Константин Харский – Кому ты нужен (страница 12)

Томасу известно: жена Брагина регулярно посещает фитнес клуб, расположенный на четвёртом этаже торгового центра недалеко от их дома. Она может оставить машину на крытой парковке, и это усложнит проведение первой части операции, хотя в целом не помешает ему. План простой: Томас выводит автомобиль Аллы из строя, предлагает Алле помощь, она садится к нему в машину, Томас её соблазняет и оказывается в квартире Брагиных. Томасу даже не нужно несколько раз посещать эту квартиру. Хватит одного визита. Бомбу помощники приготовили.

Вывести машину Аллы из строя удобнее и безопаснее на открытой парковке возле торгового центра. Чтобы Алла предпочла открытую стоянку, два агента, приставленных для реализации плана, заблокируют проезд в крытый паркинг прямо перед машиной Аллы; тогда она скорее повернёт на открытую парковку, чем станет ждать, когда два дебила, умудрившиеся стукнуться бамперами перед въездом в крытый паркинг, оформят европротоколы.

Если Алла оставит машину на открытой полупустой парковке, то она будет практически обречена сыграть свою партию по нотам, которые написал Томас. Сможет ли Томас соблазнить Аллу? Вопрос поставлен неверно. Как быстро он это сделает?

2.2.

В палате номер 22 кипят страсти, и всё по вине Станислава. Вот нравится человеку читать лекции об устройстве мира. Что тут поделаешь?

– Однако это ничто в сравнении с вечностью, – продолжил свою тираду Станислав, прохаживаясь по проходу между рядами кроватей. Присутствующие внимали. – Нам с вами не повезло с наследственностью. Звери были наши предки – не дай Бог никому. Съели всех неандертальцев.

– Не факт, – сказал Марсель.

– Съели-съели. И твои конкретно предки съели побольше моих. Видишь, какие у тебя развитые жевательные мышцы, – сказал Станислав, и Марсель отвернулся к окну, борясь с желанием что-то сказать и в то же время нежеланием подвергать нападкам своих пусть и далёких, но предков.

– Но зачем было Богу порождать такого зверя, спрашиваю я вас; и понимая, что вы скажете чушь, отвечу сам. Всё может Бог, но одного не может. Чего?

В палате стояла тревожная тишина. Не так-то и хочется узнавать слабости Бога. Но и не узнать теперь уже было нельзя.

– Не может Бог сотворить себе собеседника! Потому как сделай он собеседника по образу своему и подобию, то будет сам с собой разговаривать. Так и я могу. Разве это годный собеседник? Значит, нужен кто-то, кто породит собеседника. Так сказать, промежуточное звено. Поскольку у Бога времени много, то он создал условия, когда один из зверей получает разум, потом укрощает зверя внутри себя, потом создаёт искусственный интеллект, а потом искусственный интеллект становится достойным собеседником Бога. И вот тогда Бог вместе с искусственным интеллектом будут решать, что делать с человечеством.

Пациенты палаты номер 22 были ошарашены этой новостью: искусственный интеллект всё-таки погубит разумную жизнь, как и предсказывалось во многих фантастических фильмах.

– Да-да, я в кино видел такое: искусственный интеллект, роботы и – конец человечеству, – подтвердил Леонтий гипотезу Станислава.

Только Станислав не нуждался в поддержке, тем более со стороны Леонтия.

– Какой фильм?! – сказал Станислав разгорячённо, – я ему про жизнь, про наше будущее и прошлое, а он про кино. Ты хоть понимаешь, про что я тебе повествую?

Станислав заметил, что говорит слишком громко и эмоционально, взял себя в руки и сделал примирительный жест в сторону Леонтия.

– Леонтий, дорогой мой, понимаешь, что делает наша цивилизация последние десять, а может, и все сорок десятков тысяч лет?

– Я – нет, не понимаю, – подал голос Леонтий.

– Текущая задача нашей цивилизации – взять зверя под контроль, – сказал Станислав и торжествующе сложил руки на груди.

– Дьявола? – громким шёпотом спросил Леонтий.

– Нет, ну какого дьявола?! Зверя. Ты хоть помнишь, о чём мы говорим? Или каждый день мне заново начинать? Человек – это животное. Мы относимся к животному царству. Тип – хордовые. Подтип – позвоночные.

– Подтип! – рассмеялся Марсель. Ему показались слова «тип» и «подтип» смешными.

– Спроси у Каплун, – сказал Станислав и продолжил. – Подтип – позвоночные. Класс – млекопитающие. Отряд – приматы. Подотряд – человекоподобные.

Леонтий согласно закивал и посмотрел по сторонам в поисках согласия.

– Семейство – гоминиды. Род – человек. Вид – человек разумный, хомо сапиенс. Хотя последний пункт лично я ставлю под сомнение.

– Что такое «гоминиды»? – спросил Леонтий.

– Чёрт его знает, – признался Станислав, – я тебе про другое толкую, ты главную мысль отслеживай. Человек – животное, понимаешь? Настолько животное, что вот его предки, – Станислав снова стоял в центре палаты в позе Ленина и обличительно показывал на Марселя, – сожрали на ужин всех неандертальцев.

– Твои не отставали, насколько я помню, – парировал Марсель.

Станислав сделал примирительный жест теперь в сторону Марселя и, пытаясь успокоиться, продолжил говорить о главном.

– Леонтий, пойми. Мы животные. Я тебе только что описал наше место в животном мире. От животных у нас всё, кроме развитого сознания, способности смеяться над глупыми шутками и речи, содержащей деепричастные обороты и наречия. Заметь: можно предположить, что речь, состоящая из существительных, глаголов и прилагательных, есть даже у птиц. У птиц! – снова повышая тон, закончил Станислав.

Станислав сел на кровать и начал на ней раскачиваться.

В палату вошла Тамара, быстро осмотрелась.

– Как дела, мальчики? – спросила Тамара. Все в палате, кроме Марселя, были старше Тамары, но разве можно было поставить такое обращение в упрёк? Может быть, из уст кого-то другого «мальчики» могло бы звучать унизительно или неподобающе, но Тамаре можно было всё.

– Станислав считает, что мы все – животные, – сказал Леонтий.

– Да, мужчины – те ещё животные, – легко согласилась Тамара.

– Он настаивает, что и женщины тоже, – сказал Леонтий.

– Правда? – улыбаясь, Тамара подошла к Станиславу, сидящему на кровати, и протянула пилюли. – Господи, с какими же женщинами Вас, Станислав, сводила судьба? Страшно представить.

– Мы в более общем, философском смысле говорили, – попытался оправдаться Станислав.

– Ах это, – что-то поняла Тамара. – Это тот самый общеизвестный формат мужского разговора на глобальные темы. Тогда понятно.

– Ещё он сказал, что мы все – гоминиды, – закончил Леонтий и успокоился.

– Даже так, – сказала Тамара.

– А Вы не знаете, что такое «гоминиды»? – спросил Леонтий, и стало понятно, зачем он начал этот разговор.

– А Вы у Станислава спрашивали? – спросила Тамара.

– Да.

– И что он сказал?

– Он не знает.

– Хм, и всё равно считает нас всех гоминидами?

– В том-то и дело! Разве это возможно?

– Совершенно возмутительно, – согласилась Тамара и протянула пилюли Леонтию.

Свою порцию лекарств получил и Марсель. Со словами: «Не забывайте про отдых и сон»,– Тамара вышла из палаты. Тишина продолжалась дольше минуты, пока Леонтий, наконец, не выдержал: «И ничего я не гоминида!»

– Все, значит, гоминиды, а ты – нет? – спросил Станислав.

– А я – нет, – твердо стоял на своём Леонтий.

2.3.

За день до покушения Томас снова встретился со своими помощниками. Томас не знал, кто, когда и как завербовал этих людей. Задавать такие вопросы было не принято. Всё, что нужно, они сделают, и кто-то с ними потом расплатится. Одного помощника, который был постарше, звали Олег. Второго – Радик. Конечно, это ненастоящие имена. К Томасу они обращались «шеф».

Встреча происходила на явочной квартире. Эту квартиру Управление сняло в аренду у пенсионерки Зои Александровны. Через два дня договор аренды под благовидным предлогом будет расторгнут. Пенсионерка оставит себе залог и тоже будет довольна.

На кухонном столе лежали тетрадные листки, изрисованные схемами: парковка перед торговым центром, двор дома, в котором проживает Брагин, расположение комнат в его квартире.

– Всё понятно? – спросил Томас помощников.

– Всё, – ответили оба.

Томасу бы переспросить, проверить… Но необъяснимым образом ему было лень. Он подумал, что проведённого инструктажа вполне достаточно. Если бы командир увидел сейчас Томаса, то подумал, что его лучшего диверсанта подменили: настолько он был безразличен, беспечен и самонадеян. А дело между тем предстояло сложнейшее: покушение на лучшего диверсанта современности.

– Вопросы? – по инерции спросил Томас.

– Что про меня говорят в Управлении? Скоро сделают вызов? Мне уже осточертело здесь, – сказал Олег.

У Томаса не было никаких инструкций на этот счет. Он не знал, о каких договорённостях идёт речь, но бессознательно понял, что Олег думает не о задании и своей роли, а о том, когда его передислоцируют в Латвию или куда он там собрался. Это плохой признак. Если диверсант не сконцентрирован на задаче, если он думает не только о своей роли, то может допустить ошибку. Даже не так: отсутствие полной, абсолютной концентрации на задании гарантирует ошибку. Вопрос только в том, будет ли это одна ошибка или много и будет ли среди них фатальная.

Даже о том, что его помощник не сконцентрирован на задании, Томас подумал как бы мимоходом, на задворках сознания. Похоже, и сам Томас был не полностью сконцентрирован на этом опасном задании. Он полагался на опыт и, как бы это странно не звучало для латышского диверсанта, на русское авось. Всё-таки культурный код закладывается в раннем детстве, а значит, его код был заложен в рабочих районах Че. Другая причина такой отвлечённости не осознавалась даже самим Томасом: в глубине души он уже написал рапорт об увольнении и действовал словно по инерции. Честно говоря, и это Томас мог осознать: он не хотел убивать Брагина. Должен? Да, должен. Убьёт? Да, убьёт. Хочет? Нет. Не хочет.