Константин Ильин – Артефакт. Проклятие деревни (страница 3)

– С него станется, – хмуро ответил Валера, глядя в окно, где фигура кузнеца исчезала за деревьями. – Но теперь он знает, что с нами шутки плохи. Надо быть начеку.

Братья принялись собираться. После слов старца о Сердце Хаоса они и так планировали отправиться в путь, а визит Александра только укрепил их решимость. Пока Лёва складывал свитки и книгу в сумку, Валера проверял артефакт, который теперь слегка пульсировал, словно чувствовал приближение новой опасности.

Местность за деревней постепенно переходила в холмистую равнину, усеянную древними валунами, поросшими мхом. Вдалеке виднелись тёмные очертания леса, а за ним – первые отроги гор, где, по слухам, начинались земли, не нанесённые на карты. Воздух был свежим, с лёгким запахом хвои и земли, но в нём витало что-то тревожное, почти неуловимое.

– Куда теперь? – спросил Лёва, когда они вышли из хижины, оставив её под присмотром соседей.

Валера достал карту, которую они взяли из библиотеки. На ней появились новые линии, начертанные невидимой рукой – путь, ведущий за горы, туда, где, возможно, скрывалось Сердце Хаоса.

– Туда, – сказал он, указывая на северо-запад. – Если старец прав, нам нужно найти проход в другой мир. И я чувствую, что артефакт нас туда приведёт.

Евдоким крякнул, будто соглашаясь, и братья двинулись вперёд. Они не знали, что ждёт их впереди – новые враги, загадочные земли или, возможно, возвращение старого кузнеца с его нелепыми угрозами. Но одно было ясно: их приключение только набирало обороты, и с каждым шагом они приближались к судьбе, которая изменит всё.

Глава 7.

К вечеру братья и их верный гусь Евдоким вышли на просторную поляну, раскинувшуюся у берега небольшой речки. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багрово-золотые тона, а лёгкий ветерок шевелил высокую траву, отчего та шуршала, словно шептала древние тайны. Речка текла неспешно, её воды искрились в последних лучах света, а вдоль берега росли ивы, чьи ветви склонялись к самой воде, создавая естественный полог. Поляна казалась идеальным местом для ночлега – уютным и уединённым, вдали от любопытных глаз и возможных угроз.

Валера, как всегда, взял на себя роль лидера. Он обошёл поляну, внимательно оглядывая окрестности. Его тёмные глаза скользили по деревьям и кустам, выискивая признаки опасности. После утреннего визита кузнеца он стал ещё более настороженным, хотя виду не подавал. Убедившись, что всё спокойно, он кивнул Лёве.

– Здесь заночуем, – сказал он, сбрасывая сумку с плеча. – Река рядом, дрова собрать недолго. Отдохнём перед завтрашним днём.

Лёва, чьи светлые волосы растрепались от долгого пути, с облегчением выдохнул. Он был младше и менее вынослив, чем Валера, и весь день мечтал о том, как вытянет ноги у костра. Усевшись на траву, он достал карту и начал её изучать, водя пальцем по новым линиям, которые проступили после их ухода из деревни.

– Если я правильно понимаю, – задумчиво произнёс он, – завтра мы дойдём до ущелья. Там, говорят, начинаются странные земли. Может, там и найдём следы этого Сердца Хаоса.

– Главное, чтобы оно не нашло нас первым, – хмыкнул Валера, разводя костёр. Искры взлетели в вечернее небо, а вскоре пламя затрещало, пожирая сухие ветки.

Евдоким, устроившись рядом с Лёвой, чистил перья, время от времени поглядывая на реку. Его кряканье звучало спокойно, почти умиротворённо, и братья невольно расслабились. Они поели нехитрый ужин – хлеб, сыр и немного сушёного мяса, – а затем улеглись на свои плащи, подложив сумки под головы. Костёр потрескивал, отгоняя ночную прохладу, и вскоре усталость взяла своё. Лёва заснул первым, свернувшись калачиком, а Валера ещё какое-то время смотрел на звёзды, прежде чем его веки тоже сомкнулись. Евдоким прижался к ним, тихо похрапывая.

Посреди ночи тишину разорвал звук, который сначала показался частью сна. Это было пение – нежное, мелодичное, сливающееся с журчанием реки. Голоса, чистые и завораживающие, плели мелодию, от которой сердце замирало. Валера проснулся первым, резко сев. Его рука инстинктивно потянулась к артефакту, лежащему рядом. Сон ещё туманил разум, но что-то в этом пении вызывало тревогу.

– Лёва, вставай, – прошептал он, толкнув брата в плечо.

Лёва заморгал, сонно бормоча: – Что… что это за музыка? Красиво…

– Слишком красиво, – мрачно отозвался Валера, поднимаясь на ноги. Он огляделся, пытаясь понять, откуда доносится звук. Костёр почти догорел, оставив лишь тлеющие угли, и поляна утопала в лунном свете. Река блестела, как серебряная лента, и на её поверхности начали появляться фигуры.

Русалки. Их было трое – стройные, с длинными волосами, струящимися, словно водоросли, и глазами, сияющими, как звёзды. Они пели, медленно выходя из воды, их голоса манили, обещая покой и забвение. Валера почувствовал, как его ноги сами собой делают шаг к реке, а разум затуманивается. Лёва тоже поднялся, его взгляд стал стеклянным, и он, словно во сне, пошёл к воде.

– Идите к нам… – шептали голоса, вплетаясь в пение. – Отдых… вечный отдых…

Валера стиснул зубы, пытаясь сопротивляться. Он понимал, что это ловушка, но чары были сильны. Его пальцы сжали артефакт, и тот внезапно нагрелся, словно пробуждаясь. Лёва уже стоял у самой кромки воды, и одна из русалок протянула к нему руку, её ногти блеснули, как острые когти.

И тут раздалось громкое, яростное кряканье. Евдоким, вырвавшись из оцепенения, бросился вперёд. Гусь налетел на Лёву, клюнув его в ногу, и тот с криком рухнул на траву, очнувшись от транса.

– Ай! Евдоким, ты чего?! – завопил Лёва, потирая ушибленное место.

Но гусь не остановился. С невиданной для птицы храбростью он бросился к реке, хлопая крыльями и шипя на русалок. Те вздрогнули, их пение сбилось, а лица исказились от гнева. Одна из них попыталась схватить Евдокима, но он увернулся и клюнул её в руку. Русалка вскрикнула, отдёрнув конечность, и вода вокруг неё забурлила.

Валера, воспользовавшись моментом, поднял артефакт. Его разум прояснился благодаря действиям Евдокима, и он крикнул Лёве: – Заклинание! Быстро!

Лёва, всё ещё морщась от боли, схватил посох и начал читать защитные чары из книги, которую они взяли в библиотеке. Его голос дрожал, но с каждым словом набирал силу. Артефакт в руках Валеры засветился, и вскоре вокруг братьев возник золотистый барьер. Русалки, шипя и скаля зубы, бросились к ним, но свет отразил их, словно волну, столкнувшуюся со скалой.

– Уходите! – крикнул Валера, направляя энергию артефакта прямо в реку. Вода вспыхнула ярким светом, и русалки, издав пронзительный вопль, растворились в ней, оставив лишь круги на поверхности.

Тишина вернулась на поляну, прерываемая лишь тяжёлым дыханием братьев. Евдоким, гордо выпрямившись, вернулся к ним и крякнул, словно говоря: "Я же говорил, что я герой".

Лёва, всё ещё сидя на траве, посмотрел на гуся с благодарностью. – Ты нас спас, дружище. Если бы не ты, мы бы уже плавали с этими… красотками.

Валера опустился рядом, вытирая пот со лба. – Надо было сразу понять, что река слишком уж спокойная. Мы расслабились.

– Думаешь, это связано с Сердцем Хаоса? – спросил Лёва, задумчиво глядя на воду.

– Может быть, – ответил Валера, сжимая артефакт. – Или просто местные жители решили нас проверить. В любом случае, спать дальше здесь нельзя.

Они быстро собрали вещи, потушили остатки костра и двинулись дальше, оставив поляну позади. Луна освещала их путь, а Евдоким шагал впереди, будто гордый страж. Братья понимали, что впереди их ждут новые испытания, но теперь они знали: с таким союзником, как их гусь, они справятся с чем угодно.

Глава 8.

После ночного столкновения с русалками братья и Евдоким не решились больше закрывать глаза. Адреналин всё ещё гудел в их венах, а память о завораживающем пении, едва не ставшем их погибелью, заставляла сердца биться чаще. Они шли сквозь тьму, ориентируясь по лунному свету и редким звёздам, пробивавшимся сквозь облака. Лес постепенно редел, сменяясь холмистой местностью, где трава уступала место каменистым тропам. К утру, когда первые лучи солнца окрасили небо в бледно-розовый цвет, путешественники вышли на широкую пыльную дорогу. Она тянулась вдаль, извиваясь между невысоких холмов, и казалась бесконечной – выжженная солнцем, с редкими пятнами сухой травы по обочинам.

Валера шёл впереди, тяжело ступая по земле. Его лицо осунулось от усталости, но взгляд оставался острым – он не собирался поддаваться слабости. Лёва плёлся следом, опираясь на посох, словно тот был единственным, что держало его на ногах. Его светлые волосы прилипли ко лбу от пота, а под глазами залегли тёмные круги. Евдоким, несмотря на бессонную ночь, бодро переваливался с лапы на лапу, изредка крякая, будто подбадривая своих спутников.

– Сколько мы прошли? – пробормотал Лёва, вытирая рукавом пот с лица. – Кажется, целую вечность.

– Много, – коротко ответил Валера, не оборачиваясь. Он смотрел вдаль, где дорога исчезала за очередным холмом. – Но останавливаться нельзя. Чем дальше от той реки, тем лучше.

Лёва вздохнул, мечтая о мягкой траве и нескольких часах сна, но спорить не стал. Он знал, что брат прав – после русалок доверять этой местности было бы глупо. Они продолжали идти, пока тишину утра не нарушил шорох в кустах справа от дороги. Валера тут же остановился, положив руку на артефакт, а Лёва поднял посох, готовый к новой угрозе. Евдоким зашипел, расправив крылья.