Константин Храбрых – Противостояние (страница 70)
— Несмотря ни на что пытаетесь драться. Мне это нравится куда больше. Я повторяю свое пред…
Договорить фразу он не сумел, так как слова застряли в горле, а сам он словно мешок с песком упал на парковую аллею. Дорогие зеркальные очки слетели с лица и звонко подпрыгивая на мощенной брусчаткой дорожке улетели на траву. На лице нежданного похитителя застыла маска удивления, после чего его глаза закатились.
Наконец сумевший разогнуться Такеда глядя на поверженного противника только присвистнул:
— Фрейя, детка, чем это ты его?
— Парализующий состав. Перчатки и жидкость мне вчера Сирахама выдал, предупредив что при эвакуации возможны проблемы и бойцы уровня мастера. Как видишь, он как в воду глядел!
— Его предусмотрительность меня начинает пугать! — Такеда подошел и попинал пару раз лежащее тело проверяя в отключке он или нет. — И надолго его так?
— Часа четыре максимум…
— Предусмотрительность Сирахамы уже меня пугает. Такое чувство что он…
— Что встали! — Раздался в наушнике рев Ниидзимы. — До второй волны штурма пара минут. — Бегом все к пирсу! Танимото какой причал?
— Шестой, рядом с лодкой Рёдзанпаку!
— Мизунума! Поднять флаг! Отступаем к пирсам! Вперед Гвардия!
Как же быстро пустеют трибуны, когда воет противовоздушная тревога. Люди подобно стаду баранов бегут, спасая свои никчемные жизни, даже не понимая, что большинство обречено погибнуть или сгнить в застенках спецслужб, в это самое мгновение окружавших остров.
— Мию, берешь с собой Ренку и прикрываешь ребят.
— Нет.
— Не спорь, я не прощу себе, если кто-то из наших погибнет из-за ерунды.
Я стянул с пояса чехол с плеером и наушниками.
— Лови. Я не хочу потерять плеер. У меня нет копий, а если погибнет, то очень нескоро смогу восстановить.
— Но я хочу остаться и посмотреть на…
— Мию! Мы уже говорили на эту тему. Бери Ренку и спасай наших. После боя вернетесь за мной.
Та, к кому я больше всего привязался в этом странном мире, убрала чехол с плеером в карман курточки и застегнула клапан.
— Хорошо, я доведу их до лодки и сразу обратно.
— Идет.
Что меня всегда поражало в ней, так это ее простодушие, наравне с просто чудовищной силой и способностями. Красота, ум и женская непосредственность…
Проводив ее взглядом, я развернулся к зевающему со скуки противнику.
— Решил не показывать свою смерть ей? Разумно, мне же проще будет наладить с ней отношения…
— Весьма сомнительная перспектива для того, кто этот бой вполне возможно не переживет.
Я поправил снаряжение. Кольчуга, щитки, защита спины и позвоночника. Отбросить последний шанс выжить при обстреле и снять снаряжение? Увольте, я может и в теле юнца, но не настолько глуп. Супарна или Супрана, не больше чем ребенок. Инфантильный, разбалованный, способный свернуть шею роте спецназа, но все еще ребенок!
— Жук надеется выжить? Извини, но ты уже труп. Ты труп, а она отправится со мной.
Он принял удобное положение для атаки, хотя со стороны все выглядело, словно он просто стоит, покачиваясь на носках кроссовок.
Достав капсулы, я раздавил на зубах и проглотил. Все больше они мне не понадобятся. Баночка полетела в ров с водой.
— Ну что готов умереть?
На лице блондина появился радостный волчий оскал.
Азарт, раздражение, любопытство… контроль. Вот последнее мне еще больше не понравилось. Человек способный держать себя в жестком контроле вдвое опасен.
Неторопливо выходя напротив него, я произнес:
— Ты извини, что пришлось прибегнуть к такому грязному трюку, но вариантов уже больше нет. Живыми отсюда уже не уйдет никто из нас обоих. — Я уже плыву на самой грани сознания, готовясь уйти в транс. — Победа за мной или за тобой, это уже не важно. И ты, и я умрем здесь под камнепадом или под обстрелом снайпера.
— О чем ты?
— Не обращай внимания, скоро сам поймешь. Ты проиграл уже, когда вышел сюда за моей жизнью, но найдешь столько свою смерть. Я в отличие от тебя уже погибал, и в этот момент и этот бой ставлю свою жизнь против твоей. Ты же еще не готов. Эх, никогда оратором не был, ни в прошлой жизни, ни в этой.
— Ты псих.
— Все мы психи, птица, лишенная крыльев. Спасибо что не помешал спасти девчат, им здесь умирать не стоит…
Я атаковал.
Кайл расправился с последним охранником сектора и вытер нож о брюки несчастного. Его долгожданная цель была близка.
Поднявшись на снайперскую лежку (одну из многих на острове, ибо сам остров был просто переполнен военной техникой и оружием), и аккуратно положив чехол, стал распаковывать снайперскую винтовку, аналогов которой практически не было. Не говоря уже о спец боеприпасах. Чтобы стянуть клановое снаряжение пришлось убить немало людей, решивших этому помешать. Что ж, все там будем рано или поздно. Но этот япончик умрет страшной смертью.
Патроны в магазине были по-настоящему уникальны и, по сути, представляли собой чудо инженерной и фармакологической промышленности. Под стальной оболочкой пули скрывался концентрированный заряд ядовитого вещества, вызывающего долгую и мучительную смерть раненого. Если человек выживет от попадания пули, его убьет начинка. Противоядия нет.
Вторая сторона пули — электронная начинка. Пуля представляет собой миниатюрную ракету способную корректировать полет, для того чтобы цель не смогла покинуть излетное пространство и уклониться.
Присоединив магазин, и дослав патрон в патронник, Кайл приник к оптическому прицелу, ловя в перекрестье подвижную цель.
— Вот и все мразь. — Система подтвердила захват цели. — Долго я за тобой бегал!
В ста метрах от места, где залег Кайл, раздался мощный взрыв.
Он был силен. Чудовищно силен и опытен в схватках подобного рода. Он даже дрался с легкой улыбкой на лице, однако с каждой секундой боя из него буквально вырывался тайфун ненависти пополам с жаждой человеческой крови. Что же с ним делали чтобы взрастить из него такого монстра?
Стальной барьер второй уровень… Восстановить дыхание.
Его удары настолько чудовищны, что просто пробивают сам барьер.
А дальше начался каменный ад.
Канонада взрывов подняла в воздух пыльную взвесь и тонны обломков камня и бетонных блоков. Мешая дышать и закрывая обзор. На какое-то время снайпер не сможет ничего противопоставить…
Рубиновый луч, рассекая пылевое облако, резко вильнул в сторону…
Мой противник, прижимая к телу безвольно повисшую плетью левую руку, отскочил в сторону, уклоняясь от каменной глыбы, рухнувшей на то место, где он только что находился.
— Вот и конец… Обычно с этого самого момента и начинаются мои сны.
Перекатившись в сторону, я заслонился на какое-то время от снайпера. Эта сволочь надеюсь, своей смертью не умрет, а если все же выживу, не умрет точно, но инвалидная коляска, катетер и еда с ложечки будет ему обеспечена.
Интересно как там Мию и Ренка? Надеюсь уже дошли до пирса.
Блондинчик с проколотыми ушами пошел в атаку. Ну что пингвин бескрылый, каковы будут твои последние секунды жизни?
Внутренних сил все меньше, и от постоянного каменного дождя и шрапнели все сложнее уклоняться. Видимо пришло время на последнюю технику. Да она порвет все мои связки и мышцы, но я унесу с собой эту тварь, решившую проиграться с теми, кто мне дорог. Тем более к Мию я его не подпущу, он для нее слишком опасен.
Сквозь слепую ярость, нахлынувшую на меня, я увидел, как позади Супарны голова какого-то вояки в армированном шлеме разлетается как спелый арбуз, и едва заметный рубиновый луч тянется в нашу сторону.
Вот и снайпер.
Больше всего меня сейчас переполняло разочарование.
У меня был всего лишь год. После смерти, мне дали только год новой, полной ярких впечатлений, досады, усталости и просто человеческого тепла, жизни. Я нашел дорогих мне людей, и теперь они сражаются за кольцом арены.
Удар… блок, уклонение… Это только в кино человек способен голыми руками остановить армию, сражаться часами и выглядеть как огурчик. Настоящий бой укладывается максимально в несколько минут, и за это время внутренние ресурсы организма настолько истаивают, что, если бы не постоянные тренировки и закалка тела и духа, я бы давно лежал без сил. Вот и сейчас и я, и мой противник планировали закончить все последними ударами.
Его пальцы с нечеловеческой силой врезаются в облегченные щитки под одеждой и кольчужную сетку, подаренную учителем. Я могу даже услышать хруст ломаемых пальцев, хотя в такой канонаде что-либо услышать — физически невозможно.