Константин Гурьев – Тайна старого городища (страница 61)
Видимо, собеседник не узнал голос и спросил уже не так радостно, скорее с тревогой:
— С кем говорю?
— Ты, Витек, говоришь с полковником Урванцевым, и будь добр умерить свою веселость, понял!
На другом конце повисла пауза.
Потом послышалось:
— Какое управление?
— В чем дело? — возмутился полковник.
Ему-то как раз сейчас был на руку такой ответ «защитника».
— Может, я тебе еще и ключи от сейфа должен показать?
— Полковник… Впрочем, не уверен уже… Вы позвонили министру внутренних дел Российской Федерации. Где хозяин телефона, с которого вы звоните?
Во время краткой, но энергичной речи министра полковник вытянулся, совершенно упустив из вида, что на него смотрят все.
— Товарищ министр, я нахожусь тут…
— Да мне по хрену, где вы находитесь, Урванцев! Я спросил: где Воронов?
Полковник протянул телефон Воронову и сел. Кажется, ему было хуже, чем Скорнякову.
Воронов начал коротко, сурово:
— Я!
— Леша, что происходит?
— Не знаю, Витя, не знаю. Я в отпуске, в глуши, в лесах. Сижу с друзьями на бережку, пью водку, вдруг появляется этот… настоящий полковник со своими орлами, вяжет нас.
При слове «вяжет» полковник умоляюще посмотрел на Воронова.
— А мои товарищи, Витюша, ровесники Федора Степановича — отца твоего. Вот, как бы ему это понр… А я понимаю, что не понравилось бы, потому и говорю! Вертолет с доктором? Погоди…
Он повернулся к Скорнякову:
— Вы как, Михал Иваныч?
Скорняков едва разлепил посеревшие губы:
— Лучше бы водочки.
Воронов кинул в трубку «подожди» и с упреком посмотрел в сторону хозяйки.
Нателла только сейчас, кажется, сообразила, что беда миновала, и скрылась в избе, чтобы тотчас вернуться с бутылкой и стаканом.
Поставила все перед Скорняковым:
— Ты наливай, я на закуску принесу, — и убежала.
Воронов проговорил в трубку:
— Не надо врачей, тут люди наши. Сами поправимся.
Потом долго слушал, повернулся к полковнику:
— Кто отправлял?
— Генерал Фаридов, — вскочил полковник.
— Ты слышал? — спросил Воронов трубку, а полковнику махнул: сидеть.
Тем временем Нателла вернулась, неся на тарелках нарезанные помидоры, огурцы, зелень, запеченную курицу, наломанную на куски. Поставила все перед Скорняковым.
Полковник полушепотом попросил:
— Мамаша, мне бы стаканчик.
Нателла повернулась к Воронову, ожидая, пока он закончит разговор и сможет ответить, но Скорняков с упреком сказал:
— Ну, вы же видите, как человеку плохо. Принесите стакан.
Нателла ушла со словами «с ним вон как, а он вот так», но стаканов принесла штук пять.
В это время зазвонил телефон у полковника, но он налил полный стакан, вылил его в себя, откусил половину огурца и отошел подальше от стола:
— Слушаю, товарищ генерал!
Бодрости в его голосе как не бывало…
Извинения он приносил таким голосом, что Нателла на дорогу вынесла ему бутылку самогона и несколько огурцов.
Воронов окликнул:
— Полковник, у вас аптечка есть?
— Так точно! — вытянулся тот.
— Тогда подожди.
Повернулся к Скорнякову:
— Михаил Иванович! Все-таки эти ребята имеют навыки оказания первой помощи и ехать с ними вам спокойнее, да и нам тоже. А в Городе сразу в больницу!
— Не беспокойтесь, — подал голос полковник. — Доставим в поликлинику МВД, там отличный персонал, а главврачу я сейчас дам указания.
— Ну, смотрите… под вашу ответственность…
— Буду докладывать по всему пути следования, — ответил полковник.
Потом, поняв, что может идти, сказал:
— Я приношу вам свои искренние извинения, но вы меня должны понять: приказ есть приказ…
— Ладно, жизнь продолжается, — кивнул Воронов. — Осторожнее там с моим товарищем.
Когда оба внедорожника выехали за пределы Балясной, Кашуба подошел прощаться:
— Ну… внукам рассказывать буду, — широко улыбался он.
— Начальник-то твой где? — улыбнулся в ответ Воронов.
— Так, отбыл по срочным обстоятельствам, — не переставал улыбаться Кашуба. — А мне велел выполнять все ваши приказания!
— Все?
— Так точно!
— Ну, пошли есть, а то я сейчас упаду!
Спешить уже никуда не надо было. Сходили только за бутылкой, которая уже давно охладилась на берегу.
Кашубу уложили в пристройке, Гридин лег в доме, а Воронов собрался на тот самый чердак, где провел первую ночь. С Ирмой.