Константин Калбанов – Бульдог. Хватка (страница 53)

Так вот, обретшие семьи в большинстве своем предпочитали не гневить Господа и оседали на новых русских землях. Тем более те были готовы предоставить участки в аренду на вполне приемлемых условиях. Имелась даже возможность выкупа этих земель в собственность.

Но большинство все же становилось под ружье. Кого-то обуревала жажда мести. Кто-то хотел просто вернуться домой, а быстрее всего это можно было сделать на русских кораблях. Вот и он стремился домой, к семье. Правда, заплатить за это пришлось бочками пота, слитыми на тренировочных площадках и учебных бросках под жарким тропическим солнцем.

Дороговато получилось. Но лучше уж так. Чтобы заработать на проезд, пришлось бы копить не один год. И потом, никто не обманывался по поводу того, что именно их ждет на родине. А вот если они появятся с оружием в руках, да еще и умея с ним обращаться, тут уж разговор совсем другой получится.

Ирландских добровольцев доставили на родину большим конвоем. Он насчитывал не меньше, а пожалуй, даже и больше сотни кораблей. Разумеется, для переброски десятка тысяч этих судов было слишком много. Основная масса кораблей шла в Россию с грузами из Вест-Индии. Иными словами, с военной добычей. Русские неплохо поживились за счет англичан.

Конвой шел под охраной целого флота. И насколько он знал, был уже не первым. Когда русские разобрались с английским флотом, то в Россию потянулись караваны с захваченной добычей. Война войной, но коммерция не прекращается ни на мгновение. Подчас даже наоборот, благодаря войне происходит ее всплеск…

Трое суток. Еще целых трое суток его продержали в полковом лагере, и только после этого он получил увольнительную. Ему надлежало вернуться через сутки. И лучше бы не опаздывать, потому что спрос за это будет серьезный. Военно-полевой суд скор и жесток. Никакого рабства, никаких тюрем. Графство живет на военном положении, и со дня на день ожидается наступление английской армии. Так что за дезертирство наказание одно – виселица.

Знакомая улица. Знакомые лица. Люди его узнают и здороваются, не веря своим глазам. За время службы он успел выправиться и теперь был прежним. Разве только на лице, прежде белом, поселился крепкий южный загар, даже сомнительно, что он может сойти.

Вот наконец и домик на окраине города, доставшийся ему от родителей. Он единственный из десяти детей, который дожил до зрелых лет. Родители скончались один за другим, едва только успев женить сына. Хорошо хоть успели прижать к груди своего внука. Домик так себе, довольно маленький, но зато это свое жилье, и даже если его отобрали, уж теперь-то он все вернет.

Русские обещали, что вся собственность, конфискованная у ирландских поселенцев, в том числе и земля, будет им возвращена. Для этого создаются специальные комитеты, в которые войдут сами же ирландцы. Сомнительно конечно же, что тут все пройдет так уж гладко и по чести, но уж творившееся при англичанах точно не повторится.

Крестьяне, пожелавшие остаться в Вест-Индии или обосноваться еще на иных русских землях, приняв российское подданство, взамен ирландских угодий получат новые. Причем площадь их зависела от того, где именно они решат осесть. К примеру, если в американских владениях, то участок мог оказаться и втрое больше, плюс к этому помощь в обустройстве хозяйства.

Все это походило на сказку, и верилось в подобное с трудом. Но он сам видел, как крестьяне получали реальную помощь на Ямайке. Буквально три дня назад, на его глазах, в порту из трюмов кораблей выгружали лошадей. Русских тяжеловозов. Эту породу вывели в России специально для крестьянских хозяйств. Хм. Ну заодно и для артиллерии. Коренастые, сильные и неприхотливые, идеальные помощники в поле, да и в упряжке хороши. А уж насколько они ценны для ирландцев, которым запрещалось содержать лошадей, способных встать под седло, и говорить не приходилось.

На остров доставили уже тысячу этих тяжеловозов. Правда, их никто не собирается раздавать крестьянам просто так. Но и выкупить такую лошадь будет вполне реально. Для этого уже организован Русский банк, где можно взять заем под небольшой процент. А стоимость у этих лошадей ничуть не больше, чем у обычной. Нет, цена конечно же велика. Но теперь не придется отдавать английским господам львиную долю заработанного. К тому же никто не требует заплатить все и сразу. Рассчитаться можно в течение трех лет. А это все очень сильно меняло.

Словом, глядя на свой дом, он ничуть не сомневался в том, что тот, даже будучи конфискованным, вернется к нему. Отчего он пришел именно сюда, зная, что тут наверняка уже живут другие? Да потому, что откуда-то же нужно было начинать поиски своей семьи. Конечно, он мог спросить и у соседей, но не стал этого делать просто потому, что сначала ему хотелось взглянуть на отчий дом.

– Арин? – тихо прошептал, а скорее, выдохнул он.

Ну да, он был очень удивлен, когда увидел в небольшом дворике свою жену, спокойно развешивающую выстиранное белье. Ее просто не могли здесь оставить. Имущество заговорщика подлежало конфискации. Впрочем, в этом мире всегда есть место чуду. Ведь случилось же так, что ее не осудили вместе с ним. Так отчего бы не случиться такому, что беда миновала ее стороной.

– Арин, – уже громче позвал он.

От этого окрика плечи молодой женщины вздрогнули, а сама она замерла, будто только что получила удар плетью по спине. Потом медленно и крайне нерешительно, словно чего-то страшась, она обернулась на знакомый голос.

– Боже. Патрик. Не может быть.

Жизнь у Арин была тяжелая, и женщина научилась держать удары судьбы. Но в этот раз он оказался по-настоящему сильным. Ноги ее сами собой подогнулись. Нет, без чувств она не упала бы, но уж точно осела бы на траву. Но муж успел ее подхватить и, тут же прижав к груди, впился в ее губы жарким поцелуем.

Женщина вначале ему ответила, как поцелуем, так и объятиями. Но потом, словно спохватившись, уперлась кулачками ему в грудь и начала изо всех сил отталкивать его.

– Что случилось, Арин? – удивился ничего не понимающий мужчина, слегка отстранив жену, но продолжая ее удерживать.

– Пусти. Пусти, Патрик.

– Да что происходит?! Это же я, твой муж!

Только теперь он осмотрелся. Белье. Да, именно белье. Вместе с женскими и детскими вещами здесь висят и мужские вещи. Она пошла в услужение к новому владельцу дома? Это кто же из тех, кто мог позволить себе прислугу, позарился на его лачугу? Она работает за хлеб? Да не похоже. Значит…

Значит, Арин, его Арин, стала падшей женщиной. Эта мысль словно прострелила его голову и заставила непроизвольно оттолкнуть женщину, которая на этот раз все же упала на траву, едва не растянувшись на ней во весь рост. Она сразу же поняла, что за мысли в голове ее мужа, и разразилась нервным хохотом.

– Ха-ха-ха! Патрик, мой милый и непорочный Патрик! Ты догадался. Вот и ладно. Не нужно будет тебе ничего объяснять.

– Дрянь. Какая же ты дрянь.

– Да, Патрик. Я такая. А ты думаешь, почему я вместе с твоим сыном не отправилась вслед за тобой? Почему не стала рабыней на плантации? Потому, что я понравилась секретарю судьи и он избавил меня от каторги. И знаешь, я спала не только с секретарем, потому что этот старый развратник судья пожелал убедиться, а стою ли я того, чтобы сберегать меня от каторги. О-о-о, он остался доволен, потому что я старалась. Я очень старалась.

– Тварь, – сквозь зубы процедил Патрик, сжимая кулаки.

– Конечно, я тварь. Еще какая тварь. Ты даже не представляешь, на ком женился.

– У-убью-у…

Кровь ударила в голову, да так сильно, что казалось, будто голова взорвалась, и перед глазами поплыли разноцветные круги. А еще мир словно перевернулся и завертелся в невероятном, головокружительном танце. А еще было невероятно больно.

– Не бей! Это Патрик! – Крик неверной жены прорвался как сквозь толстое одеяло.

– Охолонь, тудыть твою в коромысло, – раздался мужской голос, полный ярости.

Хм. Странное дело, но незнакомец говорил по-русски. Патрик уже больше полугода провел среди них и даже знал несколько слов на их языке. А потому никакой ошибки быть не могло. Но при чем тут русский, если эта шлюха говорила о секретаре англичанине. Или она уже путается со всеми подряд?..

– Извини, брат. Но и ты подумай: возвращаюсь к семье, а тут какой-то мужик мою жену лупцевать собрался.

– Твою жену. Х-хе, – прикладывая к уху тряпку, намоченную холодной водой, невесело ухмыльнулся Патрик.

Потом повел взглядом по стенам небольшого домика, такого знакомого и родного. А теперь такого чужого и далекого. В этом доме он был счастлив, здесь же это самое счастье потерял. Кстати, в доме они сейчас вдвоем. Арин с детьми ушла. С детьми?! А ведь у них был один сын. Впрочем, очень может быть, что она была в положении, когда его арестовали. По возрасту вроде подходит.

– Ну, парень, так уж судьба-злодейка распорядилась. Не может она с тобой говорить, боится, что опять разозлится и наговорит гадостей. А ведь все еще любит тебя, паршивца. Любит и ненавидит. И чего в ней больше, сама не ведает.

– И ты так легко об этом говоришь?

– Я старый солдат, и на девке невинной жениться не собирался. Кому нужен плешивый вояка. Да и люблю я ее. А что до остального… Ни тебя, ни кого иного она до себя не допустит, коли опять не придется выбор между жизнью и смертью делать. Потому как баба она честная, что бы ты про нее ни думал. Погоди! – оборвал Артем не успевшего открыть рот Патрика, подкрепляя свои слова красноречивым жестом. – Выслушай сначала. С секретарем тем и судьей она спуталась, потому как выбор у нее был невелик. Либо в койку, либо в рабство. Каково там было белым рабыням, помнишь? Вот и ладно. Не думаю, что желаешь Анюте того же. Потом жила она с этим англичанином, пока не понесла от него и он ее не бросил. Дальше выживала как могла и от соседей натерпелась, потому как они к ней как к падшей. И заметь, не себя одну спасала, но и сына твоего берегла. Ну а уж когда они до края дошли, я и появился.