть.
– Ты чего орешь? – взметнул брови Семеныч. – Чем тебе не позывной? Гадом буду, у тебя такой у одного на всю Колонию.
– Я и сам могу выбрать.
– Да кто тебе мешает. Но ты же не чешешься, – пожал плечами Рогов.
– Мой позывной будет…
Не чешется он. Ну, почесал в затылке, дернул кончик носа и даже мочку уха потер пальцами. В голову только одна чушь лезет типа Коготь, Ястреб, Змей… Нда-а. А ведь позывной этот тут на всю жизнь, долгую ли, короткую, но до донышка. Да какого, собственно говоря…
– Мой позывной будет Сиделец. Только это я сам определил.
– Конечно, сам, – разведя руками, тут же согласился Семеныч.
Глава 6
Рыбачий
– Правильного сына вырастил Петр Саввич. Виктор уже в свои восемнадцать был настоящим мужчиной, степенным и надежным. Пусть земля ему будет пухом. Царствие ему небесное.
– Царство небесное.
– Пусть земля будет пухом.
Тут же послышались приглушенные голоса жителей поселка, вторившие словам главы Рыбачьего. В поселковом клубе собрались практически все селяне, приехали и представители от окрестных хуторов. Не было разве что тех, кого не отпустили по-настоящему неотложные дела.
Как в песне из знаменитой передачи «Городок» поется: «Где рождение встречали и на веки провожали всем двором». Эти слова как нельзя лучше характеризовали происходящее на Колонии. Жесткий и порой жестокий мир неизменно оказывал на людей свое влияние, извлекал на поверхность их суть, обнажал характеры, нередко далеко нелицеприятные.
Впрочем, чему удивляться. В бурной воде и кипящем котле грязь всегда всплывает пеной на поверхность. А здесь еще то бурное море. Случается, что в этом котле закипает такое адское варево, что не приведи господи. Правда, пена – она и есть пена. Она может вспухать, занимая гораздо больший объем, чем основное варево, но это только кажущееся превосходство, – как бы она ни пыжилась, ее основу составляет пустота.
Так вот. На Колонии люди неизменно начинали меняться в ту или иную сторону. Большинство же предпочитало просто жить, коль скоро для этого есть возможность. Они начинали вспоминать хорошо забытые обычаи и традиции, проверенные веками и выстраданные их предками. По новой учились воспринимать чужую боль, проецируя ее на себя. Не все, конечно. Но даже те, кто ставил себя выше других, вынуждены были придерживаться общих правил приличий. Разумеется, если хотели и дальше оставаться в числе жителей поселка.
Тут ведь никто и никого силком не держит. Более того, имелась даже такая мера наказания, как изгнание. За серьезную провинность можно было попасть под выселение. В этом случае администрация поселка чин чином выкупала недвижимость, если таковая имелась в собственности, после чего нерадивым давали пинка под зад. А тогда уж поди пристройся где в другом месте. Народу тут немного, слава разлетается быстро…
Рогов наклонил стопку, уронив несколько прозрачных капель местного самогона на корку хлеба. Оно бы за упокой души… Ну да Витя простит. Нельзя ему. Сорвется, как камень под кручу, и иди лови. Уж он-то себя знает.
– Что, Семеныч, глаз видит, да зуб неймет? – опрокинув стопку, весело оскалился сидящий напротив мужчина лет тридцати.
– Андрюша, ты бузиной-то закуси. – Рогов протянул руку и подвинул к мужчине мисочку с красной ягодой, из которой торчала ложка.
Колониальная бузина очень даже съедобна. Мало того, по полезным свойствам с ней не сравнится ни одна земная ягода или фрукт. Это просто кладезь витаминов, а кроме того, ее можно без труда сохранять в свежем виде в течение года, подобно той же клюкве. Достаточно иметь прохладное место, тот же подпол, и деревянную бадью, наполненную водой.