Константин Харский – Откроется не каждому (страница 2)

Но одному дана незаурядная смелость, а другому – божественная координация. Как ещё сказать Кларе, что поражения – неотъемлемая часть борьбы? Никто не будет считать её трусливой из-за этого или любого другого поражения, но надо драться, а не убегать!

Тренер помнил, как Клара объяснила ему однажды своё желание заниматься фехтованием. Она сказала, что этот вид спорта придуман для неё. Между спортсменом и миром всегда есть пространство. У спортсмена есть рапира, и он может контролировать дистанцию, на которой находится его соперник. Можно выждать удобный момент и уколоть противника. Но больше всего в фехтовании ей нравилось то, что тело защищено, а на лице – маска, и его выражения никто не видит. И как бонус – можно орать во всё горло сколько хочешь и когда хочешь. Лучший вид спорта! «Странная мотивация», – подумал тогда Борис Сергеевич и записал Клару в секцию.

– Жизнь – это борьба. Чтобы выжить в этом мире, нужно уметь и побеждать, и проигрывать, – сказал наконец Борис Сергеевич, и по тому, как присутствующие посмотрели на него, понял, что сказал плохо. – Клара, не переживай. Разберём этот бой, найдём ошибки, узнаешь себя лучше и победишь Кузнецову в следующем бою.

– Другие выжили, и я выживу, – сказала Клара, глядя на тренера исподлобья.

Клара сама была подростком и поэтому прекрасно знала их нравы: ей ещё долго будут вспоминать поединок, в котором она не смогла заработать для команды ни одного очка. Да, это был просто не её день; но оправдывать поражение плохим самочувствием или ожиданием неприятных новостей от родителей – удел слабаков. Клара вытерпит насмешки. Она не уйдёт, пока её не выгонят. Да и выгнать её им будет ох как непросто.

Психолог, к которому она пару раз ходила с мамой, сказала, что «девочке нужно дозированно вступать в конфронтации с другими людьми». По мнению психолога, это что-то там улучшит в голове. Или в характере. Или где-то ещё. Родители рассматривали разные варианты «дозированной конфронтации», от шахмат до Кёкусинкай, однако произошёл счастливый случай, и Клара записалась на фехтование.

Психолог сказала, что у Клары есть страх конфронтаций, страх столкновений: она избегает конфликтов, тем самым принижая себя и свои интересы. Мама в этот момент оспорила квалификацию психолога и её способность понимать подростков, потому что, по мнению мамы, Клара только и делает, что конфликтует с родителями. Но психолог легко парировала этот упрёк в низком профессиональном уровне, сказав: «Родители, друзья и близкие не в счёт – это другое».

Клара больше, чем все, кого она знала лично, была склонна к анализу своего поведения и самокопанию. Многое к своим годам она про себя поняла, и в том числе признала, что боится столкновений. Не просто боится, но и знает наверняка причину возникновения этого постыдного страха и даже помнит точную дату. Четыре года назад. Чёртова собака. Клара коснулась шрама на подбородке. Друзья говорили, что он почти незаметен. Только кто им верит?

– Скажи ему, – кивнув в сторону тренера, тихо сказала девятиклассница Анька. Она была подругой и основным спарринг-партнёром Клары в команде, потому что другие девочки оказались младше или значительно младше её. Анька – рослая, крепкая, весёлая, классная. Соотношение побед только в их официальных поединках было четыре к одному в пользу Клары, но это вообще не парило подругу.

Клара удивленно посмотрела на неё: «Что сказать?» Анька всем видом показала: «А что неясно?»

Клара посмотрела на Бернара – так ребята звали тренера между собой. Похоже, он правда ждал её ответа. Клара сильно удивилась бы, узнав мысли Бернара о том, что она может бросить фехтование из-за поражения от Кузнецовой.

– В следующий раз проткну Кузнецову насквозь, – сказала Клара, не поверив сама себе. Не такой она человек, чтобы протыкать других насквозь. Сжала зубы.

– Проткнёшь, если не будешь пропускать тренировки. А пока – ничего удивительного, что Кристина победила.

– Тренер, – сказала Клара жёстко.

– Суди сама: она на голову выше, на год старше, дольше занимается рапирой. Шансы были на её стороне. Кузнецова должна была победить, тем более ты почти не сопротивлялась.

Клара смотрела на тренера и ждала, что он скажет хоть что-нибудь, что поможет её самооценке не упасть ниже плинтуса и остаться как минимум на нейтральном уровне. А ставить Клару против этой дылды разве справедливо? Об этом никто не хочет говорить? Всем интересно только найти её ошибки?

– Борис Сергеич, – сказала Клара требовательно.

– Согласен. В следующий раз проткнёшь. Осталось только поработать над контролем эмоций и капельку подрасти. Ладно, закончили. Всем отдыхать, в среду – тренировка.

Клара уважала тренера. Бернар обладал шикарными природными данными для фехтования, умело использовал свой высокий рост и длинные руки. Клара несколько раз пересматривала его поединок с французом на чемпионате Европы и восхищалась фехтовальными фразами Бориса Сергеевича. По реакции француза Клара чувствовала, что он был шокирован той лёгкостью, с которой Бернар уклонялся от его атак. Она также видела, как француз страдал от уколов Бернара: это были не физические, а больше психологические страдания. Хотя синяки, скорее всего, тоже оставались знатные.

Больше всего в Бернаре Кларе нравилось то, что он не хвалился своими наградами и победами и всего себя отдавал секции – словно ничего другого у него в жизни и не было. А ненавидела Клара своего тренера за его прямоту и колкость – то есть за те же самые качества, которыми обладала сама. Бернар всегда находил, куда и как нанести удар, и, как бы ты ни готовился к этому уколу – ты всё равно его пропустишь.

В раздевалке Клара и Анька подошли к своим сумкам и стали снимать мокрые насквозь костюмы. Жаркое лето и жаркие, напряжённые поединки сделали своё дело. Клара могла бы сказать тренеру, что сегодня её сильнее прежнего подвело зрение: время от времени Клара теряла резкость фокуса и не видела рапиры соперницы. Но взрослые обычно сначала предполагают, что дети врут, чтобы оправдать свои ошибки, и только потом начинают выяснять, где была правда. «Бернар такой же. Посмотрим, что будет дальше», – решила для себя Клара.

– Ань, у тебя бывает такое, что ты не видишь кончик рапиры? – спросила Клара подругу, когда они остались одни у своих сумок.

– Нет. Слышала про Саню и Вовчика? – спросила Анька, которая все слухи узнавала первой.

– Чего там? – вяло поинтересовалась Клара.

– Саня вызвал Вовчика на дуэль! – сказала Анька и округлила глаза, как только она одна умела это делать.

– И что?

– Я тебе не про соревнования говорю! – Анька перешла на шёпот, что было очень тревожным знаком. – Я тебе говорю, что будет дуэль! Без защиты, до крови!

Вовчик – всем известный токсик. Любит обидно подшучивать над другими. Несколько раз шутил и над Кларой: над её стойкой, над её криками на дорожке. Клара, к своему удивлению, как-то сразу вынесла Вовчика за скобки, и он попал в список парней, на которых обижаться – себя унижать. А Саня – другой. Они однажды случайно встретились с ним в метро и поболтали немного, как старые друзья. Хотя здесь, в фехтовальном клубе, Саня ни до, ни после встречи в метро особого внимания к Кларе не проявлял. «Привет-как-дела-нудавай-до-встречи-пока». Вовчик на прошлой тренировке снова доставал Клару своими советами, и Саня предложил ему заткнуться. Казалось, конфликт на этом и завершился. Или нет?

– Из-за кого дуэль? – спросила Клара и тут же подумала, не выдала ли она свои мысли.

– Не знаю пока, – сказала Анька, и по ней было видно, что её неведение долго не продлится.

«А я, кажется, знаю…» – подумала Клара, но не сказала этого вслух и только загадочно улыбнулась.

– Дай время, и я всё выясню, – Анька неправильно поняла улыбку Клары. – Хочешь посмотреть?

Для Аньки всё происходящее было театром, представлением, и она хотела по меньшей мере быть в первом ряду, чтобы всё хорошенько рассмотреть. Это потому, что в предстоящем событии никак нельзя было принять участие. Если можно – Анька была бы среди желающих. Она хотела участвовать во всём, кроме голодовки, как она сама много раз говорила. Клара завидовала смелости Аньки, её внешнему виду, телефону и тому, как её балуют родители. Клара боялась многого, и прямо сейчас опасалась, что однажды возненавидит подругу, которой всё достаётся по первому её желанию. Живёт, как настоящая принцесса из сказки.

– Хочешь посмотреть? – переспросила Анька, видя затупившую подругу.

– Что посмотреть? – Клара и правда не успела сообразить.

– Ну, дуэль…

– Как это – посмотреть? А можно?

– Нельзя. Но я знаю место и время. Ты за кого будешь болеть?

Клара от волнения села на скамейку и тут же встала. Потом снова села. Вот оно – настоящее столкновение! Одно дело – бой на дорожке: на фехтовальщике пластиковая защита, костюм, маска. Рапира хоть и с наконечником, но удары всё равно очень чувствительны. Клара от них вечно ходит в синяках. Сначала родители, увидев эти синяки, хотели забрать дочь из клуба, но Клара отстояла своё право тренировать характер. Она сказала тогда: «В мире, где я по вашей милости оказалась, мне потребуются не только знания, но и способность переносить удары судьбы».

Даже бой на дорожке вызывает у Клары шквал эмоций. Трепет от ожидания боя… Подкашивающиеся ноги при выходе на дорожку… Замирание сердца при словах судьи: «Готовы? Ан гард!» Атака, которая длится всего секунду или чуть больше, разряжается уколом или защитой… Клару трясёт от переживаний и до, и после боя на дорожке. Дуэль до крови – это совсем другое! Внутри Клары боролись страх и любопытство – два самых сильных чувства почти полностью распоряжались ей. Страх сдерживал. Любопытство толкало вперёд. Какой была бы Клара, если бы остался только страх или только любопытство?