Константин Горин – Пилигримы войны (страница 47)

– Та-а-ак, – протянул Семен, вглядываясь в карту. – Пойдете по Большой Садовой до Малой Бронной, мимо Патриарших до… Че это у нас? А! Вот до этого переулка. Но до него не доходите, сворачивайте направо, во дворы. Там институт аллергологии. Уж не знаю, что там исследовали и какую заразу изучали, но теперь там такая нечисть живет, что никто туда не суется. Благо и она далеко не отползает.

– А че б нам тогда по Спиридоновке не пойти? – спросил Якут, слегка сдвинув карту пальцем.

– Не, по Спиридоновке не пройдешь. Там завалы. Несколько домов рухнуло, – ответил Семен. – Так. Дальше. Дворами вот тут пройдете, – он примерно провел по карте маршрут, – точнее не скажу, дальше снова на Малую Бронную выйдете и прямиком до Тверского бульвара. Ну а дальше просто. По Тверскому, потом по Никитскому до Нового Арбата. И вы, считай, на месте, – двигая карту и читая названия улиц, закончил инструктаж Семен.

– А ты сам по этому маршруту ходил? – спросил Полоз.

– Приходилось, – буднично ответил здоровяк. – И на своей шкуре все проверил, не просто так советую. А теперь, ребята, запоминайте главные правила современной столицы. Во дворы без особой надобности не лезьте, ловушек понаставлено, жуть. Оставшиеся местные пытались от мутантов обезопаситься, пока Сауд зачистки устраивать не начал. Теперь более-менее спокойно, но все ловушки обезвредить не получается. В подземку лучше тоже не соваться. Уж не знаю, почему так повелось, но любят муты темноту. Стесняются, что ли? А вот по улицам можно ходить спокойно. Никто из окон не пальнет, из-за угла не набросится. Вот такие правила выживания у нас тут. Удачи вам.

– Спасибо. – Полоз протянул руку: – Дать тебе, правда, нечего…

– Да ладно! – Семен пожал протянутую руку. – Большое дело – дорогу подсказал. Говорил же, мы тут не дикари.

Поправили снаряжение, проверили оружие. Семен проводил их до выхода и привычно махнул рукой.

Рынок по-прежнему гудел. Люди пытались урвать кусок получше, кого-то били «охранники порядка». Еще раз окинув взглядом новый мир, Полоз вспомнил серые стены и промозглый ветер Белояра с ностальгией, которая не снилась ни одному поэту, воспевавшему родину.

«Нет, – подумал он. – Никто больше не узнает, откуда мы. Не хватало еще, чтобы все это отребье там свои рынки устроило».

Большая Садовая была спокойной. Широкая проезжая часть позволяла с легкостью осматривать путь. Двигались не быстро, но уверенно, полагаясь на слова Семена. Но в силу привычки крутили головами, отмечая мельчайшие детали.

Завидев их, небольшая группа людей метнулась во двор. Видимо, приняли их за отряд Сауда. Дойдя до нужного поворота, отряд свернул к зданию с колоннами, на котором еще кое-где читалась надпись «Росбанк». Оттуда на них посмотрели две пары глаз, принадлежавших субъектам непонятного пола, и скрылись в глубине здания.

Проход по Малой Бронной тоже был непримечательным до тех пор, пока им не пришлось сворачивать. Арка, в которую планировалось нырнуть, чтобы обойти опасный участок, была наглухо завалена мусором. Вся узкая улочка превратилась в коридор, который неуклонно вел их туда, куда им было совсем не надо.

– Придется идти до перекрестка, – сказал Полоз. – Свят и я впереди, Якут, Нестер – тыл. Пошли.

На подходе к перекрестку впереди замелькали какие-то быстрые тени и через мгновение исчезли.

– Это у меня в глазах рябит? – спросил Нестер, снимая перчатки и потирая глаза.

– Я тоже видел, – отозвался Якут. – Силуэты какие-то. Точнее не разглядеть.

– Предельное внимание! – скомандовал Полоз.

Двинулись медленно и осторожно, осматривая каждую пядь дороги, каждое окно. Дойдя до перекрестка и свернув направо, уперлись в очередную преграду. Свалка из машин полностью преграждала дорогу. Слева от нее, обнесенные невысоким заборчиком, росли деревья.

– Нам туда?

– Другого пути не вижу.

– Подожди, командир.

Нестер поднял обломок кирпича и бросил на траву под деревьями. Ничего.

– Обойдем? – спросил он, удостоверившись результатом.

– Еще бросай, – ответил за Полоза Якут.

Нестер забросил автомат на плечо, подобрал несколько камней и стал один за другим кидать на траву под деревьями, прощупывая тропинку. Большинство из них падали на землю без особого звука, но один звякнул.

Профессиональный скрипач слышит до одной восьмой тона. Механик, всю жизнь специализирующийся на одном типе двигателей, на слух может определить масштаб и тип поломки. А для профессионального военного характерный удар о металл камня, брошенного на землю, служит явным сигналом опасности. Этот негромкий звук гулким эхом отдается в голове и заставляет тело выполнять необходимые действия без участия сознания. Поэтому взрыв, последовавший за броском, не задел попадавших в мгновение ока спецов.

Фонтан земли взмыл в воздух, грохот гулко звучал в узкой улочке.

– Движение, на девять часов! – крикнул Якут, выцеливая приближающиеся фигуры.

Увиденное напомнило им старинный фильм про зомби. В переулке стояли две легковые машины уже не угадываемых моделей. Из-за них, в обрывках одежды, на группу шли существа, без сомнения, когда-то бывшие людьми. Попав в очаг воздействия аномальной энергии, люди потеряли человеческий облик, обратившись в киношных тварей. Остатки халатов выдавали в некоторых из них работников медицины. Они спотыкались, натыкались друг на друга, но неотвратимо шли вперед.

– Стоять! – крикнул Полоз и пустил несколько пуль прямо под ноги первому монстру. Тот остановился, несколько мгновений смотрел себе под ноги, издавая невнятные булькающие звуки.

– Убейте меня, пожалуйста, – наконец скрипуче простонал он.

Отряд замер в замешательстве. Что-то бесконечно жалкое было в этих остатках некогда здоровых людей.

– Что за хрень?! – пробормотал Нестер.

Первым очнулся Свят. Он вышел вперед, несколько секунд постоял в молчании и разрядил магазин в покачивающиеся тела. Автоматная очередь в буквальном смысле рвала на куски загнивающие тела с пузырями-наростами по всему телу. Свят прекратил огонь, коротко выдохнул. Потом достал пистолет, одиночными в голову добивал тех, кто еще шевелился.

– Все, все, хватит, – скомандовал Полоз. – Не хватало еще вляпаться.

Держа оружие наготове, бойцы внимательно осматривали улицу. Остатки асфальта покрывало жутко воняющее липкое месиво. Они отступили назад, чтобы не задохнуться, стояли, дожидаясь, пока немного стихнет вонь.

– Вот ведь дерьмо, – обругал Свят то ли остатки тел, то ли всю ситуацию в целом. – У меня мурашки по коже бегут. Ведь это люди, да? Сауду небось жалко на них патроны тратить. Прикончить просили. Брр!

Он дернул плечами.

– Так, – коротко и емко отозвался Полоз. – Туда мы точно не полезем!

– Вот тебе и безопасный город, – сказал Свят, садясь на капот стоящей рядом машины. – Цивилизация, мать ее! Да я в лесу себя спокойнее чувствовал.

– Семен предупреждал не лезть сюда, – отозвался Полоз. – Сами виноваты.

– Ну кто ж знал-то? Зато чисто теперь, – пробубнил Свят.

– Ага, чисто! – фыркнул Якут. – Вся улица в заразном дерьме.

– Да, надо идти в обход. И подальше, – сказал Полоз. – Выдохнули? Тогда пошли!

Спорить никто не стал. Находиться с местом, откуда на тебя вылезают жуткие недолюди, не было никакого желания.

Сверившись с картой, Полоз повел группу по Спиридоновскому переулку, планируя свернуть на Богословский и выйти на Тверской бульвар. Был поворот ближе, но он хотел выйти из зоны заражения.

Пройдя без происшествий до нужного поворота, Полоз сделал краткий привал.

– Пятнадцать минут, – объявил он.

– Странно как-то, – сказал Нестер, оглядываясь по сторонам. – Заражение как будто четкой границей обозначено. Разве оно не должно расползаться?

– А хрен его знает, – ответил Якут. – Этих вирусов и прочей дряни и до Катаклизма-то было полно, а уж что говорить сейчас.

– В том-то и дело, – не унимался Нестер. – Я ничего в этом не понимаю, но как-то в памяти отложилось, что вирус сам по себе живет, расползается, размножается, мутирует, все дела.

– Ты еще не привык, что всякую необъяснимую хрень в наше время можно объяснить аномальной энергией Катаклизма? – Якут усмехнулся.

– Слышите, колокол, – встрепенулся Свят, явно не интересующийся предметом беседы.

– Дальше по пути церковь, – ответил Полоз, сверяясь с картой. – Храм Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова.

На некогда белых стенах храма был виден налет копоти, но все же здание выглядело немного лучше, чем все остальные. То ли действительно Высшая Сила его защищала, то ли люди сами защищали то, во что им хотелось верить, то ли все вместе. На территории вокруг не было мусора, а в палисаднике росли бледные, чахлые растения. Дверь была приоткрыта.

Повинуясь какому-то необъяснимому порыву, группа подошла ближе. Изнутри храма доносилось характерное монотонное чтение молитв и слегка фальшивое пение. Было в этом что-то сильное, заставляющее остановиться, прислушаться. Это был не внешний жесткий контроль разума, который они не раз испытывали на себе, а мягкое желание сердца.

Пение стихло, и из дверей вышел священник.

– Привет, солдатики, – сказал он, ничуть не испугавшись. – Никак, зайти хотите?

Военные молчали, смутившись. Увидеть в разлагающемся мире человека веры было в диковинку.

– Не переживайте, ребята, – улыбнулся священник. – Понимаю, боязно. Только вы не бойтесь. Господь никого не оставит и всегда поможет тем, кто от него не отвернулся.