Константин Калбанов – Гремя огнем (страница 51)

– Мне? Разумеется, не отдашь. Никто не станет отбирать ребенка у матери ребенка и передавать постороннему человеку. В России благо есть законы. Но коли станет выбор между гулящей матерью и добропорядочным отцом, можешь не сомневаться, в чью пользу будет принято решение.

– Клим вам не поверит, – едва не в голос выпалила Катя.

– Тихо. Тихо, девочка. Не советую метать в меня молнии. Все, что от тебя требовалось, – это родить Климу здорового малыша. И ты это сделала. Чей сын Сережа, с этим мы еще разберемся. А что до твоего супруга, то не сомневайся, у меня найдется чем его убедить. Думаю, фотографий будет достаточно. А нет, так у меня найдутся и кинопленки. Ну прямо непристойное кино. А ты думала, я наивная дурочка? Решила, что я буду молча смотреть, как ты порхаешь из одной постели в другую? Не-эт, дорогая, так дело не пойдет. Я не позволю, чтобы какая-то охотница за приданым смогла откусить у Клима хоть какую-то часть его будущего наследства. Вот и озаботилась страховкой.

– Или сами же ее и организовали, – желчно бросила Катя.

– Ну, проще было тебя подтолкнуть, чем ждать, когда же ты наконец соизволишь оступиться. Умерь свой пыл и выздоравливай, красавица. И учти, я еще ничего не решила.

– Аглая Никоновна, чай уже подали, – известила вернувшаяся Алевтина Петровна. И тут же всполошилась при виде дочери. – Что случилось?

– Ничего, мама. Мне просто стало дурно. Наверное, из-за духоты.

– Что же ты молчишь, глупенькая? – тут же спохватилась Аничкова, перемена с которой случилась как по мановению волшебной палочки.

– Ой, да что вы, Аглая Никоновна, я сама, – спохватилась хозяйка дома, бросаясь помогать графине открывать окно.

– Ничего-ничего, мне совсем не трудно. Так лучше, Катенька?

– Д-да, благодарю.

– Вот и ладно. Алевтина Петровна, а не соберете ли вы Сережу? Вот почаевничаем, и мы с ним прокатимся.

– Куда вы с ним прокатитесь? – нахмурилась Катя.

– Как «куда»? Слава богу, у мальчика есть еще и бабушка с дедушкой, и дядя с тетками. Пусть и молоды пока. Он Кондратьев, а не Астахов, и не дело, когда невестка тянет одеяло на свою сторону. Неправильно это, Катенька. Опять же, невестка в родительском доме недужная, а свекор со свекровью о том ни сном ни духом. Нехорошо. Что люди подумают?

– Да мы как-то… – растерянно пролепетала хозяйка.

– Ни боже мой, я не виню никого, – успокоила Аничкова. – Но ведь лучше ошибку исправить, чем сделать вид, что ничего не случилось. Как ты считаешь, Катенька?

– Д-да, Аглая Никоновна, вы совершенно правы.

– Вот и замечательно. Ну что, Алевтина Петровна, чаю?

– Да-да, конечно. Прошу вас.

Едва дверь за женщинами закрылась, как Катя ожгла ее таким взглядом, что едва не испепелила. Нет, ну надо же, какая змея эта графиня! И ведь сейчас потащит Сережу в гости и станет вновь сравнивать лики сына и отца. Но на этот счет молодая мать была совершенно спокойна. Она точно знала, от кого родила сына. А вот будущее…

Будущее уже не казалось ей столь уж безоблачным. Она-то считала, что водит графиню за нос и строго придерживается неких рамок дозволенного. А как оказалось, все больше запутывалась в паутине этой паучихи. И теперь в полной ее власти. Интересно, как она этим воспользуется? В наличии неопровержимых доказательств ее вины Катя не сомневалась.

Остается одно. Немедленно отправляться в Чехословакию и очаровывать Клима. Да так, чтобы ему все эти фотографические карточки и кинопленки были попросту не важны. Конечно, Аничкова может лишить его наследства. Это так. Но она не сумеет лишить Катю мужа.

Нет, молодая женщина вовсе не воспылала любовью к супругу. Как можно любить такого рохлю? Но и просто так не отступится. Если уж лишится всего, то и графиня потеряет наследника в лице своего дражайшего племянника.

Глава 8

«Врага не считать. Гвардия, вперед!»

Как быстро выкопать капонир в условиях нехватки времени? Да проще простого. Бурится скважина. В нее закладывается заряд взрывчатки. Забивается пробкой, которую не помешает хорошенько утрамбовать, и подрывается. Все. Капонир практически готов. При наличии дополнительного времени можно еще и доработать лопатой. Но если припекает слишком сильно, то сойдет и так.

Глубина воронки получилась чуть больше двух метров. А вот на доработку лопатами времени гансы не дали. Поэтому пришлось вводить машину в эту яму и ставить на полусогнутые опоры. Ничего страшного. Силуэт практически полностью скрыт землей. Над поверхностью торчат только стволы пушек, пулеметов и установки реактивных снарядов.

Оно, конечно, с нормальным капониром не сравнится, когда его стенки предохраняют от близких разрывов снарядов и авиабомб. Случится, так на три стороны и от опрокидывания уберегут. Но некогда было заниматься устройством нормальной позиции. Противник мог появиться в любой момент.

Хм. Вообще-то, этого, конечно, не исключали, но полагали маловероятным. Ну кто в здравом уме станет затевать атаку за два часа до заката? Оно ведь мало прорвать оборону, нужно еще и развить успех.

Однако немецкое командование считало иначе. Впрочем, понять их намерения нетрудно. Если прорвать наскоро сотканную линию обороны, то уже через час можно вывести стальной кулак к станции «Моравске-Будеёвице» и перерезать железнодорожное сообщение. А еще заполучить шоссейную дорогу до этой самой станции. По которой можно быстренько перебросить войска и закончить боевой день куда более значимыми успехами.

Какое ей дело до планов германского командования, когда она наблюдает в триплексы накатывающую на их позиции стальную лавину? Да никакого. Но лучше уж думать об этом, чем о предстоящем бое. Уж больно серьезное намечается противостояние. Настолько серьезное, что стоит задуматься об этом, как начинает трясти. И поди пойми, отчего, то ли нервы, то ли страх. Хотя-а… Скорее всего, и то и другое.

В распоряжении обороняющихся – батарея «сорокапяток», захваченная немецкая батарея тридцатисемимиллиметровых бронебоек и притянутые на буксире четыре подбитых немецких бронетяга. Затащили их в капониры, и получились стационарные огневые точки. Плюсом к этому остатки бронеходного батальона, так же зарывшегося в землю.

Так что атака стального кулака из полного бронетяжного батальона им была как бы не особо и страшна. Средств для обороны вполне достаточно. К тому же две «сорокапятки» выделили в засаду, обустроив им позицию на фланге вероятного направления атаки гансов.

В реальности оказалось все не так просто. Если к противостоянию обычных бронеходов обороняющиеся были готовы, то что делать с четырьмя монстрами, катящими в первой линии, совершенно непонятно.

Алина выкрутила приближение перископа на максимум. Так машину можно рассмотреть более детально. Хм. И когда внимание сосредоточилось на одной, игнорируя общую картину, внушающую страх, тот как-то сам собой сошел на нет. Мысли же потекли в другом, более конструктивном русле.

Похоже, это и были те самые бронетяги прорыва, окрещенные немцами «Кайзерами». Их технические характеристики пока оставались тайной. Но уже известно, что попадания в лоб стопятидесятимиллиметрового фугаса машина не боится. Как не по зубам эта броня и пятидесятисемимиллиметровой русской бронебойке. Что с толщиной бортовой и кормовой, пока неизвестно. Но вряд ли там нечто несерьезное.

Из лобовой плиты торчит стопятидесятимиллиметровое орудие. Плохая новость. Впрочем, это же бронетяг прорыва, и в первую очередь он нацелен на вскрытие укрепрайонов. Ну и вот полевыми позициями не брезгуют. А с чего бы, собственно? Ну не дураки же гансы нести потери в лобовой атаке, когда можно выставить щит. Вот и используют солидный калибр, чтобы и доту не поздоровилось, и в траншее солдата достать. Как ни крути, воронка глубиной до полутора и диаметром до трех с половиной метров – это куда как серьезно.

Одно радует, машина ну о-очень неповоротлива и медлительна. Вряд ли ствол главного калибра имеет сектор горизонтальной наводки больше десяти градусов. Значит, если сбить ему гусеницу, то машина не просто встанет, но и ее орудие станет фактически бесполезным.

Тут, конечно, остаются две пятидесятимиллиметровые бронебойки в башенках. Кстати, они не так чтобы и велики. Скорее всего, пушки автоматические, бронеходные. Наведение наверняка двойное, как механическое, так и ручное. Сектор обстрела, судя по всему, не меньше двухсот семидесяти градусов. Они, конечно, ориентированы на защиту бронетяга, но в их боекомплекте наверняка найдутся и осколочные снаряды. Это не полевая пушка и уж тем более не гаубица, но граммов двести тротила в снаряде имеется.

Довершают вооружение машины два пулемета, торчащие по бортам. Вот сомнительно, чтобы при таком бронировании выставляли пулеметы в простую бойницу. Но видны только торчащие стволы. Бог весть, есть ли защита с тыла. Может, и имеется еще один пулемет. Вообще-то, Алина озаботилась бы этим. Бронетяг получился ну очень громоздким. Экипаж наверняка немаленький, поэтому посадить пулеметчика на корме вполне возможно.

И тут она была вынуждена прервать изучение вражеской машины ввиду появившихся германских штурмовиков. Взгляд сам собой оказался прикован к триплексам обзора небосвода. Вот тут у нее опасений нет никаких. Машина замаскирована, и ее не видно не то что с воздуха, но и с земли. Впрочем, даже если бы была видна как на ладони, шансы пострадать от авиаудара, пусть и в халтурном, но капонире, куда как малы. А потому ею двигало одно лишь любопытство. Ну и тревога за пехотинцев, успевших пока отрыть только одиночные окопы. Уж их-то, кроме землицы-матушки, никто не прикрывает.