Мы с вами порой забываем,
Что нет готовых ответов.»
(«Последний мужчина»)
«Несмотря на неопытное желание как можно скорее перевести на стихи шум любви, наполнявший меня (вспоминаю, как дядя Олег так прямо и говорил, что, ежели он издал бы сборник, то непременно назвал бы его „Сердечные Шумы“), я уже тогда соорудил себе – грубую и бедную – мастерскую слов.»
(В. В. Набоков, «Дар»)
Да, это я
Да, это я.
Я, как всегда, —
Смотрю в одну точку,
А вижу пятно.
В тысяче строчек
Читаю одно.
Да, это я.
Закройся, окно,
Не скрипи, подоконник,
Тебе ли не знать, как порой тяжело.
Ты ведь прикован как раб, как невольник,
К последним словам шагающих в бездну.
Хотя бы с тобой я мог бы быть честным.
Очистить свой разум,
Достичь просветленья,
На практике могут «не только лишь все».
Знать бы их сразу,
Секреты забвенья,
И можно ночами не глохнуть в вине.
Да, это я, и я, как всегда,
Как истина, где-то я рядом.
Да, это я, теперь ты – моя,
И мы наслаждаемся адом.
Острова
Жарких стран страсть отвергая,
Я, ценитель островов,
Рад прильнуть к твоим Кайманам
В тишине приволжских снов.
Где холмов изгибы нéжны
Сменят ребра скал морских,
Изнутри, так безудéржно,
Жжет огонь страстей твоих,
Там раскрою все секреты,
Тайны мнимой простоты.
Уплыву перед рассветом
И на том проснешься ты.
Поедая чай с печеньем
Ты, далекая душа,
Пронеси ночи волненья
К сердцу через острова.
Увидимся в снах
Двери с грохотом закрылись.
Ты проснулась, но спала.
Что за страсти здесь укрылись?
Ты, скажи, меня ждала?
Разум требует подсказки,
Воля молча подсдаёт.
Чувства – на картоне краска —
Нарисуют натюрморт:
Чай, утюг, бумага, мысли.
Все своё ношу с собой.
Тишина вовне повисла,
А внутри безумный вой.
Я во сне с тобой общаюсь,
Сам не помню, что сказал.
Вряд ли правду, вряд ли, каюсь,
Если что-то обещал.
Мы с тобой так безусловны,
Как на небе две звезды. 
