Константин Горин – Пилигримы войны (страница 40)
– Одним днем живем, – повторила она, когда излился книжный водопад и удалось наконец открыть глаза. В темноте они показались Полозу бездонными, как вселенная…
…Она лежала на боку, подставив Полозу обнаженное плечо. Он провел пальцем по ее коже – гладкой, теплой после бурного, короткого секса. Рисуя хаотичные узоры на коже, он спускался все ниже, пока не остановился там, где линии переходили в заповедный уголок. Лена нашла его руку, крепко сжала, переместила туда, куда надо. По спине прошла приятная волна, Полоз осторожно освободился, перевернул ее, подмял под себя. Несколько минут они просто лежали, готовясь к новому раунду, смотрели друг на друга. Ее маленькая рука гладила его по лицу, кончиками пальцев прошлась по шраму. Он нашел ее горячие, полные губы, поцеловал, чувствуя, что уже «готов» и можно приступать ко второй серии. Лена жадно раскинула ноги, призывая его, маня, заставляя терять голову…
Звук сирены взвыл, когда Полоз лежал на ней, справляясь с дыханием. Он вскочил, не понимая, что происходит, быстро оделся. Лена судорожно натягивала на себя одежду, путаясь в застежках.
– Что случилось?
– Нападение! – срывающимся голосом произнесла она и бросилась к двери.
Дом уже стоял на ушах. Отовсюду хлопали двери, бегали люди. Заурчал где-то внизу генератор, на заграждениях зажглись ночные прожекторы. Люди снимали защиту с окон, ощетинились оружием.
– Это оленевод их засек! – Свят встал рядом с Полозом, на ходу заряжая штурмовую винтовку. «Печенег» канул в небытие в разгромленном лагере Архара.
– Молодца, глазастый! – ободрительно крякнул Хомяк, услышав их разговор.
– А где он сам?
– Наверху где-то. Тут по шестой этаж жилые помещения, потом вроде как крыша. Вот там он и засел.
– Видно чего-нибудь? – К ним присоединился Нестер, на ходу затягивая бронежилет. Видок у него был расхристанный, броник накинут на пропотевшую футболку. «Так что девки и бабы пусть пользуются моментом», – пронеслось в голове Полоза.
– Вижу!
Осторожные тени скользили по площадке. Исчезали, вновь появлялись, перепрыгивая по кустам с проворностью лягушек. В какой-то момент один из них попал под свет прожектора, и Полоз увидел человека. Он привстал с корточек, махнул руками, а затем отпрыгнул в сторону. Как есть человек, только заросший сильно и одет в лохмотья.
– По секторам, огонь!
Грянули выстрелы. Полоз дал короткой очередью в кусты, где до этого мелькали неясные силуэты, и кажется, даже попал. Во всяком случае, оттуда на мгновение вывалился бородач, мелькнула растопыренная рука.
– Отставить! Беречь патроны!
Вампир командовал из соседней комнаты. Нападающие отступили, снова заскакали на грани освещенного пространства.
– Ишь ты, перегруппировываются! – удивился Свят, меняя магазин.
– Кто это такие? – успел спросить Полоз.
– «Квазимоды», – сплюнул на пол Хомяк. – Дно. Дальше падать некуда. Сбиваются в стаи, нападают на искателей, на группировки послабее. Совсем человеческий облик потеряли, вроде и речь забыли. Бормочут что-то, на четвереньках прыгают. Промышляют человечиной, да и так, что где найдут, все в рот тащат. Одним словом – дикари. А ведь когда-то людьми были!
Тем временем «квазимоды» прибывали и прибывали. Создавалось впечатление, что все пространство за сеткой ограждения пришло в движение, земля зашевелилась, обросла уродливым наростом, копошащимся и воющим.
– Силы собирают. Сейчас на прорыв пойдут, – успел произнести Свят, прежде чем первые дикари бросились на колючую проволоку.
– Огонь!
Полоз потонул в грохоте боя. Уши мгновенно заложило. «Квазимоды» прыгали на ограждение, падали, сраженные пулями, висли на колючей проволоке, но вместо погибших появлялись новые дикари. Один ловко перескочил с трупа на самый верх, взвился в невероятном прыжке, достойном олимпийской медали, и молча упал, сраженный в полете пулей Якута. Его примеру последовали другие, но Якут методично отстреливал их со своего насеста. Дикари опять отступили, давая людям перезарядиться.
– Эй, Полоз! Белке в попу, говоришь? – как сквозь вату услышал Полоз голос Вампира. – Верю!
Следующую атаку они едва не пропустили. «Квазимоды» переместились к другому подъезду дома, на ту сторону, где оборону держали люди Хомяка. Послышался залп из охотничьих ружей и карабинов. То ли Хомяк не догадался распределить стрелков, то ли просто не договариваясь пальнули по противнику, но на стороне Хомяка наступила на минуту тишина, и пока мкадовские перезаряжались, дикари попрыгали за ряды колючей проволоки.
– Дверь! – заорал Хомяк. – Держи дверь! Стреляй, ребята, стреляй!
В дверь подъезда забарабанили неожиданно сильные удары. «Квазимоды» атаковали со всех сторон, связывая укрывшихся и не давая защитить входную дверь. Полоз схватил автомат.
– Свят! Нестер! К двери!
– Иди с ними, – приказал Вампир одному из своих.
Они выскочили на лестничную клетку как раз вовремя. Дверь трещала по швам, «квазимоды» отдирали железные листы, пробивали дерево, в открывшихся щелях торчали разъяренные, красноглазые морды. Дикари не ослабляли напор, упорно лезли на дверь, не обращая никакого внимания на треск оружия со стороны Хомяка и на собственные потери.
– Свят, огонь!
– Перезаряжаю!
– Огонь!
Встав парами на лестнице, команда Полоза стреляла по противникам. Нестер и «альфовец» встали на ступеньки выше, обеспечивая непрерывную стрельбу. На какое-то мгновение Полозу показалось, что никогда не кончатся эти воющие хари, скребущие по железу ногти, просунутые внутрь руки, но вот с последним выстрелом они исчезли. Со стороны Вампира еще звучали выстрелы, потом все стихло.
– Отбились? – Нестер тяжело дышал, держась за плечо «альфовца». – У меня последний.
– Аналогично, – прогудел его напарник, отщелкивая опустевший магазин.
– Вроде бы. Вампир, Вампир! Что у вас?
– Слышу. Уползают гады, кто в живых остался. Нескоро теперь они такое количество наберут. Хомяк, вылезай. Дыши глубоко, отбились мы.
Полоз попробовал открыть дверь, но пострелянные тела мешали, перегораживая собой выход. Нестер выскочил в окно на первом этаже, за ним последовал один из искателей. Вдвоем они оттащили трупы от многострадальной двери, дали выйти Полозу и остальным.
– Господи боже, ну и вонища!
– Осторожно! Тут вши с лошадиную голову. Переберутся на тебя, и амба. Живым сожрут.
Вся площадка перед домом была завалена трупами. Полоз с отвращением увидел среди них и женские – с отвисшими, иссохшими грудями, спутанными волосами, похожими на проволоку. Разинутые в смерти рты, пеньки зубов. Многие босиком, отчего кожа на ступнях почернела, огрубела, как наждачная бумага, ороговела по краям. Женщины и дети потихоньку вылезали из своих укрытий, дети с любопытством рассматривали мертвых дикарей.
– А ну брысь отсюда, – громовым голосом проревел Хомяк. – Не хватало еще заразы в дом натаскать. Чем вас лечить потом?
Сонька выскочила на крыльцо, обняла Вампира за пояс. Он снисходительно похлопал ее по руке, повернулся к Хомяку:
– Покусали кого?
– Нет, Бог миловал. Хорошо, дверь удалось удержать, а то бы потери были сто процентов. Говорил я, кусты все повырубить на подходе! Чтоб на тридцать метров все было чисто во все стороны!
С крыши спустился Якут, зорко оглядел трупы дикарей, погладил себя по животу:
– Хорошо!
«Альфовцы» рассмеялись. Хомяк подошел к Якуту, крепко тряхнул его за руку:
– Молодец, отлично стреляешь. И тебе, Вампир, спасибо. Выручили нас. Без вас, может, и не отбились бы. Говорят, три месяца назад в Отрадном крупное нападение было. Также ночью подползли, пока народ спал. Так они там настоящую бойню устроили. Мужиков на части порвали, сырыми ели. Целое пиршество, мать их, устроили. Женщин, детей с собой увели. Потом, кто в том месте побывал, блевали не переставая. Жуткая картина. Везде кровища, кости, руки-ноги оборванные, кишки. Крупная стая, сказали, действовала. Как думаешь, Вампир? Может, эта стая и была? Сначала Отрадное выпотрошили, а теперь к нам пожаловали?
Вампир пожал плечами:
– Может быть. Может быть.
Хомяк тряхнул головой:
– Ну что стоим? Погань эту с нашей территории долой! Всех подчистую! Теперь еще собаки набегут, вот веселуха будет!
Мкадовские потянулись вереницей исполнять поручение Хомяка. Шли аккуратно, оглядывались на кусты – вдруг кто неуспокоенный в этих кустах сидит. Запалили факелы, пускающие огненные бороды, но и прожектора оставили на всякий случай. Тощий высокий мужик в годах спорил с Хомяком, как лучше поступить с трупами – сжечь или закопать. У каждого исхода обнаружился поток аргументов, так что спор готов был перейти в ор на повышенных тонах.
Якут повел маленьким носом и выдал вердикт:
– Большой брат, а от тебя пахнет бабой. О, и от Нестера тоже.
Нестер покраснел, забормотал что-то под нос. Свят загоготал, хлопнул Полоза по плечу похожей на лопату ладонью:
– С почином, командир! Я так понял, целибат окончен? Что ж мы с тобой, Якут, всех баб проворонили? Не, ну ты понятно, на крыше сидел, «весло» свое наглаживал…
– А вот если б я на крыше не сидел, не заметил бы дикарей. Окружили бы они вас и взяли тепленькими. А за ребят порадоваться надо, а не завидовать.
– Так я и радуюсь.
– Пошли, радостный ты наш!
Они зашли в дом – там вовсю обсуждали нападение, строили гипотезы, дети крутились под ногами. Рассказ о бойне в Отрадном обрастал новыми подробностями. Появились у «квазимод» уже и подточенные зубы, чтобы сразу разгрызать кости, хотя Полоз видел одно гнилье, и прирученные собаки, что шли первой волной, и прочие тихие ужасы, с реальностью не имеющие ничего общего. Рассказчик врал вдохновенно, на ходу изобретал все новые и новые повороты сюжета, пока мужики не почувствовали злостную лажу и не стали расходиться. За ними потянулись женщины, и вот уже около «сказочника» осталась только стайка детей, повизгивающих от страха в самые напряженные моменты.