Привалившись к стене, он активировал какой-то механизм. Невидимые шестеренки пришли в движение, достаточно было положить руку на гладкую поверхность, чтобы увидеть находящееся за «стеклом». Коридор черного цвета. Еще коридор. Еще один, похожий на предыдущий, как брат-близнец. Овальная комната из незнакомого желтого материала. Подсветка пола придавала ей сходство с красивым, цвета опала, яйцом. Коридор. Нечто, похожее на гигантские часы, где вместо зубчатых колесиков треугольники, квадраты и ромбы. Опять коридор, на этот раз сужающийся на конце. Неизвестная серая материя, схожая со звуковыми волнами, носилась по коридору со скоростью пули. Зеркальная комната, в четырех углах которой мерцали энергетические коконы. Колесов так увлекся разглядыванием непонятных помещений, что пропустил момент, когда Гришков отошел от него метров на пятьдесят.
– Владислав Анатольевич! Там люди!
Колосов отреагировал моментально. Бросился к Володе и застыл на месте. И было отчего.
В колбе действительно находился человек. Но какой! Дебелое лицо, крупные надбровные дуги. Звериный рык, кажется, навечно застыл на его толстых губах, торчали крупные зубы. Синие и красные волоски намертво присосались к вискам, оплетали тело, словно электрические провода нового Франкенштейна. Володя бросился к следующей колбе. Кто там находился в заточении, понять было невозможно – тело высохло, скукожилось, точно древняя мумия, при этом приобретя прозрачность. Колосов стоял, разинув рот, смотрел на высохшие вены и артерии, отчетливо выступающие за «стеклянной» кожей. В соседней колбе он увидел молодую девушку, по виду их современницу, в шортах и красной майке с надписью по-английски «Миру – мир». Ряд пустых вместилищ, а потом…
– Коля! Коля! – заорал Гришков, со всей силы ударив по колбе.
Коля Смагин висел в пространстве, вытянув вперед шею, как человек, совершающий рывок из воды. Его глаза были широко раскрыты, рот напряжен, руки выставлены вперед. Волоски копошились, подбирались к вискам, осторожными уколами пробуя кожу. Колосов, запечатав себе рот ладонью, смотрел в его мертвые, ничего не выражающие глаза. Шок длился несколько минут, пока Гришков пробовал разбить стекло, а потом сел на пол, прислонившись к нему спиной, и заплакал.
– Володя, – не своим голосом произнес Колосов. – Надо идти дальше.
Коридор под прямым углом свернул налево. Здесь колб уже не было – стояли какие-то диковинные приборы, трогать которые у Колосова не было никакого желания. Володя понуро брел за ним, все повторяя про себя «Боже мой! Боже мой!».
– Прекратите это! – разозлился Колосов.
– Он там, Коля. А остальные? Тоже где-нибудь висят, как жуки на булавке! Вот и мы так же…
– Хватит! Прекратите паниковать! Мы обязательно выберемся отсюда!
– Как? Как? – взвизгнул Гришков. Колосову пришлось остановиться и отвесить лаборанту звонкую оплеуху. Володя мотнул головой и затих.
Внутри комплекса происходило какое-то движение. Глухо стучали передвигающиеся каменные плиты, затем грохот усилился. Колесов и Гришков замерли посредине коридора, стояли, вцепившись друг в друга, напряженно вслушиваясь в звуки. Казалось, меняется весь комплекс – опускаются и поднимаются стены, меняется конфигурация коридоров. Воображение рисовало огромного механического монстра, что с дьявольской изобретательностью дергает невидимые рычаги, беснуется, злобно хохочет.
– Что это значит? Что все это значит?
Володя снова сник – эффект от пощечины продлился недолго. Колесов отпустил его. Звук пошел на убыль, вот последний раз что-то щелкнуло, и комплекс замер на месте.
– Идем вперед. Только вперед, – твердо произнес Колесов и двинулся дальше по коридору.
За очередным поворотом предстала уже знакомая Колесову стеклянная комната. В четырех углах действительно кружилась, поворачиваясь вокруг своей оси, неизвестная энергия. Колесов остановился. Все вихревые потоки казались одинаковыми.
– В комнате четыре угла, в каждом углу по кошке… – Колесов сам не знал, почему вспомнил эту детскую загадку с подвохом. Что-то неуловимо манило его в верхний правый угол… Он твердым шагом подошел к энергетическому сгустку и вдруг со всей ясностью понял, что перед ним обычный лифт. Осознание этого факта почему-то заставило его улыбнуться, прогнало страх. Он усмехнулся, зачем-то закрыл глаза и вошел в искрящийся кокон энергии…
…Ледокол «Академик Федоров» замер среди льдин и снегов. Время ожидания экспедиции давно истекло, и капитан заметно нервничал. Он стоял в рубке у смотрового стекла, барабанил пальцами по приборам и время от времени поглядывал на часы.
– Товарищ капитан первого ранга. Докладываю. Ветер меняется.
Капитан повернулся к старпому:
– Сколько людей ушло с учеными?
– Четверо, товарищ капитан первого ранга.
– Будем ждать. Мне за этих ученых Академия наук голову оторвет.
– Смотрите! Смотрите!
Капитан вылетел из рубки, на ходу застегивая бушлат. Старпом выбежал за ним, отстав всего на пару шагов. Капитан приник к биноклю.
– Екарный бабай!
На месте раскопок происходило какое-то движение. За снежной пеленой двигались, как показалось капитану, черные плиты. Явление длилось несколько минут, а затем лишь ударивший с севера ледяной ветер таскал снежную пелену над ровной поверхностью. Земля задрожала, ломая многотонные льды. Ледокол основательно затрясло, как утлую лодчонку на стремнине.
Когда трясение прекратилось, «Академик Федоров», рискуя, приблизился к месту, где должны были находиться ученые и люди с корабля. Прохода больше не существовало. Они искали выживших несколько часов, но ничего не нашли.
Ледокол «Академик Федоров» взял курс на юг. Капитан докладывал руководству о происшествии. Судя по тону начальства, кошмар для капитана только начинался…
Глава 20
– Все назад!
Нестер уже видел это. Огромная бледно-серая спираль, рождающаяся из сгустка темноты и в нее же уходящая. Тогда, под Уральскими горами, в проклятом бункере аномалия без зазрения совести «сожрала» Заслона и Гуцула. Теперь она носилась по черному коридору, а отряд жался в глубокой нише в стене. Надо было срочно что-то делать, куда-то бежать, прятаться, пока воронка не разрослась, не заполнила собой все пространство, как тогда, когда погиб Гуцул.
Справа в стене мигнул просвет. Полоз быстро сориентировался, скомандовал:
– Нестер, вперед! Якут – ждать.
Нестер прыжком выскочил из ниши, пролетел десять шагов по коридору, нырнул в просвет. Аномалия с диким воем пронеслась мимо. Она действительно росла, меняла конфигурацию, обрастала концентрическими кругами, переливающимися всеми оттенками серого. Едва она проскочила, Якут последовал за Нестером. Потом наступила очередь Свята. В нише оставалось все меньше места, кольца едва не задели Полоза. Он почувствовал одуряющий запах озона, волосы на голове и на теле встали дыбом. Он изо всех сил вжался в нишу. Выглянул, припустил к остальным. И едва не попался возвращающейся аномалии.
– Мне показалось или она наращивает скорость? – тяжело дыша, спросил Свят.
– Все, вперед хода нет. Смерть это. Тысячепроцентная смерть.
– Говоришь, вы такую же под Уралом видели?
– Да, командир. Растворила Гуцула, только в путь. И от Заслона одна амуниция осталась, земля им пухом.
– Что ж, раз хода нет, пробуем этот коридор.
Здесь было светлее, горело все то же голубое свечение, что встречалось им в других местах.
– Идем, как по рыбьим кишкам, – заметил Нестер.
– Только если рыба прямоугольная, – ответил ему Якут. – Сплошные прямые линии.
– О, начинается!
Послышался знакомый скрежет поворачиваемых блоков. Комплекс вновь перестраивался, но на этот раз звук сдвигаемых плит не произвел на отряд должного впечатления. Они остановились. В полумраке коридора терпеливо ждали, пока комплекс закончит построение и можно будет двигаться дальше. Главное, чтобы не перекрыл коридор, как в прошлый раз. Полоз заметил, что самым банальным образом перестал чему-либо удивляться. А может, организм просто исчерпал лимит удивления и теперь воспринимает все как должное.
– Двинули.
– А все-таки интересно, где мы оказались? – не сдавался Нестер.
– Ты еще не понял? Идем по дороге в ад, – хохотнул Свят.
– Что-то пустовато в аду, тебе не кажется?
– Погоди, черти со сковородками, горящая смола, воющие грешники – все будет.
– Ага, черти. Чертей давно Судный день смел. По сравнению с Катаклизмом черти – тьфу, и растереть. Мы уже таких чертей в человеческом обличье видели – закачаешься.
– Интересно, как там Вампир со своими? – вставил свое слово в разговор Якут.
– А чего ему сделается? Набрался оружия да амуниции и сидит, как кот довольный. Кстати, задание Козыря мы так и не выполнили.
– А ты всерьез думаешь, что командование уцелело?
– Да черт его знает. Бункер-то мы так и не нашли. Лазим теперь по прямоугольным коридорам, конца-края им не видно. А если…
