Константин Ходин – Малолетки (страница 3)

Тёма вписался быстро. Он не задавал лишних вопросов, он делал то, что от него требовали. Вскоре его заметили.

– Ты толковый пацан, – сказал однажды один из старших. – Но один ты здесь не вывезешь.

И Тёма понял, что это его шанс.

Он хотел затащить туда своих.

Катю, Серёгу, Диму.

Там, в этой новой жизни, не было оценок, не было уроков, не было унижений. Была только сила. И деньги.

А деньги решали всё.

Новая встреча

Когда наконец Тёма появился перед ними, это был уже не тот человек, с которым они сидели на крыше.

– Где ты пропадал? – сразу выпалила Катя.

– Делал дела, – лениво ответил он, закуривая.

Дима смотрел на него молча. В его глазах было непонимание, может, даже страх.

– Чего смотришь? – усмехнулся Тёма. – Хочешь со мной?

– Куда?

– Туда, где нас не будут считать за пустое место.

Катя скрестила руки на груди.

– И что ты нам предлагаешь?

– Работу. Настоящую.

Серёга хмыкнул:

– Настоящую? Ты о чём, Тёма? О той грязи, которую все вокруг боятся?

– Грязь? – Тёма посмотрел на него холодно. – Ты думаешь, мы живём чисто?

Катя прищурилась.

– Что за работа?

– Увидишь.

Дима чувствовал, как что-то меняется.

Этот разговор был началом чего-то опасного.

Группировка, в которую попал Тёма, называлась "Тридцатка". Почему именно так – никто точно не знал. Кто-то говорил, что она появилась ещё в восьмидесятых и в её составе было ровно тридцать человек. Кто-то утверждал, что название пошло от суммы, с которой всё началось – 30 тысяч советских рублей, которые первые участники вложили в "дело". Теперь же это была одна из самых серьёзных банд в их районе.

Они держали рынок, крышевали магазины, занимались поставками товара, о котором не говорили вслух. В 1993-м всё было в хаосе – законы работали только для тех, у кого были деньги, а у кого их не было, те жили по понятиям. "Тридцатка" была именно теми, у кого деньги были.

Тёма влился в их круг быстро. Он всегда знал, как держать себя в руках, как говорить, как вести себя с людьми, которые не терпят глупости.

Первое дело

– Ты шустрый, это хорошо, – сказал ему Леха Кривой, один из тех, кто решал, кого брать в группировку, а кого нет.

Леха был здоровым мужиком лет тридцати, с перебитым носом и цепкими глазами. Он не говорил много, но когда говорил – его слушали.

– Хочешь работать? – спросил он, когда Тёма в первый раз попал на "сходку".

Тёма кивнул.

– Тогда начни с малого.

Сначала его гоняли по мелочам: передавать конверты, следить за ларьками, "намекать" торговцам, что им стоит платить за защиту. Это было просто. Но Тёме хотелось большего.

Однажды его отправили на "разговор".

– Один барыга решил, что может работать без нас, – объяснил Леха, закуривая. – Сходи к нему, напомни, кто здесь хозяин.

Тёма не спрашивал, что делать, если тот откажется. Он уже знал ответ.

Ему было 15, но в тот момент он чувствовал себя взрослым.

Барыга оказался упрямым. Сперва он пытался отмахнуться, потом начал угрожать, но когда Тёма, не говоря ни слова, разбил его витрину и спокойно посмотрел ему в глаза, тот понял всё без слов.

Когда Тёма вернулся, Леха только усмехнулся:

– Молодец.

С этого момента Тёму стали замечать.

Почему он туда лез

Тёма никогда не искал лёгкой жизни. Он просто хотел жить так, чтобы его уважали. Чтобы больше никто не смотрел на него, как на пацана из неблагополучной семьи, на того, кого можно списать со счетов.

Здесь, в "Тридцатке", уважение приходило быстро. Здесь не спрашивали, какой у тебя аттестат. Здесь не оценивали тебя по школьным отметкам. Здесь важны были только три вещи: сила, преданность и умение держать слово.

Тёма впитывал этот мир, как губка. Он учился говорить так, чтобы его слушали. Учился молчать, когда нужно, и действовать, когда это требовалось.

А главное – он видел деньги.

Они приходили легко, пачками, которые передавались из рук в руки. Они были везде: в конвертах, в карманах, в золотых цепях на шеях.

Тёма хотел, чтобы его люди тоже были в этом мире.

Чтобы Серёга, Катя и Дима больше не прозябали в школе, где их ни во что не ставили.

Но он ещё не знал, к чему всё это приведёт.

Первая кровь

Несмотря на то, что «Тридцатка» была бандой, у них были свои правила. Жесткие, но справедливые. Они контролировали район, но не превращали его в хаос. Они не позволяли беспредела, потому что беспредел – это слабость.

– Если хочешь быть хозяином, следи за порядком, – говорил Лёха Кривой.

Порядок означал, что на улицах не должно быть беспредельщиков, наркоманов и шестерок, которые творят что хотят. Они не позволяли кому попало «работать» на их территории, не терпели воров среди своих и особенно ненавидели наркоту.

Наркотики – запретная тема

Любой, кто пытался принести в район наркотики, подписывал себе смертный приговор. «Тридцатка» понимала, что наркота ломает людей. Если на улице появятся торчки, начнется деградация, а значит, район станет уязвимым.

– Это дерьмо делает из людей овощей, а овощи не могут стоять за себя, – объяснял Лёха Кривой. – Овощами управляют другие.

Они жестко контролировали эту тему. Если кто-то пытался продать дозу возле школы или на рынке, с ним быстро разбирались. Иногда слов хватало, но если человек не понимал – он просто исчезал.

Тёма видел, как это работает.

Однажды какой-то молодой парень, не местный, начал торговать в их районе. Он думал, что сможет зарабатывать, не спросив разрешения. Через день его нашли избитым в подвале.

– Мы не менты, – сказал тогда Лёха, – но и гадюшник у себя устраивать не будем.

После этого никто больше не рисковал.