Константин Калбанов – Гремя огнем (страница 67)

Перед взором пронесся какой-то несусветный калейдоскоп. Григорий и сам не заметил, как и когда оказался уже за пределами станции. Глянул вокруг. Весь взвод в наличии. Пора двигаться дальше. На очереди притихшая батарея. Интересно, это артиллеристы обалдели от бомбового удара неподалеку от них или артподготовка уже завершилась?

Да нет же. Остальные батареи продолжают обстрел, и канонада не стихает. Точно обалдели. И это хорошо. Потому как до линии фронта еще порядка десяти километров. Поди поспей к началу атаки. Сил-то у пилотов благодаря этой химии более чем достаточно. Но как уже говорилось, возможности самой машины не беспредельны.

Глава 14

Разящий меч

Провозиться пришлось едва ли не до рассвета. Не с ее силенками ползать по изрытой воронками и гусеницами земле, тягая тяжелые канистры с топливом. Ну да управилась и слава богу. Раздобыла и дымовые шашки с крышками, зарядив свои мортирки. Топлива оказалось откровенно мало. Имевшийся уровень не больно-то и увеличился. Но ползти за новой партией ни сил, ни времени уже не было. Дело к рассвету, еще немного, и начнутся предрассветные сумерки. Она и без того рисковала, но продолжение было уже неоправданным.

Поэтому она предпочла запереться в рубке. Бронеход накренился, с удобством в кресле не устроиться. Изменять положение машины нельзя. Это может броситься в глаза противнику. Поэтому устроила себе кое-какое гнездо из трофейных плащ-палаток и уснула, дав себе установку проснуться через час.

Для нее это не составляло труда. Она могла уснуть на любое время, будь то пять минут или пара часов. Но в этот раз ее внутренний будильник дал сбой и она безбожно проспала. Разбудил ее грохот начавшейся артподготовки.

Немцы садили по позициям союзников, не жалея снарядов, словно хотели смешать обороняющихся с землей. Растереть в порошок и превратить в тлен. Да чего там словно. Именно этого они и добивались. Заняв свое место в кресле, Алина бросила взгляд в триплексы заднего обзора. Поверить в то, что в творящемся аду кто-то выживет, было сложно. Но она точно знала, что люди там не только выживут, но еще и встретят врага со всем упорством и стойкостью, на какие только способны. Они уже демонстрировали это. Покажут снова. Ну и она от них не отстанет. Только вот выждет подходящий момент и покажет гансам кузькину мать.

Артподготовка длилась целый час. Немцы что, решили, будто тут целая дивизия в обороне засела? Впрочем, во всем и всегда есть свой смысл. С момента прорыва линии обороны прошли уже сутки. Так отчего бы союзникам и не подтянуть внушительные силы. Вдумчивую систему обороны, конечно, не подготовить, но кое-что успеть все же можно. Вот и отношение у германского командования более чем серьезное.

Артобстрел прекратился как-то внезапно. Вот только что были нескончаемые вой пролетающих снарядов и грохот разрывов. И вдруг повисла прямо-таки звенящая тишина. Алина, мучаясь головной болью, отключила аудиосистему. И вроде как стало полегче. Но теперь как бы еще и не хуже, потому как в ее случае звенящая это в самом прямом смысле. В ушах стоит реальный звон, отдающийся в мозг.

А вот и противник. Даже не задумываясь, чисто рефлекторно она сосчитала бронетяги противника. Тридцать восемь машин. Первая линия четырнадцать Б-4, вторая двенадцать Б-3 и столько же Б-2 в третьей. Пехота держится за машинами уже первой линии, потому как при штурме траншей противника прикрытие пехоты попросту необходимо. Есть и во второй, и в третьей.

Девушка безучастно наблюдала за накатывающей волной наступающих. А что ей оставалось делать? Только ждать. Причем действовать она начнет не раньше, как ее минует третья волна бронетягов. К этому моменту первые машины уже практически достигнут передовых стрелковых ячеек. Но с этим она ничего поделать не могла. Одно дело ударить в тыл и совсем другое оказаться в окружении вражеских машин и подставиться под удар бронебоек. Даже окажись она ближе и к этому времени противник уже утюжил бы позиции обороняющихся, она все одно поступила бы так же.

Эмоции в бою не лучший советчик. Тут нужна холодная голова и трезвый расчет, а риск должен быть оправданным. Она боевой офицер, а не самоубийца. И задача у нее не погибнуть смертью храбрых, а сделать все возможное, чтобы остановить противника вот на этом рубеже.

Нервное напряжение и прохлада, царившая в рубке, заставили ее зябко передернуть плечами. Она и не думала запускать котел. Ни в коей мере. Не хватало еще привлечь к себе внимание пехоты, экипажи бронетягов вряд ли что-либо заметят. Чего не скажешь о царице полей. Вот бегут солдатики, укрываясь за машинами, в надежде, что их пронесет. Пускай и дальше бегут. А чтобы разогреть котел, достаточно и полминуты.

Наконец ее миновала первая волна наступающих. И тут же заговорили орудия союзников. Алина явственно различала выстрелы различных калибров. Хм. Вообще-то жиденько как-то. И звуки выстрелов разрозненные, и трассеров не так чтобы много. Похоже, вчера все же случились серьезные потери. Ну или сегодняшняя артподготовка добавила.

В триплексы она наблюдала, как трассеры один за другим уходят в рикошет или и вовсе проходят мимо цели. Интересно, это насколько же нужно быть криворуким, чтобы мазать со стационарной позиции на дистанции в неполные три сотни метров. Понятно, что орудие не снайперская винтовка и разброс у снарядов гораздо больше. Нервы, техника, подпрыгивающая на неровностях и отказывающаяся двигаться по прямой. Все это так. Но никак не оправдывает откровенных промахов.

Солдаты держатся строго за машинами, не отходя из-за преграды ни вправо, ни влево. Еще и пригнулись, хотя в этом никакой надобности: бронетяги достаточно высоки, чтобы укрыть солдат с головой. За каждым из них семенит трусцой отделение пехотинцев. Они, конечно, бросают взгляды по сторонам и на ее «Горбунка» посматривают, но он не вызывает у них опасений. Стоит себе стальной истукан и стоит.

Наконец ее миновала последняя волна наступающих. И она подала топливо на форсунки. Потянула за рукоять, проворачивая колесо кресала. Есть, в котле загудело пламя. Отсчет пошел на секунды. Ее взгляд прикипел к триплексам заднего обзора.

Вот один из бронетягов замер, словно нарвался на препятствие. Другой продолжает движение, но отчего-то повернул влево и, выписывая циркуляцию, движется на своего соседа, до которого порядка пятидесяти метров. Тот, желая избежать столкновения, отворачивает в сторону и подставляет борт. В него тут же впивается сразу два трассера. Трофейной тридцатисемимиллиметровой бронебойки и БРС. Дистанция порядка сотни метров, борт Б-4 тридцать миллиметров, так что этому ружью-переростку вполне по зубам.

Наконец послышался заунывный вой предохранительных клапанов котла «Горбунка». Все. Настал ее черед. Что она там думала о предстоящем бое? С кем себя сравнивала? С разящим мечом? Ну что же, настал момент проверить, врала она сама себе или просто констатировала будущий факт.

Оживший в тылу противника бронеход явился полной неожиданностью. Нет, не для экипажей машин. И даже не для сопровождавшей их пехоты, смотревшей только вперед и время от времени на товарищей, чтобы набраться храбрости. Но для отчаянно сражающихся союзников. Хм. Во всяком случае, для тех, кто помимо ведения огня имел достаточно хладнокровия, чтобы поднять голову и осмотреться.

Вопреки ожиданиям Алины «Горбунок» поднялся легко и без особых трудностей. Вот только покидать столь удобную позицию она не спешила. Разве только развернула машину грудью в сторону противника.

«Витязь», словно заправский стрелок с двух рук, вскинул пушку, что была у него вместо правой руки, и пулеметы, что за левую. Грохот крупнокалиберного пулемета раздался практически одновременно с рявканьем пушки. Серия из пяти трассеров ударила в корму ближайшего Б-2, попутно разорвав в клочья двоих или троих пехотинцев. Короткий, но более солидный росчерк, пролетев порядка пары сотни метров, ткнулся в броню Б-4. Обе машины тут же окутались клубами пара.

Сомнительно, чтобы досталось экипажу. Но в том, что помимо котлов снаряд и пули достигли еще и паровых машин, сомнений никаких. Да, бронетяги не окончательно выведены из строя и вполне могут представлять собой неподвижную огневую точку. Но во-первых, они уже не способны продолжать наступление. Во-вторых, не могут прикрывать продвижение вперед пехоты. И наконец в-третьих, они теперь отличная неподвижная мишень для косоруких артиллеристов.

Хм. А ведь, похоже, их назначили из обычных солдат. Артиллерия-то практически вся трофейная. Вот и мазали ребятки. Зря все же она о них так-то. Не разобравшись, начала развешивать ярлыки.

Пока эта мысль проносится в голове, взгляд, прикипевший к панорамам прицелов, выискивает новые цели. И вновь она палит, что говорится, из всех калибров. И снова две машины выбывают из боя. Причем на этот раз Б-2 однозначно, потому как тот умудрился подставить борт, и очередь прошлась не только по машинному отделению, но и по боевому.

Пора закругляться. Четверо с этой позиции, это все, что она может. Остальные находятся под слишком большими углами, и скорее получишь рикошет, чем пробитие. А боекомплект у нее неполный. Так что нужно и впредь расходовать снаряды с толком. А вот пехота дело другое. Пока выбиралась из воронки, полоснула двумя длинными очередями по двум отделениям. Удачно вышло. В общей сложности скосила человек пять. Может, больше. Не разобрать. Солдаты поспешили залечь, безнадежно отстав от своих бронетягов.