Константин Горин – Пилигримы войны (страница 17)
– Ишь ты, прыткий какой! Что, старик, неохота помирать? А людей живьем жечь было охота?
– Сатана! – не своим голосом завопил Гвездослав. – Изыди от меня, отойди, нечистый! Отойди!
– У тебя вроде бы про сатану ничего не было. – Свят шел за ним по пятам, а когда он попытался вскочить на ноги, от всей души заехал ногой по яйцам. Полоз бросил Святу нож. Свят ловко поймал его и, пока Гвездослав корчился от боли, схватил его за волосы, откинул назад голову, обнажая жилистую, в морщинах шею, и быстрым движением перерезал ему глотку.
Соседнюю комнату уже вовсю пожирал огонь. Плясал на занавесках, жадно заглатывал дверь, заполняя пространство горьким дымом.
– Жарковато стало. А, Стас?
Полоз не ответил. Переступил через дергающееся в судорогах тело Гвездослава и вышел за порог. В сенях заметил сжавшуюся Лешку. Схватил за шиворот и выволок из горящего дома.
Мужики поселения толпой стояли около деревянного идола. Молча смотрели, как пылает дом. Никто не загородил бойцам дорогу, никто не бросился с топором. Отступили, давая дорогу, провожали глазами, и только Лешка шмыгала носом, переступая босыми ногами на холодной земле.
– Идут за нами? – спросил Блажь, поддерживая Нестера.
– Нет. – Якут оглянулся. На фоне пожарища мужики казались слепленными в однородную темно-серую массу. Он вел к дому Чухи, забирать оставшиеся вещи. – Они теперь без поводыря остались. Пока нового выберут, пока то, пока се – не до нас будет.
– Думаешь, выберут? – засомневался Блаженный.
– Выберут, выберут. Как я понял, им это надо – чтоб кто-то их вел, законы ставил. Тогда они себя стадом не чувствуют, понимаешь?
Блажь фыркнул, но ничего не сказал.
Они не видели, как кто-то принес лопату и принялся выкапывать из земли деревянного идола.
Глава 7
С каждым днем они все дальше уходили от негостеприимной деревни. Оставляли за спиной наступающий рассвет, горящую берлогу главного, идола, брошенного мужиками в огонь. В погребе Чухи было найдено восемь единиц оружия, патроны, запас вяленого мяса и самогон в разномастной посуде. Самогон оставили, а вот мясо взяли. Досталось и немного патронов, подходящих по калибру. Якут брать ничего не хотел, но Полоз настоял – неизвестность впереди заставляла не разбрасываться возможностями.
Вот так оно бывает. Затерянное в лесах поселение жило жуткой, бредовой жизнью, жители деревни, сами того не замечая, совершили самое страшное преступление против себя самих. Смирились. Выработали для своих нужд удобнейшую отмазку «не мы такие, закон такой». Устои. Правила. А разве может человек жить себе без правил, без закона? Даже если он коряв и убог, если дик и воняет от такого закона мракобесием и мерзостью. Ковырялись на своих огородах, выращивали картошку и капусту, гнали самогон, накачивали своих баб или просто стояли и ждали, когда придет какой-нибудь Чуха, схватит жену или дочку, потащит в свое логово. А потом она вернется, одернет рубаху и снова на огород. Дали над собой власть свихнувшемуся деду, безропотно, покорно отступили. Почему? Почему не нашлось среди них здоровых, крепких мужиков – одного или двух, кто бы дал отпор плюгавому Чухе, «пустил красного петуха» над крышей зарвавшегося деда, взял в свои руки собственную жизнь. А может, и нашлось, и не один, не два, а остальные забили их до смерти, угрюмо топтали сапогами и опорками, чтоб не высовывались, жили «как все». Вот что страшно. Жили «как все». «Как все», стояли перед очередным костром, слушали вопли несчастных, коим не повезло забрести в их «медвежий угол», вдыхали запах паленого мяса, а потом расходились по домам, к картошке и самогону. И «наше дело сторона». «Не мы такие. Закон такой». Как быстро эпоха Поворота Мира превратила людей в зверей. Нет. Куда хуже зверей. В равнодушное, тупое стадо.
А потом пришли они. И не в оружии было дело, не в превосходстве АК над берданкой. Просто были связаны меж собой узами прочнее, объединены забытыми здесь вещами – дружбой, взаимовыручкой, простыми
– Стас.
Тычок в плечо заставил сбросить с себя мрачные мысли. Полоз повернул голову. Свят. Потная рожа, каска на затылке.
– Все думки гоняешь? Идешь – глаза стеклянные.
– На привале поговорим.
– А чего ждать-то? Вон у Нестера уже нога за ногу заплетается. Самое время привал сделать.
Нестер на ходу показал ему кулак. Шедший впереди Якут оглянулся, улыбнулся уголками губ.
– Нет. Пока светло – будем идти. Потом – привал.
– Ну как знаешь.
Они прошли еще с полкилометра, когда Якут остановил группу.
– Что там?
– Похоже, пришли мы.
– Что впереди?
– Болото.
Под ногами захлюпало, Якут остановился. Впереди, насколько хватало глаз, простиралась болотистая местность. Кое-где торчали тоненькие стволики берез, выныривали из поросшей травяным ковром почвы кривоватые, кособокие ели. Вдали виднелась полоса леса, но до нее не меньше трехсот метров. Да и лес не внушал доверия. Дальше должен был начаться клубок речушек, вполне вероятно, что местность будет заболочена и дальше.
– Пойдем в обход?
– Только время потеряем. Да и не выведет нас обход никуда.
– Ладно, форсируем.
Якут кивнул, оставив вещи Святу, пошел искать слеги. Отряд отступил на сухую землю, Блажь уже скинул рюкзак.
– Рано распатронился. – Свят неодобрительно глянул на него. – Сейчас оленевод наш прибежит, и пойдем.
– Покурить бы, командир. – Блажь жалобно посмотрел на Полоза, закинул рюкзак обратно на спину. – Я уж сколько на голодном пайке, а? Да и нет тут никого.
– Кури, – разрешил Полоз.
Блажь не заставил себя долго ждать – ловко свернул самокрутку и глубоко затянулся. Якут принес слеги, отряд выстроился за ним гуськом и вступил в болото. Под ногами зачавкало. Они шли, приминая траву, оставляя за собой следы, которые быстро затягивались. Кое-где пестрели белые цветочки вахты, попадался сабельник, точками краснели ягоды. Догнивала кем-то давно наведенная гать – черная от воды и времени древесина. Видать, в места эти все-таки забирались люди. Якут по одному ему ведомым ориентирам шел ходко, иногда останавливался сам и останавливал группу, проверял путь, а затем устремлялся дальше.
– Слышь, Якут! – долетел из середины отряда голос Нестера. – А тут змеи водятся? А то шмыгнул кто-то пару раз.
– Иди, иди, не отвлекай проводника. Яйца не откусят, и ладно, – ответил ему Свят.
– Кому как. Недолюбливаю я хладных гадов.
– Боишься?
– Недолюбливаю.
– Вот черт!
– Чего там?
– Слега под воду ушла.
Якут остановился, бросил через плечо:
– Это бочаг. Осторожней, левее возьми. Темнеет уже. Надо до полосы леса скорее добраться.
Движение застопорилось. Болото тихонько пробовало группу «на зуб». Полоз аккуратно вытянул ноги из травы, выбрал кочку посуше. Отсюда край болота был уже близко, метров двадцать, не больше.
– Как они тут клюкву собирают? – встрял Блажь, налегая на слегу.
– Кто это «они»? – откликнулся Свят.
– Леший, кикимора болотная, – подхватил Нестер.
– Да тьфу на вас! – Блажь сплюнул. – Жили же здесь когда-то люди! Вот позавчера наткнулись. Деревня, правда, сгнила вся, но ведь была же! Дома стояли, люди жили, может, и за клюквой сюда ходили.
Полоза передернуло. Гнилую деревню они действительно миновали на днях, и все еще стояли перед глазами покосившиеся крыши, быстро зарастающая дорога и пуще всего поразивший воображение остов автомобиля, неизвестно как поставленный «на попа». Стоял железный конь, взбросил вверх копыта-колеса. И ведь что характерно – блестит как новенький, даже стекла отмыты, хоть заводи и езжай, а дома вокруг зеленым мхом затянуло по самые крыши, окон не видно. И под этой шубой словно дышали дома, возились, скрипели на все лады, отчего Нестер предложил назвать поселение Скрипящей Деревней. Само собой, ни души, а за утонувшим во мху забором – коляска детская, вся такая чистенькая, ладная, внутри ни соринки.
За кромкой болот начинался лес. Для ночлега выбрали небольшую поляну, расчистили место, аккуратно сняли дерн для костра – после недолгих раздумий Полоз разрешил развести огонь. Надо было просушить обувь, с сырыми ногами долго не побегаешь. Доели остатки вяленого мяса, в котелке весело забулькала вода. Якут аккуратно отделил часть брикета с «чаем», бросил в котел. Подношение забурлило, окрашивая воду в бурый цвет.
Спать было решено в очередном выворотне. Выворотень оказался большим, ни дать ни взять берлога, сухая и просторная. Саперными лопатками углубили «стены», подровняли вход. Якут нарубил лапник с ближайших елей, побросал его внутрь. Полоз распределил часовых – первую вахту забрал себе.
Блаженный разулся, скрутил с ног портянки, кряхтя и с удовольствием вытянул ноги.