Константин Калбанов – Бульдог. В начале пути (страница 35)
После его отбытия чиновники облегченно отерли выступившую испарину, уж больно молодой император напоминал своего деда. Вот только в отличие от него он не кричал, не гонял чиновников дубиной, не грозил карами. Но его ледяное спокойствие и твердый взгляд нагоняли не меньшее почтение и трепет, а ведь мальчишке только пятнадцатый год. Что же будет дальше?
Едва придя в себя после грозного посещения, служащие коллегии чуть ли не всем скопом с перьями наперевес набросились на листы бумаги. Времени было слишком мало, сроки император ужал до предела. Вызвать всех владельцев мануфактур и заводов в столицу, притом что имелись и весьма удаленные предприятия, а самих хозяев вполне могло и не оказаться на месте, не такое уж и простое дело.
Вот после посещения Мануфактур-коллегии Петр и направился прямиком в Берг-коллегию, расположенную в отдалении, в совсем даже не представительного вида здании. Вообще, Петра слегка раздражало то обстоятельство, что коллегии в некотором роде были разбросаны по столице. А ведь куда удобнее, если бы они были сосредоточены в одном месте.
Впрочем, здание Двенадцати коллегий в настоящий момент строилось. Но когда это строительство будет закончено, было абсолютно непонятно. Как объяснили Петру, неразбериха началась, когда возведение здания отдали на откуп самим коллегиям. Потому и строили огромное здание из двенадцати идентичных трехэтажный секций с переменным успехом. Скорее всего, и ввод зданий в эксплуатацию произойдет не одновременно…
Но несмотря на одну общую черту всех коллегий, а в частности убогость обстановки, Петр обратил внимание на это именно здесь. А может, Берг-коллегия в этом плане все же переплюнула остальные? Кстати, чистотой и порядком в общем ряду выделялась медицинская канцелярия. Здесь же… Давно не мытый пол, порченая мебель, обтертые стены, заросшие паутиной потолки, горы свернутых в трубочку документов, разложенных по полкам, напоминали поленницы дров. Изгвазданные чернилами столы, заваленные как бумагами, так и засаленными толстыми книгами. У одного из писарей вместо чернильницы отбитое дно бутылки, все перья неестественно грязные и истрепанные.
Все это дополнялось тем, что в двух не особо больших комнатах за четырьмя видавшими виды столами работали сразу восемь человек. Третья комната предназначалась для президента и вице-президента коллегии. Там же проводились совещания коллегии, а в углу примостился столик секретаря. Внешний вид работающих здесь чиновников оставлял желать лучшего. У шестерых одежда старая, потрепанная, а один, мужчина лет пятидесяти, так и вовсе одет чуть ли не в рубище.
Н-да-а. Картина в принципе везде одна и та же, но отчего-то именно здесь она резанула взгляд особо. Берг-коллегия, подопечные которой отличаются состоятельностью, в особенности уральские заводчики, представляла собой резкий контраст. Надо будет все же обратить особое внимание на размещение присутственных мест. Взять бы строительство под особый контроль, да только в казне денег нет. Каждая коллегия изыскивает средства по мере сил и возможностей.
Пройдя на место президента, Петр разместился на неожиданно удобном стуле. Вот о себе любимых начальники никогда не забывают, а о подчиненных… Юноша заметил, что ножка одного стула в общей комнате была обильно обмотана веревкой. Сидеть на таком все равно что моститься на сухом и потрескавшемся суку.
Беседа с президентом Зыбиным заняла совсем немного времени. Петр высказал ему свое пожелание вызвать всех заводчиков в столицу на прием к императору. Потом приказал подать кое-какие интересующие его сведения. Видя, что все команды дублируются тому самому мужчине в рубище, оказавшемуся архивариусом, Петр отправил президента и остальных исполнять поручение.
– Как звать?
– Ваш покорный слуга Рябов Иван Пантелеевич, архивариус Берг-коллегии…
– Иван Пантелеевич, а отчего у тебя такой затрапезный вид? – не без любопытства поинтересовался Петр.
Рябов попросту впал в ступор. И не поймешь отчего. То ли внимание государя к его скромной персоне тому виной, то ли вопрос был из разряда тех, что вызывал у него крайнюю степень стыда. Вон и покраснел сразу как рак. Но вопрос задан, и император смотрит на него с вниманием.
– Кхм… так… ваше императорское величество, у меня пятеро деток…
– И что же, это достойная причина? Вон остальные, хотя одежда и не новая, но вполне достойно выглядят, себя блюдут. Или у них жалованье побольше будет?
– Хм… э-э-э… кхм…
– Иван Пантелеевич, тебя ведь император спрашивает, а ты только мычишь.
Ошибка. Теперь мужчина и вовсе смешался, не зная, что и ответить. Наконец набравшись смелости, Рябов, едва выталкивая из горла слова и практически не шевеля губами, заговорил. Впрочем, он не изменил себе и остался немногословным.
– Поменьше… Но это от моей неопрятности и бестолковости.
Бестолковый архивариус в столь значимом учреждении? Ладно. Пора к делу. Оно, с одной стороны, забавно наблюдать за тем, как кто-то мнется и млеет в твоем присутствии. Раньше Петр еще и проказу какую учинил бы, и далеко не безвинную. Но тут неожиданно для самого себя только вздохнул и потребовал представить ему бумаги касаемо заводов и месторождений различных руд Урала и Сибири.
Вот именно это и было основной причиной его сегодняшнего посещения Берг-коллегии. После болезни с ним происходило нечто странное, и довольно часто. То сны какие-то яркие, четкие и осознанные. Нередко, проснувшись, он уже знал, как следует поступить в той или иной ситуации, хотя зачастую и не помнил, что именно ему приснилось. А бывало, странное приключалось и наяву. Взять тот же случай на охоте, когда, вместо того чтобы впасть в оцепенение или бежать, он уверенно двинулся навстречу опасности, что в итоге спасло как его жизнь, так и жизнь Михаила Барабанова, того самого гвардейца.
Кстати, он уже Мальцов, сержант, дворянин, владелец деревеньки под Санкт-Петербургом, где сейчас хозяйничает его жена. Фамилию ему дал лично император. Не забыл, как дюжий гвардеец его мальцом окрестил, отбрасывая себе за спину. Сам ветеран вместе с денщиком Василием сопровождает Петра во всех выездах и находится при нем неотлучно. Как и шесть гвардейцев, но эти меняются, чередуя службу и отдых.
Так вот, Берг-коллегию Петр посетил по наитию, так как иных причин и не было. Сведениями о нареканиях к качеству товаров, производимых подопечными коллегии, он не располагал, чего не сказать о Мануфактур-коллегии. Но сегодня поутру он понял, что ему необходимо посетить владения Зыбина. Мало того, у него даже возник ряд вопросов, в которых следовало разобраться.
По мере того как он изучал документы, у него появлялись дополнительные вопросы. Он требовал те или иные бумаги и сведения. Опять вчитывался и… Вопросов становилось все больше и больше. Начав с одной бумаги, он уже завалил ими весь стол. Впрочем, он точно помнил, куда и какую бумагу положил, а главное, что в них указано. Поэтому, если требовалось что-то уточнить, он без труда выуживал нужный документ, перечитывал, делал короткую запись в записной книжке и вновь возвращался к работе.
При этом он сыпал уточняющими вопросами, гонял за все новыми бумагами Ивана Пантелеевича, который, несмотря на возраст, выказывал изрядную подвижность. Неопрятный? Может быть. Бестолковый? Ну уж вряд ли. С получением первой бумаги и ответов на первые вопросы произошла заминка, но в процессе работы, окунувшись в родную стихию, Рябов перестал тушеваться и мямлить, отвечал четко и по сути. Петр ничуть не сомневался, что в этих бумажных завалах никто и никогда не разберется. Но Иван Пантелеевич безошибочно и без проволочек представлял все потребное, а главное, был в курсе содержимого всего представленного императору.
– Иван Пантелеевич, ну а теперь-то ответишь мне, отчего такой умный и знающий свое дело человек имеет столь затрапезный вид? – наконец покончив с делами, опять поинтересовался Петр. – Господи, да ты же только что был просто огонь, а теперь опять мямлить собрался! Отвечай честно, слово даю, все останется без последствий. Иван Пантелеевич, тебе только что сам император слово дал. Ты вообще понимаешь, что происходит?
– Простите, ваше императорское величество. Но что я могу ответить? Вы позволите мне удалиться на одну минуту? Это только ради того, чтобы ответить на ваш вопрос, – поспешил оправдаться архивариус.
– Ну иди, – разрешил Петр.
Рябов вернулся даже быстрее, чем через минуту. Найти пару-тройку документов, которые он принес, для человека с его навыками не составляло труда. Но вот вместо того, чтобы дать четкий ответ, предлагать императору читать самому… Однако Петр опять сдержался, глядя на стоящего напротив него понурившегося Рябова. Ладно. Пусть так.
Предполагая, что документы уложены в нужном порядке, Петр начал ознакомление с верхнего. Ох как интересно! Нет, это решительно интересно! Ну дед! Ну… Просто нет слов. А впрочем, чему тут удивляться? Вечный недостаток средств, огромная армия, съедающая больше половины бюджета. Кстати, казна пуста и ныне. Поговаривают, что дед все же оставил некий запас и даже доходы при нем превышали расходы.
Но, похоже, за пять лет, прошедших после его смерти, растащили все. Даже от конфискованных миллионов Меншикова следа не осталось. Тряхнуть бы Долгоруковых. Нельзя. Никакая прибыль не возместит того, что может начаться, все же на престоле он устроился еще непрочно. Опять же к делу тому причастны и те, кто ныне рядом с императором, а уж этих не тряхнешь. Нет у него иных, так что и этих беречь нужно.