Константин Гурьев – Тайна старого городища (страница 12)

— Важно, моя милая, что вскоре после этого он был убит! И сейчас мы с тобой должны, просто обязаны понимать его предупреждение как слова об опасности смерти. Я очень хочу, чтобы ты это поняла, в конце концов, и рассказала все, что может иметь хоть какое-то отношение ко всей этой истории.

— Да что ты ко мне привязался! — со слезами в голосе вскрикнула Ирма. — Я не знаю больше ничего! Я тебе все рассказала.

— Ирма, внученька, — бабка говорила каким-то необычным голосом — трепетным и осторожным. — Ты не шуми. Он ведь правду говорит: ничего не ясно. А просто так не убивают ведь. Может, и Иван тоже думал, что ничего важного не знает, а люди решили, что скрытничает. А?

Она повернулась к Воронову всем телом, словно надеясь, что он сейчас развеет ее сомнения и защитит внучку.

— Нет, — ответил Воронов, уперевшись взглядом в стол. — Если бы они решили, что он скрытничает, как вы сказали, Нателла Иосифовна, то они бы его не стали сразу убивать. Они бы его пытали. А они его убили быстро и просто, без затей.

То ли ответ Воронова, не оставлявший лазеек для простого решения, то ли осознание того, что где-то рядом ходит смерть, были тому причиной, но старуха села, и слезы потекли по ее щекам.

— Леша, как же так? — голос ее дрожал. — Что же такое творится-то?

— Не знаю, — ответил Воронов и повторил: — Не знаю.

Потом спросил:

— У вас есть где спрятаться так, чтобы отсидеться полчаса-минут сорок?

Нателла смотрела, не понимая, потом кивнула, и хотела ответить, но Воронов перебил:

— Нет, мне знать не надо. Вы сейчас обе туда идите и сидите тихо, как мышки. Через час выходите, если я раньше вас не позову.

Он оглянулся вокруг, увидел большой оцинкованный таз:

— Вот! В него буду лупить, как в колокол, когда вернусь, ясно?

Бабка после секундного колебания спросила:

— А если не вернешься?

Ирма испуганно вскрикнула:

— Что ты несешь!

А Воронов ответил спокойно:

— Ну, тогда сами по обстановке.

Выйдя со двора, он быстро зашагал к дому Овсянниковых. Ворота теперь были прикрыты, но неплотно. На мотоцикле, стоящем у ворот со стороны двора, сидел старлей и курил.

— Здорово, старлей, — поздоровался Воронов. — Начальство вызвал?

Полицейский поднялся:

— Вы кто такой и что тут делаете?

— Ты осмотр произвел? — не обращая внимания на его вопросы, спросил Воронов. — Обрати внимание на следы шин, метрах в тридцати по направлению к реке. Можешь их туда сориентировать, показать свой профессионализм. Скорее всего, обнаружат там горбатый «запорожец». Помнишь такие?

Старлей уже готов был пригрозить Воронову, совершенно и бесповоротно игнорировавшему его, полицейского, вопросы, но, услышав про «запорожец», спросил:

— Почему именно «запорожец»?

— По базе, протекторам, много по чему, старлей. Ты типа выскажи предположения, а там уж пусть они сами. Теперь…

— Мне вчера после обеда заявка поступила про угон горбатого «запорожца», — перебил старлей.

— Откуда? — сразу же насторожился Воронов.

— Да тут… — уклонился от ответа старлей.

— Ну, правильно, молодец, — похвалил Воронов. — Мне это знать и не надо. Теперь вот что: сориентируй, чтобы осмотрели вон ту часть двора, ближе к забору.

Воронов повел рукой, показывая место, которое предлагал осмотреть, и пояснил:

— Скорее оттуда стреляли, если по положению тел смотреть.

— А вы откуда знаете?

— Да тут ведь полдеревни уже побывало, пока ты приехал.

— Так мне ехать-то сорок кэмэ, — буркнул старлей.

— Да разве я критикую? Наоборот, хочу тебе помочь. Две наколки я тебе дал? Дал. И ты не бойся меня. Я, парень, пенсионер, а до этого в ментовке работал. Так что глаз наметан, — пояснил Воронов. — Теперь вот что: есть у меня еще соображения, но я тебе их завтра изложу. Проверить надо, чтобы людей не обидеть. А у меня к тебе просьба. Ты ведь тут допоздна задержишься?

— Да какое там «допоздна»! — с досадой буркнул старлей. — Вот, думаю, где ночевать?

— Ну, с этим я тебе тоже помогу. Тут бабка живет одинокая, так гостям рада. Да и, поди, страшно ей после такого будет, а?

— Дак я же не могу всех охранять, — вроде возразил, а вроде и объяснил старлей.

— Всех и не надо, — успокоил Воронов. — Да, тебе, собственно, какая разница? Ночевать-то все равно где-то надо.

И, будто заново обдумав что-то, сказал:

— Ты вот что! Я сейчас на пару минут отойду, а потом отведу тебя, дом покажу, чтобы тебе ночью-то не бродить, не искать. Начальство-то когда подъедет?

— Да вроде уже где-то рядом.

— А-а-а-а, ну, тогда пошли. Тут минутку и идти-то.

Чтобы дойти до угла, за которым уже был виден дом Нателлы, нужно было две с половиной минуты.

7

— Воронов, у меня сейчас ноги прямо до бедра сотрутся, — зло сообщила Ирма.

— Ну, значит, меньше будешь бегать, приключения на задницу искать. Посмотри, до чего ты нас довела, — с насмешкой парировал Воронов.

Ирма молчала не больше минуты и снова заговорила:

— Долго еще будет продолжаться этот «Тур де Франс» по тайге?

— Ну, сама посуди, — невозмутимо отвечал Воронов, — как может быть «де Франс» по тайге? Это же тайга, и это был бы «Тур де Тайга», понимаешь?

— Ты меня задолбал, Воронов. Ты вообще мне скажешь, куда мы едем на этих драндулетах?

— Тише говори! — потребовал Воронов и сразу же обиделся. — Не такие уж это и драндулеты. А не нравятся — искала бы сама!

— И нашла бы, если бы ты хоть предупредил! А то, как в школе, все тайком, крадучись. Ты где их спер-то? Ты вообще подумал о будущем?

— А что о нем думать? — удивился Воронов. — Мы в него как раз сейчас и едем. И еще раз прошу: говори тише.

— Воронов, не зли меня! Деревня есть деревня, но сопоставить наше с тобой отсутствие и пропажу двух великов они смогут. На это у них мозгов хватит, не сомневайся!

— Стой! — неожиданно скомандовал Воронов. — Ты можешь молчать?

— Остановись, покурим, — будто не слыша слов Воронова, потребовала Ирма.

— Нельзя тут курить! — резко бросил Воронов.

— Ты что, с ума сошел, что ли? Как это — нельзя?

Воронов положил руку ей на плечо:

— Ирма, запах табачного дыма тут за версту учуют и, если это будут люди на автомобиле, найдут нас так быстро, что мы и сигаретку затушить не успеем. Дошло?

По молчанию, воцарившемуся вокруг, понял, что до Ирмы дошло.