Константин Гурьев – Дело, которое нужно закончить (страница 7)
— Вообще? — уточнил Рябов.
— Абсолютно! В августе, перед началом учебного года, звонит декан, спрашивает, как там наш Денис Матвеевич? Я отвечаю, что сейчас его тут нет. Тот обрадовался — лучше я с вами поговорю, все объясню. И рассказывает: так, дескать, неловко получилось, что сотрудников на пару дней пришлось пересадить в кабинет Дениса Матвеевича, а уж вы, Нина Денисовна, объясните, пожалуйста, отцу! А папа тогда уже уехал в этот дом, дескать, хочу провести лето на лоне природы. Я приехала, рассказываю ему о звонке декана, а он смеется: мол, забыла, что я давно уже пенсионер? Говорю, папа, ну, так все сложилось: твоя болезнь, сессия, ремонт! Ну, пойми, не сердись. Да какое там! Меня ругать начал, дескать, защитница выискалась! — Нина ожесточенно поводила взглядом по сторонам в поисках пепельницы, потом резко поднялась, прошла на кухню и вернулась с жестяной баночкой, куда аккуратно положила окурок.
Рябову показалось, что она успокоилась, и Нина это подтвердила тем, как спокойно достала новую сигарету и, закурив, сказала:
— Вот такая история с архивом…
Ее спокойствие пугало Рябова. Нина затянулась несколько раз, по-мужски выпуская дым через нос.
— Вот с тех пор папа и жил тут, никуда не выезжая.
Она глубоко вздохнула, повернулась к Рябову и сказала будто выдохнула:
— Он реально жил тут, никуда не выезжая! Выехал только две недели назад! Выехал, чтобы вернуться в гробу.
Несколько минут сидели молча, потом Рябов нарочито спокойным тоном спросил:
— Ну, а ты-то сама почему не могла забрать этот чертов архив?
— Да он со мной об этом архиве и не разговаривал! — раздосадованно ответила Нина.
— Хорошо, — старался быть спокойным Рябов. — Давай съездим в универ и все решим.
Нина посмотрела на него, пожала плечами:
— О, как ты предсказуем, Рябов! Я еще вчера вечером позвонила и договорилась о встрече, так что…
— Ну, ты же просто Кассандра! — Рябов сложил ладони и восхищенно уставился на Нину. — Ты все предвидела!
— На твоем месте я бы не забывала, чем у них в тот раз все закончилось! — усмехнулась Нина. — И, видя удивленный взгляд Рябова, сказала: — Кассандре никто не поверил, и, невзирая на ее предостережения, все случилось так, как она предсказывала…
— Скромнее надо быть, Кассандра, скромнее, — усмехнулся Рябов. — Пойдем-ка, ты мне набросай фамилии тех, кто у Дениса работал в этой лаборатории.
Нина шла, всячески демонстрируя свое недовольство, а потом и вовсе сказала, что ничего не помнит и вообще устала, и отправилась к себе.
Ближе к вечеру, когда Рябов снова разбирал бумаги в кабинете профессора Доброхотова, от куда-то издалека стали раздаваться резкие звуки, которые неприятно усиливались. Он вышел из кабинета и, подойдя к лестнице, увидел, что все пространство первого этажа заполняется людьми в черной униформе. Он не увидел Нину, поэтому начал спускаться на первый этаж, спросив громко в пустоту:
— Что здесь происходит?
Человек лет сорока, в мундире, быстро подошел и встал, перегораживая лестницу, и, глядя на Рябова, сказал:
— Прокурор Реченского района Кулябкин! Кто вы? Предъявите документы!
Рябов демонстративно подтянул спортивные штаны, найденные на вешалке в кабинете Доброхотова.
— Рябов Виктор Николаевич. Что здесь происходит, и по какому праву?..
— Вы, собственно, кто? — перебил, изогнув бровь, Кулябкин.
— А я, собственно, гость Нины Денисовны Доброхотовой, хозяйки этого дома, и весьма интересуюсь происходящим на предмет соблюдения законов Российской Федерации.
— Не вижу в вас лица, перед которым должен отчитываться, — усмехнулся Кулябкин. — Кстати, вы тут на каком основании находитесь?
— Это с чего я вдруг должен давать пояснения? — искренне удивился Рябов.
— В чем дело? Кто вам позволил вломиться в мой дом? — раздался голос Нины.
Кулябкин оставил Рябова и двинулся в ее сторону.
— Вы — Доброхотова Нина Денисовна? — ровным, без интонаций голосом спросил он.
— Да. — Нина явно не понимала ничего.
Кулябкин отработанным движением развернул папку, достал лист бумаги, протянул его Нине и отчеканил:
— Вы арестованы по подозрению в убийстве Доброхотова Дениса Матвеевича. Собирайтесь, поедете с нами!
— Вы с ума сошли? — спросила Нина, и по тону ее было ясно, что она не верит в серьезность всего происходящего.
Кулябкин указал взглядом на лист бумаги, протянутый Нине:
— Ознакомьтесь.
Нина взглядом пробежала по бумаге и протянула ее Рябову.
Кулябкин резким движением уцепился за листок:
— Посторонним не положено…
— Я представляю интересы Нины Денисовны, — отвел в сторону руку с бумагой Рябов. — А вы мне в этом препятствуете…
— Больно уж вы невоздержанны… гражданин, — махнул рукой Кулябкин. — Хотите ночь провести у нас в гостях? — Он отвернулся и протянул Нине еще один лист бумаги: — Ознакомьтесь с постановлением об обыске…
— Какой обыск?! — воскликнула Нина. — Что тут происходит?!
Кулябкин повернулся к тому, что в камуфляже:
— Организуй понятых!
— Да у вас тут беспредел, гражданин Кулябкин, — усмехнулся Рябов. — Как говорится, закон — тайга, а прокурор…
— Я же вас предупреждал… — скорбно констатировал Кулябкин. — Собирайтесь…
Рябов, будто в растерянности, развел руками:
— Как же мы дом оставим без присмотра. Люди тут незнакомые… шастают. Пропадет что — с кого спросить…
Прокурорский снова кивнул:
— Собирайтесь, с нами поедете.
Подошел тот, что в камуфляже, почти прижался к Рябову:
— Ты, мужик, закон тут не нарушай, а то…
И было в его голосе что-то неприятное.
Рябов оглядел себя и обратился к Кулябкину:
— Мне надо переодеться, сами видите.
Вдруг из-за спины Рябова послышался возмущенный голос:
— Кулябкин, что ты тут делаешь?!
Услышав голос, Кулябкин повернулся удивленно:
— Тамара Федоровна… здравствуйте. Вы тут… как…
В этот момент Рябов узнал ее, хотя и вчера, и сегодня несколько раз хотел подойти к ней, но никак не мог вспомнить фамилию и собирался просить Нину сводить его в гости завтра. Это же Томка Гладилина! Пышка и хохотушка, участница всех затей, которые только бывали в деревне! Ах, как изменилась, а характер все тот же, неуемный!
— Ты меня еще допроси! — неожиданно зло ответила женщина и повторила: — Что ты тут делаешь?
Кулябкин пришел в себя:
— При всем уважении, Тамара Федоровна, давайте каждый будет делать свое дело.
Тамара явно собралась начать дискуссию, и Рябов, у которого были свои неотложные дела, спокойно отправился в кабинет, слыша, как она продолжает напирать: