Константин Гурьев – Дело, которое нужно закончить (страница 4)
Первый этаж, а он почти весь был занят холлом и кухней, был пуст, и только на диванчике, сжавшись в клубок, лежала Нина. Видимо, она тут просто ждала, когда Рябов разберется с бумагами, и незаметно задремала, а сейчас, будто почувствовав приближение Рябова, заворочалась. Рябов сел напротив и уставился на нее с грустью и нежностью.
— Разобрался со всем? — неожиданно спросила Нина, не раскрывая глаз. Потом села, огляделась. — Есть хочешь?
Рябов посмотрел на часы и сказал:
— Да, наверное, надо бы…
Нина поднялась:
— Посмотрю, что у нас есть. — На пути к холодильнику спросила: — Что он тебе там написал? Не секрет?
Рябов не хотел сейчас говорить об этом, поэтому ответил неопределенно:
— Да так… Разное…
Нина с готовностью подхватила:
— Про архив, видимо.
С ней Рябов никогда не играл, не юлил, поэтому спросил:
— Он много говорил об этом в последнее время?
— Смотря как понимать «последнее время», — ответила Нина. — Ты, Витя, должен для себя понять главное… — повернулась к нему и ткнулась, как маленькая, лбом ему в плечо. — Я тебя раньше так ненавидела… ну, просто так ненавидела, что…
— Ненавидела? Меня? За что? — сжался Рябов.
— Мне казалось, что папа тебя любит сильнее, чем меня!
— Ты с ума сошла!
Рябов хотел засмеяться, но, увидев глаза Нины, сразу отказался от этого.
— Я не любовями меряюсь, а на твой вопрос отвечаю, — сказала Нина. — У папы не было человека, которому он доверял бы больше, чем тебе, человека, в таланты которого он верил бы сильнее, чем в твои.
Она говорила спокойно, и, наверное, только Рябов мог расслышать ту тоску, которая была в ее голосе. А Нина, помолчав, улыбнулась:
— Пойдем, посидим на крылечке.
Рябов сразу же вспомнил эти посиделки, на которых Нина учила его жизни, совершенно игнорируя тот факт, что была младше его почти на десять лет, и было ей тогда не больше одиннадцати, и кивнул:
— Пошли!
Однако едва они присели на крыльцо, как, отворяя калитку, двинулся прямо к ним мужчина лет пятидесяти. Шагов за шесть-семь до них наклонил голову:
— Нина Денисовна, прошу принять мои самые искренние соболезнования…
— Кто вы такой? Что вам нужно? — перебила Нина, и в голосе ее снова зазвучали слезы.
— Дело в том, что… — начал гость.
Нина вскочила:
— Дело в том, что я с вами разговаривать не стану!
Она повернулась спиной к гостю, намереваясь вернуться в дом.
— Нина Денисовна, буквально пару слов! — воскликнул незваный гость. — Мы с Денисом Матвеевичем…
— Папа мертв!
Теперь в голосе уже звучала озлобленность, и Рябов, подхватив гостя под локоть, двинулся к забору.
— Сейчас не время, поэтому…
— Но, послушайте. — Незнакомец говорил тихо, очень тихо, но энергично. — Денис Матвеевич сам меня пригласил, сказал, что ждет, и я прилетел сразу же, как только смог.
Рябова все происходящее начинало злить.
— Следует извиниться за то, что он вас не дождался?
— Ну что вы… — смутился гость. — Речь совсем о другом! Просто Денис Матвеевич предложил мне вместе с ним просмотреть некоторые материалы из его архива.
Снова архив, и так быстро, удивился Рябов и сказал сочувственно:
— Жаль, что поездка ваша оказалась неудачной, но…
— Но, может быть, завтра? — с надеждой спросил гость.
Разговор тяготил Рябова, да и Нина, оставшаяся там одна, тревожила, поэтому он ответил решительно:
— После девятого дня, не раньше!
Мужчина остановился:
— Может быть, встреча станет возможной раньше?..
Теперь уже на исходе было терпение и у Рябова.
— Давайте каждый будет сам решать свои проблемы! У меня и так забот полно! — выпалил он и рванулся в дом.
Нина, увидев его, сказала:
— Называется, посидели на крылечке… Спать пойду. — Поднявшись на несколько ступенек, остановилась и сказала: — Вот если бы ты не уехал…
3
Много лет назад ассистент кафедры всемирной истории Витя Рябов ради прикола выставил свою статью на каком-то форуме, где обсуждались смелые, а точнее, совершенно бесшабашные, околоэкономические теории. Статья вызвала много отзывов, быстро перетекших в бурную полемику, в ходе которой Витя, не обращая никакого внимания на звания и титулы оппонентов, отвечал только по сути, а если считал необходимым, то огрызался, не подбирая слов и выражений.
Было это зимой, а весной он получил неожиданное приглашение на конференцию в Ярославль, на которое обрадованный Витя сразу же ответил согласием. Еще более неожиданным был новый мейл, в котором его благодарили за согласие и просили проверить сделанные организаторами конференции расчеты на его поездку в Ярославль, включая проезд, проживание и питание. Рябов ответил, что все посчитано верно, и получил заверение в том, что денежные средства будут отправлены на его счет. Получив эсэмэску о поступлении средств на счет, он и вовсе ошалел.
На секции экономики выступал совершенно свободно, без политеса, будто продолжая полемику в Интернете, а на вопросы отвечал с юмором, точно зная, что ни один из профессоров-экономистов его диссертацией на соискание ученой степени кандидата исторических наук не заинтересуется, а значит, и подгадить не сможет.
Он не удивился, когда к нему подошел мужчина лет пятидесяти, совершенно не соответствующий достаточно зажатой и вялой обстановке конференции в целом. На пути к Рябову мужчина перебросился парой фраз только с каким-то солидным старичком, который командовал проведением всей конференции. Впрочем, перед незнакомцем старичок чуть не в струнку вытягивался и делано смеялся каждой его фразе, поэтому Рябов удивился, когда незнакомец остановился перед ним и сказал, будто продолжая недавний разговор:
— Но я до сих пор сомневаюсь, что выводы ваши так глубоко обоснованы, как вы это старались показать в докладе.
Рябов решил, что это кто-то из руководства местного университета, и ответил, не озабочиваясь субординацией:
— «Показывать» я ничего не старался, — не скрывая, усмехнулся он. — Все, что я сказал, очевидно, если есть умение видеть.
— Очень важное умение, между прочим, и довольно редкое, — будто не замечая тона Рябова, продолжил собеседник, — вы не экономист, насколько я понял?
— Нет, историк, — подтвердил Рябов.
— Овладеваете смежной специальностью? — без тени юмора спросил собеседник.
— Скорее, просто делюсь наблюдениями, — уже всерьез ответил Виктор и поправил собеседника: — Смежные области скорее, а не специальности.
— Смежные области, говорите? — Собеседник смотрел, не мигая. — Переквалифицироваться не хотите?
— В управдомы? — автоматически ответил Рябов, вспомнив Остапа Бендера. Он совершенно не понимал, кто и о чем говорит с ним.
— Название должности непринципиально, — отмел юмор собеседник и протянул руку: — Давайте знакомиться, господин Рябов, я — Штейнбок Лев Моисеевич, — пожав руку Рябову, повторил: — Я серьезно говорю, соглашайтесь!
Рябов усмехнулся: