Константин Калбанов – Бульдог. В начале пути (страница 24)

Все, времени больше нет. Вот и следы. Не ошибся он. Убийцы были на лыжах. Скорее всего, у них и лошади имеются. Но это уже на тракте, в лесу на лошадях делать нечего. Вперед. Нельзя их упускать, никак нельзя. Не достали сейчас, смогут сделать это позже.

От таких стрелков императора уберечь в пути сложно. Если только не прятать все время Петра за телами гвардейцев или в возке. Нет, это не поможет. Все одно можно подгадать момент. Самая надежная гарантия – устранить опасность.

Глубоко вздохнув, Алексей направился по следу. Бежать и все время всматриваться в округу, чтобы не попасть в ловко подготовленную засаду, та еще задачка. Тут бы, по-хорошему, нужно двигаться осмотрительно да не в одиночку. Но выбор у него невелик. Поэтому, наплевав на все, он бежал вперед, стремясь только к одному – как можно быстрее настигнуть убийц. Если бросятся без оглядки, счастье на его стороне. Захотят иначе – подстрелят из-за куста, как глупого оленя, и вся недолга.

Однако, как видно, счастье сегодня на его стороне. Во всяком случае, до этого момента ему несказанно везло. Сначала случай уберег Петра от первой пули. Потом Алексею удалось увести его из-под второй. Далее – лыжи оказались именно там, где он их успел заприметить. Без труда удалось встать на след убийц, которые, проявив столько талантов, вдруг решили бежать без оглядки. А вот наконец показались и они сами…

Двое мужиков со штуцерами, заброшенными за спину, резво взбирались на довольно крутой склон. Алексей как раз на противоположном, и до них никак не меньше полутора сотен шагов. Нечего и мечтать попасть из армейской фузеи. Если бы здесь был его карабин, то никаких проблем, а так только на чудо и рассчитывать.

Им куда легче, чем ему. У обоих имеются палки, которыми они активно себе помогают. Впрочем, окажись они ходоками получше, ему бы их нипочем не догнать. Если они и могли бегать на лыжах, то только по открытому месту. Бег же в лесу – это целое искусство. Он несколько раз наблюдал места падения преследуемых, это их сильно задержало.

И вот они почти на расстоянии вытянутой руки. Но в то же время все еще недосягаемы. Беглецы вымотались, идут не так резво, назад не оглядываются. Еще немного, и они преодолеют подъем. Если засядут наверху, ему их не достать. А вот они его сверху очень даже смогут подстрелить.

Обо всем этом Алексей успел подумать, ничуть не замедляя бега. Вот он заметил беглецов. А вот уже катится вниз, только ветер в ушах свистит. Несколько удачных виражей, и, не снижая скорости, ему удалось объехать встретившиеся на пути пару деревьев, корягу, угадывающуюся под слоем снега, вздыбившийся корень могучего вяза, поднырнуть под оказавшуюся поперек пути упавшую лесину…

Разгона оказалось достаточно, чтобы не просто быстро спуститься вниз, но и на десяток шагов подняться по противоположному склону. Вот теперь порядок. Расстояние не больше семидесяти шагов. Для фузеи вполне приемлемая прицельная дальность.

Приклад уперся в плечо. Сухо щелкнул взводимый курок. Звук негромкий, но своеобразный. Беглецы его услышали, а может, все же услышали погоню. Как бы то ни было, они практически одновременно обернулись, хватаясь за пистоли, заткнутые за пояса. Если не они, то Ушаков убьет точно. Палец уверенно жмет на спуск. Есть! Все же не подвела армейская фузея. Один из беглецов, взмахнув руками, завалился в снег и немного проехался по склону. А вот второй успел взвести курок и выстрелить.

Алексей мысленно усмехнулся подобной глупости. С такого-то расстояния, да из пистоля. Это в убийце отчаяние говорит, не иначе. Прожужжавшая рядом пуля дала понять, что дурак не беглец, а Алексей. Можно ли ожидать, что подобный стрелок не подойдет столь же вдумчиво и к снаряжению пистоля? Дурак такого ожидать и будет. Хорошо хоть тело среагировало привычно, уходя в сторону и ища прикрытие за стволом дерева.

Незнакомец также поспешил найти укрытие, присев у дерева. Сколько у него может быть пистолей? И гадать нечего – два, никак не больше. Один он разрядил. Штуцер ему перезарядить было некогда. Выходит, у него сейчас остался единственный выстрел. Пока единственный.

Если Алексей станет тянуть, то противник успеет перезарядить свое оружие. Значит, времени ему давать нельзя. Как нельзя сходиться и врукопашную. Шестеро перебитых гвардейцев до сих пор перед глазами. Он, конечно, тоже не подарок, но и излишней самоуверенностью не страдает.

Не желая давать противнику передышку, Алексей быстро выпростал ноги из лыж и, изготовив пистоли, рванулся вперед. Хм. Рванулся – это, пожалуй, преувеличение, скорее побрел, по колено утопая в снегу и стараясь держать оружие повыше. Да еще и вверх по склону. Словом, тут не до резвости, движешься – и ладно.

Ага. Заметил. Высунулся. Алексей выстрелил из пистоля. Н-да-а… Нет, он хороший стрелок и из своего оружия стрельнул бы куда более знатно. Но пистоль, взятый у гвардейца, явно заряжен без особого старания. Хоть бы пулю обернул в тряпицу, чтобы не болталась, как кое-что в проруби. Оружие-то снаряжал в спокойной обстановке, а не на поле боя. Впрочем, грешно жаловаться. Звук выстрела все же заставил засевшего беглеца дернуться обратно за дерево, а Алексею это позволило сделать лишнюю пару шагов.

Разряженный пистоль в снег. Второй в правую руку. Еще шаг. Вот опять появился убийца. Пистоль направлен на Алексея. Спокойно. Только не спешить. Сейчас! Савин выстрелил практически не целясь, на мгновение опередив противника. А еще бросил тело в сторону, падая на снег и хватаясь за торчащее из него деревце. То ли стрелок все же дернулся при выстреле Алексея, то ли сам Савин вовремя ушел с линии прицеливания, но факт остается фактом: он остался целым и невредимым.

Теперь только вперед. Главное – не дать ему перезарядиться. Гад! А он и не собирается перезаряжаться. У него на ногах лыжи, Алексей же остался без них и вынужден двигаться утопая в снегу. Да еще и оружие разрядил. Вот и решил паразит воспользоваться имеющимся преимуществом. Вообще-то глупо, если вспомнить о том, что беглецам не помог куда больший отрыв.

Пятьдесят шагов. Плевать. Уж он-то не ленился, когда снаряжал свое оружие. Все сделано тщательно, а потому… Дернув ворот полушубка, Алексей выхватил из-под него свой пистоль, взвел курок. Ушаков прибьет… Прицел чуть ниже. Плевать, в ногу или задницу, только бы до дыбы дожил, да там чуток протянул. Есть!

– Итить твою! – Нога у беглеца подломилась, и он повалился в снег.

Все, теперь не терять времени. Сказать, что эти пятьдесят шагов вверх по склону дались ему трудно, это ничего не сказать. Хорошо хоть слежавшийся снег не осыпался под ногами, обеспечивая хоть какой-то упор. Но все же каждый шаг давался с невероятным усилием.

А подстреленный убийца и не думал сдаваться. Алексей прекрасно видел, как тот, лежа на боку, заряжает пистоль. Двадцать шагов… Раненый вогнал в ствол пулю и дослал ее шомполом. Восемнадцать шагов… Шомпол отброшен в строну, он уже взводит курок.

– Су-ука-а!!! – Отчаянный крик Савина слился с выстрелом.

Ну вот что он теперь скажет Ушакову? На кой ляд ему нужен труп? Может, второй?.. Алексей спустился немного вниз. Как же, второй, размечтался. Еще малость, и коченеть начнет.

Одолеваемый любопытством Савин поднялся-таки на склон. Ему было интересно, на что рассчитывал беглец, так рьяно бросившийся наутек. Что же, ничего сверхъестественного и удивительного. Неподалеку от этого оврага к дереву были привязаны два мерина, глодавшие молодые ветви кустов. Да и до дороги оставалась самая малость. Получается, он нагнал их в последний момент. Еще немного, и они ушли бы.

Иван Долгоруков поначалу держался достойно. Он стойко переносил пытки. Но всему есть предел, и человеческим силам тоже. Его истязатели менялись, отдыхали, разминались, взбадривались вином. Ивана же все время держали в горячем состоянии. Лишь изредка он получал короткий перерыв. Ему давали роздых, однажды даже вывели на свежий воздух из пропитавшегося тошнотворными запахами крови, паленого мяса и испражнений сарая. А потом все возвращалось на круги своя.

На третьи сутки он, что называется, потек. Пребывая в полуобморочном состоянии, едва ли отдавая себе отчет в происходящем, заговорил. Иван отвечал на любые вопросы, и отвечал правдиво, как человек, дошедший до последней стадии отчаяния, когда уже все равно.

Петр, чувствуя угрызения совести, кусая губы до крови, выслушивал все эти откровения, пристроившись в полутемном углу так, чтобы его не видел Иван. Юный император и сам не мог смотреть на своего бывшего друга. Тут и разочарование, и чувство вины, и обида, да чего только он не испытывал…

Здесь же присутствовали и два поручика из обеих рот. По здравом размышлении Ушаков решил провести последний и решительный допрос в их присутствии. Этих офицеров он собирался увезти с собой, дабы иметь дополнительных свидетелей. Все же Долгоруковы весьма влиятельный род, и никакая страховка лишней не будет.

Имелся у них и значительный козырь в виде Василия Владимировича Долгорукова, генерал-фельдмаршала, сподвижника Петра Великого. Василий Владимирович пользовался большим авторитетом в армии. Но здесь имелась возможность вбить клин между родственниками. Как следовало из показаний Ивана, его дядя резко воспротивился восшествию на престол племянницы и не поддержал заговорщиков, что, собственно говоря, и охладило в значительной мере их пыл. Нет, оставить его без наказания не получится при всем желании, а человек он далеко не глупый, обладающий деятельной натурой. Но ведь между ссылкой и плахой большая разница. Во всяком случае, Ушаков советовал поступить именно подобным образом.