Константин Гурьев – Тайна тибетских свитков (страница 40)

— Молчи и слушай! Звоним — не отвечаешь, звоним — не отвечаешь! Тогда Дрын повез нас всех к какому-то своему приятелю. Поднимался он один, мы не светились, — предупредил возможные вопросы Эмик, — засек твою мобилу, а она все время в одном и том же месте, в твоем доме.

— Как — в моем доме?! — удивился Корсаков.

Он помнил, что свою мобилу оставил вчера в подземном переходе.

— Ну а в чьем доме ей быть? — удивился в ответ Эмик. — Поехали туда, думаем, сейчас наведем шороху. Пошел к тебе, конечно, Беккер. Моя морда часто в таблоидах появляется — баб люблю, — пояснил Эмик. — Анзору нельзя, потому что местный и внешность нетипичная, по нашим временам вызывает повышенный интерес. Дрын тоже недалеко живет, если искать начнут. А Беккер приезжий, незаметный, малоинформативный. Короче, зашел он в подъезд…

— Как — зашел? У нас там домофон с каким-то крутым замком установлен, — снова перебил Корсаков.

— Ой, не смеши ты меня, — вскинулся профессор Эмик, — и не перебивай! Зашел и сразу же вышел. С твоей мобилой.

— Где он ее взял?

— Нашел! — разозлился Шукис. — Он вошел в подъезд, набрал тебя, чтобы спросить номер квартиры, а мобила заверещала где-то рядом. Вовка огляделся, а она тут лежит: в твоем же почтовом ящике.

Корсаков все понял: кто-то взял мобилу из киоска, чтобы вернуть ее Корсакову. Вещь-то нужная. А взять ее должен был сам Корсаков, возвращаясь после трудов ратных. И взял бы, если бы не попал сюда. Но, если его вычислили «свои», то могли вычислить и «чужие»!

— Эмик, за ней же могли следить!

— Что значит «могли»? — напрягся Эмик. — За ней и так следили! Еще как!

— И как вы?..

— Корса, ты в порядке? Ты кем нас считаешь? Мы все сделали, как надо. Машину остановили в квартале от твоего дома. Рассредоточились. Контролировали весь процесс от начала до конца. Расслабься.

Эмик положил руку на плечо Корсакову и произнес серьезно:

— Все в порядке, Игорь, все в полном порядке. За Беккером, конечно, потянулся след, но Вовку-то учить не надо, да и мы его «пасли» все время.

— А меня-то как нашли?

— Ну… — Шукис замялся, — понимаешь… Если ты не отвечаешь и мобила твоя так просто лежит в почтовом ящике, то вариантов всего два: морг или больница, правильно?

Корсаков промолчал, и Эмик продолжил:

— Что касается моргов, мы, скажу честно, не совались туда. Ну а все, что касается медицины… — Он самодовольно улыбнулся. — Главврачу я сказал, что ты — мой сослуживец, склонный к депрессиям.

— На кой черт? — возмутился Корсаков.

Шукис хотел осадить его, но замер с поднятой рукой, а потом сказал, оправдываясь:

— Ну, я же не знал, что тут эта девочка работает, извини. Я ей все объясню, хорошо?

— Да при чем тут девочка? — удивился Корсаков.

— Да тише ты, не перебивай! — снова потребовал Шукис и поднялся: — У меня поясница затекла сидеть в три погибели, я похожу немного.

Корсаков откинулся на подушку. Как здорово, что есть эти парни!

Расхаживая по палате, Шукис чуть ли не напевал какие-то веселые побасенки, потом снова сел рядом:

— Теперь ты рассказывай.

И Корсаков поведал ему всю эту долгую историю, зная, что Шукис все передаст ребятам.

Эмик еще долго выспрашивал, замечая детали, на которые сам Корсаков не обратил внимания, потом поднялся:

— В общем, отдыхай, набирайся сил, побольше спи, но без снотворных, а мы покумекаем. Придем завтра.

«Мне бы до завтра дожить», — хотел сказать Корсаков.

Но Шукис повторил:

— Завтра мы все обсудим, завтра.

28. Москва. 6 января

РАСШИФРОВКА ТЕЛЕФОННОГО РАЗГОВОРА

между фигурантом «Азизов» и неустановленным абонентом

Неустановленный абонент: Алло, это я.

Азизов: Да, слышу. Что у вас?

НА.: У него был Дружников, потом пришел Небольсин.

А.: Точно Небольсин?

НА.: Точно, точно. Я же Валеру лично знаю.

А.: Так, что дальше?

НА.: Дальше пришел какой-то профессор. Не можем пока идентифицировать, но пытаемся. Видимо, какой-то крутой, потому что главврач возле него волчком вертелся.

А.: О чем они говорили?

НА.: Не знаю. Пока не удалось установить прослушку. Вообще, надо ли устанавливать? Спрашиваю потому, что это волокитное дело: там все под наблюдением.

А.: У меня могут работать только профессионалы, чтобы ты знал.

НА.: Профессионалы — не волшебники. Другие профессионалы многое предвидят. Им за это тоже платят. Мы, конечно, сделаем все, что велите, но, предупреждаю, это может оказаться бесполезным.

А.: Хорошо, я подумаю. Теперь… Что по поводу… ну…

НА.: Повторяю: все, что угодно, за ваши деньги, но — не сегодня.

А.: Почему?

НА.: Нелепая случайность: там работает дочь Рукавишникова.

А.: Того?

НА.: Именно. Сами понимаете, что будет, если с ней что-то случится.

А.: Когда она сменится?

НА.: В девять утра, но, как говорят, на пересменку уходит до получаса.

А.: Понятно. Значит, до девяти тридцати пауза?

НА.: Если вы не против.

А.: Хорошо, оставьте там наблюдение и езжайте ко мне.

29. Москва. 7 января

Караван автомобилей на скорости преодолел поворот и устремился к воротам, за которыми высилось здание концерна Тимура Азизова, когда с другой стороны, перекрывая въезд, выехал микроавтобус, а следом за ним — «мерседес».

Из микроавтобуса вышел полковник и бодрой походкой направился к машине, в которой сидел Азизов. Стекла всех машин были тонированными, но полковник точно знал, куда идет. Наперерез ему выскочили несколько охранников, но полковник этого будто не заметил.

Перегородившему дорогу здоровяку, назвавшемуся «начальником службы безопасности концерна господина Азизова», военный предрек:

— В дворники хочешь, халдей?

«Халдей» не двигался, полковник — тоже.

Открылась дверца одной из машин, выскочил помощник Азизова:

— Что тебе, полковник?

— Твоего хозяина хотят видеть, — отчеканил полковник.