Константин Калбанов – Капер (страница 54)

К примеру, француз Диего Мулат не спешил сходиться в абордажной схватке с англичанином Джоном Пайном. Он имел больше на два орудия с каждого борта и решил использовать это преимущество в артиллерийской дуэли. Вот только англичанин придерживался иного мнения, намереваясь во что бы то ни стало сцепиться с противником накоротке.

Томас Вудриф также стремился пойти на абордаж, сразу начав сближаться с «Охотником». Правда, причина его желания была обусловлена не тем, что он уступал в артиллерии. Здесь как раз у него было преимущество в четыре пушки. Куда сильнее он жаждал заполучить карту Моргана.

Ну а Патрик, ясное дело, вовсе не горел желанием терять людей в подобной схватке. Хотя он и не сомневался, что преимущество Вудрифа на двадцать человек для команды «Охотника» не представляет опасности. Пусть люди Патрика порой и кляли его за строгую дисциплину, но постоянные учения и тренировки давали свои результаты. Кстати, они и сами в этом уже не единожды убеждались, как при абордажах, так и в кабацких драках. И на Тортуге, с заносчивыми буканьерами и корсарами в том числе.

«Охотник» все время двигался, имея на реях палубную команду, споро управляющуюся с парусами при выполнении различных маневров. И пусть «Мейфлауэр» по факту не уступал ему в ходе, нагнать свою жертву ему никак не удавалось. Мало того, этот вертлявый Ирландец постоянно занимал столь неудобную позицию, что сделать бортовой залп было просто невозможно. Да и когда появлялась такая возможность, «Охотник» находился на таком удалении, что о точности стрельбы говорить не приходилось.

И напротив, его одиночные выстрелы частенько находили свою цель. Чему в немалой степени способствовало спокойное море. Ну и, конечно, пушки нового образца. Патрик буквально кружил над англичанином, без спешки вколачивая в него один снаряд за другим. При этом он следил за тем, что происходит у остальных, дабы держать руку на пульсе событий. И в этом ему оказывал помощь Перегудов, добросовестно информируя о положении дел.

Он уже давно мог расправиться с «Мейфлауэром». Но прекрасно понимал: как только это случится, тут же произойдет перелом в сражении. Оставаться же в стороне от драки было бы слишком подозрительно. Мало ли к каким выводам придет Требютор. В конце концов, сегодняшние противники капера когда-то были его соратниками. Так что лучше не рисковать, тянуть время и следить за происходящим.

Наконец через час противник Патрика все же сообразил, что с ним попросту играют, как кошка с мышкой, и решил скрыться. Но не больно-то в этом преуспел. Едва поняв это и не желая слишком удаляться от места схватки, Патрик приказал усилить огонь. Очень скоро «Мейфлауэр» потерял фок-мачту, а затем медленно начал погружаться в море. К этому моменту его палуба была охвачена огнем, так что команда больше не пыталась спасти свой корабль.

«Охотник» прошелся буквально по головам бросившихся за борт, выискивая капитана. При этом бригантина подмяла под себя баркас и шлюпку, переполненные людьми. Наконец искомый капитан Вудриф был обнаружен, вытащен, закован в цепи и водворен в трюм. Судьба остальных Патрика не интересовала. До берега не так уж и далеко, человек достаточно выносливый вполне способен доплыть до него. Разумеется, если будет знать, куда плыть, потому что пловцу землю однозначно не видно.

Покончив со своим противником, Патрик двинулся к месту схватки. А драка там была серьезная. Двое, англичанин и француз, объятые пламенем пожара, медленно уходили на дно, еще один француз, задрав корму, разделял их судьбу. Правда, его экипаж уже перебрался на захваченный английский фрегат, команду которого без затей побросали в море.

Но даже оказавшиеся в воде пираты не собирались сдаваться. Англичанин резал француза, француз топил англичанина. Те и другие прямо в воде сбивались в отряды. Порой им удавалось завладеть шлюпками, которые перед боем традиционно спустили на воду и взяли на буксир. После этого они вплавь или на шлюпках добирались до какой-нибудь парочки сцепившихся судов, взбирались на них и нападали на противников со спины.

Это была схватка по-настоящему отчаявшихся людей. Остаться в море без корабля или шлюпки – верная смерть. Да и шлюпка не дает никаких гарантий, ибо в ней совершенно нет припасов. Поэтому выход только один – победить. Победить во что бы то ни стало.

– Патрик? – послышался прямо в ухе голос Перегудова.

– Да, – отсекая сознание Кларка, тут же отозвался Шейранов.

– Дело дрянь. Требютор раскатал английского флагмана.

– Неудивительно, сто десять человек против семидесяти.

– Угу. Правда, он потерял около половины своих людей. Но не это главное. Харрисон попал к нему в руки, хоть и тяжело раненным, но все же в сознании. Они успели переговорить.

– Понимаю. Теперь Франсуа знает об уверенности англичан, что карта у меня.

– Именно. Сейчас он и его офицеры решают, как прекратить бойню и развернуть охоту за тобой.

– Ч-черт. Умный гад. Кто бы мог подумать? Лейтенант Браун!

– Я, господин капитан, – тут же отозвался Кевин.

– Курс на «Сен-Катрин» и «Мэри».

– Слушаюсь.

– Лейтенант Линч.

– Я, господин капитан, – откликнулся артиллерист.

– Готовьтесь открыть огонь по этим сцепившимся судам. Топим обоих.

– Слушаюсь.

Команда Требютора уже распутывала такелаж обоих кораблей, чтобы обрести свободу и заняться предателем, столкнувшим их лбами с англичанами. Именно в этот момент на оба судна, над которыми развевался французский флаг, обрушились снаряды «Охотника». Причем огонь вели не только пушки, но и все четыре фальконета. Надо заметить, что палубы двух сцепившихся кораблей, да еще и при практически полном отсутствии качки, весьма хорошая цель. Так что процент попаданий был весьма недурным. О чем свидетельствовали облачка от рвущихся снарядов.

Требютор попытался ответить из своих пушек. Но, к его глубокому сожалению, мог задействовать только носовые орудия. Впрочем, с учетом того, что орудия были с двух судов, получился полновесный бортовой залп из четырех орудий. Другое дело, что ни одно из ядер не нашло своей цели. А вот снаряды с «Охотника» били точно. На «Мэри» начался пожар, который постепенно перекидывался на «Сен-Катрин». И французы ничего не могли с этим поделать.

Добившись вывода из боя флагмана, «Охотник» отвернул, чтобы заняться «Гальярдиной» Жана Гасконца. Тот как раз расправился со своим англичанином и, обнаружив предателя, устремился в его сторону. В это время пламя на «Мэри» добралось до крюйт-камеры. Ничего удивительного, учитывая то простое обстоятельство, что пушечные фугасы, проламывая борт или палубу, разрывались уже внутри корабля. Вот огонь и добрался так быстро до пороха.

Взрыв буквально разметал оба корабля. Какое-то время на месте двух судов висело непроницаемое молочно-белое облако. Когда же его отнесло в сторону ветром, от кораблей оставались только плавающие обломки. Да одна из мачт, уже и не понять, чья именно, практически вертикально погрузилась в воду по марсовую площадку.

Гасконец не имел против Ирландца никаких шансов. Впрочем, это понимал Патрик и никак не желал понимать его новый противник. Поэтому вновь началась пляска двух поединщиков, кружащих практически на одном месте в стремлении занять как можно более выгодную позицию.

Между тем команды остальных кораблей продолжали остервенело рвать друг друга. Одни пребывали в недоумении и ярости, с чего это их союзник вдруг переметнулся на противную сторону. Другие в этой же связи испытали подъем боевого духа и, отбросив отчаяние, ринулись в бой, словно обрели второе дыхание. Казалось, они уже видели, что чаша весов неуклонно склоняется в сторону французов. И вдруг появился луч надежды.

Глава 11

Тучи сгущаются

– Прими конец, – матрос замахнулся и бросил на причал тонкий трос с привязанным грузом.

Портовый рабочий ловко подхватил брошенную ему с борта фрегата веревку и, быстро перебирая руками, вытянул швартов. Несколько секунд, и трос ловко намотан на кнехт из двух бревен. Проделав это, мужчина поспешил отойти в сторону. Нелишняя предосторожность. Кто знает, в каком состоянии тросы у этого фрегата, по всему видать, проделавшего океанский переход. Не приведи Господь, лопнет, а тогда и человека поломать может.

Постепенно слабина выбралась, и трос, закрепленный на палубе, натянулся, как струна. Опасения рабочего оказались напрасными, и он выдержал нагрузку многотонной махины фрегата. Тот продолжал медленно продвигаться вперед и, поскольку дальнейшему продвижению мешал натянутый швартов, начал прижиматься к причалу. Наконец, заскрипели кранцы, роль которых выполняли старые сети, набитые отслужившими свое обрывками канатов.

Едва только судно замерло у причала, как матросы дали слабину, чтобы рабочий мог перевязать трос на другой кнехт. А на освободившийся намотали кормовой. Теперь дать натяжку с помощью носового и кормового кабестанов. Все. Двадцатипушечный красавец надежно пришвартован в тихой гавани.

– Сэр, швартовка закончена, – обернувшись к капитану, доложил молоденький лейтенант.

Судя по возбужденному виду, парень только-только получил лейтенантское звание. И эта швартовка была первой в его начинающейся карьере. Ничего удивительного в том, что он переволновался и его глаза заливает пот. Нет, конечно, сейчас лето, а здесь не бывает холодно даже зимой, а парень привычен к более прохладному климату. Но только не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: погода тут ни при чем.