Константин Калбанов – Гений (страница 16)
– Все. Ушел.
Поднялся на палубу, глянул на берег. Народу собралось уже изрядно. Значит, скоро и отбывать. Кстати, с противоположной стороны причала уже стоит другой пароход, словно подгоняет «Стрижа». Вообще, сейчас у перевозчиков настоящая страда. Пассажир идет не только сам по себе, но и с багажом. За рубль-то можно в лучшем случае пару мешков перевезти. А как больше, так и доплачивай.
– Что скажешь, Дорофей Тарасович? – обратился он к шкиперу, привалившемуся к кожуху гребного колеса.
– Да скоро уж, Боря. Переодевайся и разводи пары. Да Тимоху поторопи.
– Ага. Сделаю.
То обстоятельство, что солнце уже катилось к закату, никого не волновало. Работа такая. Соберутся пассажиры – так и в ночь выйдут. Вот придет зима с ее штормами, там и отдохнут. А сейчас каждый день на счету.
Правда, это вовсе не значит, что они стираются на работе. Кораблик у них тихоходный, переход, в зависимости от погодных условий, в среднем составляет шестнадцать часов. И все за одну вахту. Поэтому после каждого заплыва непременно следует отдых с полноценным сном.
Борис вновь спустился в жилой отсек, кликнул Былинкина и направился в свою каюту. Переодеться в такой тесноте, да еще при его габаритах, дело мудреное, но уже привычное. Облачившись в чистую робу, которую непременно стирал после каждой вахты, подхватил доску с мелком и направился на выход.
– Здорово, дядь Терентий, – приметил он появившегося из своей каюты машиниста.
– И тебе не хворать. Коли переоделся, знать, скоро отходим.
– Да. Дорофей Тарасович велел пары разводить.
– Добро. Я пока поужинаю. Тимоха, ужин-то есть?
– Обижаете, Терентий Андреевич. Все в лучшем виде. И на переход сготовил. Голодными не останемся.
– Добро.
В кочегарку проход через машинное отделение. По сути, они за одно, только первая все же отделена, больно грязная работа. Даже при закрытой двери вездесущая пыль пробирается и сюда. Носов, в отличие от Рыченкова, аккуратист, а потому все время борется с грязью. Выиграть в этой битве ему не суждено, но и сдаваться он не собирается.
Пройдя в кочегарку, отложил в сторону доску и начал растопку. Сухие дрова занялись быстро. А с поддувом из баллона со сжатым воздухом так и вовсе пошло на ура. Пока разгорались дрова, присел на табурет и вооружился доской с мелком.
Н-да. Разочарование. Время на рисование и обучение у него имелось. Даже на вахте получалось выкроить. На «Стриже» стоит один паровозный котел, потребность в угле всего-то полтораста килограммов в час. Так что время есть.
Главное, не забывать посматривать на приборы и поддерживать жар на должном уровне, не то можно огрести от Терентия Андреевича, причем не только крепким словом, но и добрым подзатыльником. Мужику пятьдесят пять, так что до старика еще далеко и бойцовские ухватки у него будь здоров. Это чувствуется во всем. Впрочем, в планы Бориса вовсе не входило с ним драться, как не хотелось и сердить.
Так вот. Рисовать время было, и опыт капал исправно. Беда пришла с другой стороны. Он наивно полагал, что с первым уровнем «Художника» и опыта начнет капать больше. Но столкнулся с разочарованием. Взяв первую ступень навыка, он уперся в потолок ввиду отсутствия первой ступени Науки, для чего ему необходимо окончить курс «Художественной школы». А пока начал копить избыточный опыт.
Впоследствии за отдельную плату его, конечно, можно будет перевести в свободный. Только стоит это дорого. Один рубль за десять очков. Да с ума сойти! Даром, что ли, практически все характерники находятся на службе. Есть и вольные, но они на контроле даже не у боярской полиции, а у царских жандармов. Да и не купить так просто артефакты для работы с опытом.
Можно и взаимозачетом дело решить, как поступают бедняки. Только при этом опыта теряется в пять раз больше переводимого. А главное то, что Рудаков тем самым привлечет к себе внимание сильных мира сего. То есть сделает именно то, чего всячески стремится избежать.
Словом, с одной стороны, избыточным опытом вроде как запасся. С другой – на такую дальнюю перспективу, что рассчитывать на этот опыт в ближайшие десятилетия не приходится. Ситуацию нужно было срочно выправлять. А для этого необходимо заняться самообразованием и как минимум приобрести самоучитель курса художественной школы.
Абы какой покупать глупо. Хороший стоит пять рублей, ссудить которые шкипер наотрез отказался. После четвертого рейса необходимая сумма была в кармане, осталось дойти до Яковенковского острова, где в книжной лавке Рудаков и приметил нужное. Правда, все одно время уйдет еще и на изучение для перехода к росту в следующей ступени. А тут еще и Интеллект оставляет желать лучшего. Расти-то позволяет, но усвояемость материала, судя по успехам в изучении «Машиниста» и «Сигнальщика», будет, мягко говоря, не на высоте.
Вот так у него теперь. С одной стороны, не помешало бы вложиться в рост ступеней и получить вожделенные пять очков надбавок. С другой, как показывает опыт, на практике прибавка получается не настолько существенной, чтобы расходовать на нее универсальный свободный опыт. Опять же чего плакаться, если прогресс растет семимильными шагами. К концу этого рейса он выдаст еще очков триста на рисунках да законные пятьдесят за кочегарку. Еще неделя – и возьмет вторую ступень. Куда хуже то, что вскоре он упрется в потолок.
Борис поднялся и заглянул в топку. Подброшенный уголь уже полностью занялся. Разровнял по колосникам, сверху подбросил еще и вновь распределил по поверхности. Как только и этот слой займется, накидает следующий.
– Ну, что тут у тебя? – заглянул машинист.
– Еще минут двадцать, и давление будет в норме.
– Подкинь еще слой и пойди помоги Тимохе, там багажа много, – проверив топку, распорядился он.
– Угля будет слишком много, забью пламя.
– Учить тебя, что ли, – немного увеличь подачу воздуха.
– Я не старший кочегар, Терентий Андреевич, в таких вещах пока не разбираюсь.
– Уверен, что пока?
– Уверен, Терентий Андреевич.
– Вот это-то мне в тебе и нравится, – одобрительно кивнул механик.
Потом взялся за вентиль воздушного клапана и начал понемногу проворачивать, наблюдая за монометром. Поток воздуха, овевающего топку, увеличился, и уголь начал разгораться с новой силой.
– Вот так. Набрасывай еще слой. С полчаса у тебя есть. Только, как вернешься, не забудь прикрутить вентиль до прежних показаний. А то уголь в трубу вылетит, а тогда уж Дорофей не на шутку обозлится.
– Понял, – берясь за лопату, ответил парень.
Подбросил, разровнял тяпкой и поспешил наверх. Проблема оказалась в мелком купчине с объемным багажом. Оно не беда. Трюм как раз на такой случай и рассчитан. Пусть он и небольшой, но и товара у купца не на КамАЗ. Хотя, признаться, и такой объем туда поместился бы. Но это максимум.
Покончив с погрузкой, вернулся в кочегарку. Выставил оптимальный поддув и вновь подбросил уголька. Терентий Андреевич не преминул проверить исполнительность кочегара. Похвалил и удалился к себе в машинное. Котел набрал рабочее давление, пора и в путь трогать.
Ночь минула без происшествий. Правда, не сказать, что столь уж плодотворно, как рассчитывал Борис. Уголек в этот раз загрузили дрянной. То, что дымит и нужно подбрасывать чуть больше, – ерунда. А вот то, что шлака выходит много, – это уже проблема.
Приходится его собирать в железный короб и поднимать наверх, чтобы сбросить за борт. А это, как нетрудно догадаться, дополнительное время, которое можно потратить с пользой. Ну и просто лишняя физическая нагрузка. Впрочем, шкипера данный вопрос ничуть не напрягал. На то и кочегар, чтобы делать свою работу.
Хм. А это еще что за новости? Рудаков явственно почувствовал, как «Стриж» закладывает правый поворот. Ну и зачем это понадобилось шкиперу? Маршрут хоженый, неожиданностей быть не должно. Если только что-то плавает по курсу или топляк приметили.
– Боря, подбрось слой уголька, сделай, как я с вечера, и дуй в ходовую, – заглянув к нему, потребовал Носов.
– Что случилось-то? – берясь за лопату, поинтересовался Рудаков.
– Задница, – коротко ответил тот и скрылся.
Когда Борис поднялся в ходовую рубку, вся небольшая команда была уже в сборе. Не сказать, что там так уж много места, но для четверых более чем достаточно. Впрочем, данное обстоятельство Рудакова интересовало не так сильно, как то, что все трое уже были вооружены.
Рыченков нацепил пояс с рядом латунных гильз в гнездах и парой кобур с револьверами. Вороненые «смит-вессоны» русской модели. У Носова такой же, но один. Былинкин проверяет капсюльный кольт. У стены стоят четыре берданки, судя по длине – драгунки. Хотя Борис и не поручился бы за правильность своих выводов. Он, конечно, владел оружием в прошлой жизни и даже много стрелял. Но вот такими раритетами не увлекался.
– А что случилось? – вновь полюбопытствовал он, принимая кобуру с капсюльным кольтом, который шкипер достал из стального ящика у стены ходовой рубки.
– Задница случилась. Вон вишь пароход на пересечку из-за скалы выскочил? Это «Карась» Стужи. Разбойник местный, никак его флотские не поймают и жандармы с полицией мышей не ловят. Вот и лютует, сволочь.