Константин Храбрых – Противостояние (страница 59)

Все-таки придется позвонить матери. Слишком многое меня сейчас беспокоит, слишком многое сейчас непонятно. Телефон успел сделать всего лишь пару гудков, после чего приятный голос матери прозвучал:

— Здравствуй сын.

— Привет, мам.

— Я так понимаю, что-то случилось, раз ты решил позвонить. — В ее голосе прозвучал намек и усмешка.

Да, я виноват, надо чаще звонить домой. Но после "настоящего" разговора с матерью я стал ее немного побаиваться. После клановых мероприятий я стал опасаться клана. После попытки разобрать на органы я потерял к нему всякое доверие. Видимо мой российский менталитет весьма не вписывается в местные рамки…

— Прости, сама понимаешь тренировки, отнимают все время.

— Понимаю, причем очень хорошо. — Ни тени насмешки. Серьезный спокойный голос с нотками радости и гордости. — Сын, тебе что-то срочно нужно, раз ты сейчас звонишь?

— Да я хотел бы вечером переговорить, а не через систему слежения за каждым членом общества.

— Мне приехать?

— Не надо, я отпрошусь на ночь домой. У меня слишком многое накопилось, а поговорить "по душам" так и не представилось возможным со всей этой суматохой и неразберихой.

— Тогда тем более, если ты снова приедешь в том же виде, отца удар хватит. Пожалей его самолюбие. Я приеду после ужина, чтобы не создавать диссонанс в жизнь школы.

— Хорошо мам, до вечера.

Чужое присутствие я почувствовал давно, еще во время звонка.

— Женское любопытство сгубило не одну кошку.

— Увы, Кеничи эта черта является незыблемой в каждой девушке.

С крыши спрыгнула Мию, красивым кульбитом, после чего присела рядом на крыльцо.

— Почему не пригласил ее на ужин?

— Ты же сама слышала, она не хочет вмешиваться в здешнюю жизнь. Наши миры хоть и близкие, но все, же разные.

додзё Рёдзанпаку и "закрытый женский монастырь" по сути два соседних сумасшедших дома. В одном буйные, в другом тихие. И от которого больше проблем не знает никто.

От ворот шел хмурый Апачай, держа в правой руке посылку, запечатанную в серую оберточную бумагу и перевязанную такой же сероватой бечевой.

Мию забрала коробку удивленно смотря на отсутствие обратного адреса.

— Кеничи! Долго тебя ждать? — Голос Сио раздавшийся над самым ухом заставил меня вздрогнуть.

— Иду мастер!

Вечером после ужина Мию отдала вскрытую коробку деду. Я уже представлял, что внутри может находиться. Это было начало.

— Я рада, что в тебе после поступления в это додзё наконец-то проснулось то качество, которого тебе, никогда, не хватало? — Сирахама Саори, поправив подол офисного платья, по-простому села на колени напротив меня.

— Какого? — С интересом полюбопытствовал я, усаживаясь по-турецки.

— Аккуратность! Обычно твои вещи были вперемешку с книгами и бульварными романами по всей комнате. Так, о чем ты хотел поговорить?

Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

— Что я еще должен узнать, прежде чем уеду на турнир Тьмы?

— Ваше додзё уже получило приглашение?

— Думаю, сейчас старейшина уже читает пригласительное письмо с пропусками на каждого мастера.

По краю красивых карих глаз пробежала золотая искорка, после чего глаза пришли в норму. Мать умеет менять цвета глаз, когда ей захочется. Раньше я думал, что у нее разные наборы линз, правда оказалась куда прозаичнее и сложнее. Я бы не отказался от возможности прятать свои черные угли глаз от людского взгляда без всяких линз. Мию не может смотреть в них спокойно, что немного действует на нервы. Ренка тоже иногда отводит взгляд. И первая, и вторая чувствуют за собой вину в этом.

— Мастер Астанна мертва. Катарина пребывает в коме в одной из наших горных баз в Европе. Кайл сбежал, прихватив с собой несколько единиц спец оружия и два полных комплекта выживания. Попытки отследить его привели назад в Японию. В Токио так и не появлялся.

Катарина. Вот значит, как зовут эту… эту… (Далее идет непечатный сленг).

— Катарина в коме?

— Да. Основной диагноз перегрузка всей нервной системы. В организме нашли препарат, который использовался при "попытке" твоего захвата.

Значит, девушку решили пустить в расход, лишив "законного" приза? Господи, вы друг другу готовы пустить кровь и ради чего?

— Но ты как я понимаю, хочешь спросить совсем о другом?

— Что известно о родителях Мию? О ее матери я знаю, что она погибла, когда Мию еще в пеленках была?

— Да. — По лицу матери пробежала волна эмоций и грусти. — Самая печальная из утрат… Отец жив, периодически наведывается в Японию, но в основном пропадает в Европе.

Сирахама Саори достала из сумочки овальный прямоугольник флешки и протянула.

— В ноутбуке есть программа Версус. Пароль 12-7645344. Я дам команду, и на компьютер скинут папку с данными по родителям Мию.

Закрыв сумочку, Саори с легким любопытством разглядывала сына.

— Может, все-таки расскажешь, как ты хоть? Рассказы Хоноки можно отнести к дворовым рассказам, не больше.

— Да так… утро. Будильник. Тренировки. Обед. Тренировки. Ужин. Тренировки.

По будням: подъем, пробежка, разминка, школа. Тренировки, ужин. Тренировки. Сон. Все в таком ключе, без особого времени на досуг и сон. Иногда удается добраться до мастерской Коэтсуджи и немного порисовать.

— Решил из писателя перебазироваться в художника?

— Хобби есть хобби. Из-за него меня, по крайней мере, не пытаются ни убить, ни изнасиловать. — Золотистый блеск глаз, после чего контроль восстановился. — Что можешь рассказать о турнире?

— Большой рынок труда, откуда набираются широкопрофильные наемники, цена оплаты зависит от того как себя покажут на турнире. Устраивается в промежутке от года до трех лет. Контролируется Тьмой.

Саори протянула руку и потрепала меня по только-только начавшим отрастать волосам, после последних печальных событий.

— С прежней прической тебе идет больше.

— Может тебе просто так привычнее мам?

— Может быть, может быть… Питаешься нормально?

— Ну, если не считать, что меня постоянно пытаются подкормить китайской народной кухней, с чрезмерным объемом специй и красного Чили-перца, то нормально.

— Ладно, не буду тебя стеснять и отнимать время. — Саори встала на ноги и поправила платье. — Сын, запомни. К тебе в течение последнего года, перед твоим восемнадцатилетнем, тебе нужно будет сделать выбор. Тебя будут к нему склонять, подталкивать, либо пытаться убрать с дороги. Чтобы ни произошло, я подержу любой выбор. А Мию береги, она так похода на мою лучшую и единственную подругу. Пока сын.

Поцеловав в щеку, и затерев след от губной помады, Саори вышла. Я проводил мать к воротам.

На душе было тяжело и неспокойно.

Возле старого каменного забора, огораживающего частный участок территории, подъехал спортивный автомобиль. Припарковавшись на противоположной стороне улицы, водитель заглушил мотор и вышел.

Одетый в строгий черный костюм, он подошел к задней двери автомобиля и открыл дверь, выпуская наружу молодую девушку.

Одетая в красную юбку повыше колен, и ярко красную куртку поверх белой футболки с надписью на испанском светловолосая красавица внимательно глянула на возвышающуюся, на четыре человеческих роста арку ворот.

— Рэйчел-сан, мы прибыли по указанному вами адресу. Это Рёдзанпаку.

— Итен, cаme on, или ты собираешься меня отпускать туда одну?

Коротко стриженный светловолосый атлет с трудом выбрался из узкого для его комплекции дверного проема, и хмуро глянув на сестру, обошел автомобиль сзади и встал рядом, скрестив на груди руки.

Девушка посмотрела на брата и только вздохнула.

— Ладно, пойдем, моя молчаливая скульптура мыслителя.