Константин Фрес – Золушка по принцу не страдает (страница 29)

Лифчик на новоявленной девице был тоже меховой.

Шерсть росла чуть не до самого горла.

— Волосы на груди, — с сомнением отметила Изабелла, рассматривая злющую девицу, у которой под шмыгающим красным носом росли роскошные усы веером, — немного необычно… Декольте тебе надевать не стоит. Или побрить?

Ворочающееся монструозное платье красноречиво ухватило рукавами лиф и поддернуло его выше. Бывшая белка вздрогнула и прикрыла голый живот.

— Ну, в хвост используешь, как турнюр, — заключила Изабелла.

— Может, не надо? — простонала несчастная белка. — Я больше не буду.

— Надо, надо, — хладнокровно ответила Изабелла. — Наказание такое наказание. Взять ее!

Вмиг платье, белье и туфли накинулись на верещащую белку, колотящую ногами, и завалили ее на пол.

Корсет стиснул беличьи бока так, что из несчастной чуть не выплеснулся весь выпитый коньяк. Панталоны, словно сексуальный неумолимый маньяк, наползали на беличьи ноги, овладевали беличьими бедрами и жадно ухватывали беличий зад и промежность.

Платье, накинувшись на белку, завалило ее, и некоторое время приглушенные крики слышались из-под вороха красивой ткани и многочисленных подъюбников. Ноги, торчащие из-под него, дрыгались во все стороны, но хрустальные туфли накинулись на них, натянулись на пятки и подавили сопротивление. Вопли несчастной под ворохом ткани сделались совсем тихим.

— Готово, — произнесла Изабелла, и голос ее дрожал.

Глава 10. Проделки во дворце

Белка, обращенная в девушку, стояла, неловко выгнув спину, растопырив руки, словно подмышками у нее были комья колючек. Усы ее веером топорщились вперед, все лицо, здорово смахивающее на несчастную мордочку бедного, замученного зверя, было несчастным и перепуганным. Верхняя губа то и дело презрительно изгибалась и открывала великолепные острые беличьи резцы. Изабелла отступила на шаг и покачала головой:

— Нехорошо, — сказала она, рассматривая пышные усы на несчастной мордашке чересчур зубастой девицы. — Может, сбрить их?

В ее руке, перепачканной золотой пыльцой, по щелчку появилась опасная бритва. Белка испуганно заверещала и руками прикрыла мордочку. Бальное платье, у которого почему-то оказался суровый, крутой нрав, как у окровавленного фартука палача, с издевательским шелестом и треском рукавов расцепило стиснутые на носу ладошки белки и заломило ей руки за спину. Лиф натянулся до самого подбородка, подставляя лицо страдалицы под остро отточенное лезвие.

— Только не усы! — орала белка, дрыгаясь в объятьях жестокой одежды. — Веер! Маска! Клей! Все, что угодно! Только не смейте сбривать мои усики-и-и…

— Ну, нет, так нет, — пожала плечами Изабелла, убирая бритву. — Будешь самой усатой девушкой на балу.

Суровое бальное платье отпустило белку, и та со всхлипом, сломленная и покоренная, опустила голову.

— Я сейчас умру, — выдохнула она, тараща глаза и старательно втягивая прижатый жестким корсетом живот. Монструозное платье, поглотившее ее, ответило ей тихим шелестящим смешком, юбки всколыхнулись, будто от сквозняка.

— Отчего бы это? — насмешливо произнесла Изабелла, напяливая на взъерошенную голову белке белый парик.

— Ты пробовала носить эти платья?! — возмущенно выдохнула белка, тараща на Изабеллу испуганные глаза. — Это хуже, хуже, чем быть беременной сразу десятью близнецами.

— Да что ты говоришь! — притворно вздохнула Изабелла, безжалостно и погуще румяня своей беспомощной жертве щеки.

— А туфли?! — меж тем вопила оживающая после сурового обращения белка возмущенно, совсем позабыв, что еще совсем недавно находила их красивыми и модными. — Это же испанский сапожок!

— Не может быть! — изумленно ахнула Изабелла, густо и безжалостно насиняя белке веки.

— Может, может! — возмущенно воскликнула белка, щуря глаз, чтобы кисточка с краской не попала в него. — Они скользкие, скользкие они! Ты пробовала ходить в салатницах на босу ногу?! Они же давят! Они давят мне на пальцы! Они переломали мне все когти!

— Когти перед балом можно было бы и подстричь, — заметила Изабелла. — Ты же вместо меня идешь! Что подумают о дочке Лесничего?! И если ноги скользят… Думаешь, с чулками было бы лучше? — заботливо поинтересовалась Изабелла. — Если хочешь, давай наденем.

— Нет! — выкрикнула белка так яростно, будто девушка предложила ее привязать к пушке и выстрелить ею над океаном. — Не вздумай на меня напялить еще какие-то тряпки! И вообще! Ты не ответила! Ты пробовала носить эти платья?! Это же пыточный инструментарий!

— Да не может быть, — притворно удивилась Изабелла.

— Сердца у тебя нет! — меж тем продолжала ныть белка.

— Ничего, — ответила Изабелла, жестом веля платью подтянуть край лифа повыше, чтоб скрыть густую поросль на груди новоявленной девицы. — Считай, мы с тобой поменялись местами, и у тебя есть все шансы сделать за меня все верно. Так, как надо.

Белка презрительно фыркнула.

— Мне-то это зачем? Это тебе надо удачно выйти замуж! — сварливо ответила она.

— А как же твоя академия наставниц? — удивилась Изабелла. Белка насмешливо фыркнула.

— В первую очередь достанется Фее, — ответил коварный зверь. — А уж потом мне. А я всегда могу сказать, что задание провалилось из-за ее неумелого руководства. И мне поверят! — белка торжественно воздела палец к потолку, не особо уже обращая внимания на Изабеллу, которая потуже затягивала корсет. — Потому что это не первая свадьба… ой! Которую Фея… ой! Так что мне совсем-совсем это ненужно — идти на бал вместо тебя!

Глава 10. 2

— Так что ты можешь истязать меня, сколько угодно, — смирившись со своей участью, философски продолжила белка, задумчиво глядя в потолок, пока Изабелла зашнуровала ее корсаж, — наряжать в жуткие оборочки и скользкие туфельки. Но заставить меня пойти на бал ты не сможешь! Нет у тебя никаких средств, чтобы заставить меня вместо себя отплясывать!

— Конечно, нет, — покладисто согласилась Изабелла, осматривая получившуюся красотку и ненавязчиво вручая ей веер — прикрыть усы. — Но говорят, во дворце будет торт в целых десять ярусов!

— А! — вскричала белка, стиснув ладони у волосатой груди, предательски выглядывающей из-под сползающего лифа платья. — Торт!

В ее глазах, огромных, как звездное небо, и выпуклых, как иллюминаторы кораблей, тотчас загорелась надежда.

— Торт, — подтвердила коварная Изабелла. — Такой же огромный, белый и пышный, как и твое платье. И весь пропитанный коньяком.

— Коньяком!.. — прошептала белка с совершенно отсутствующим, очумевшим видом. Дух ее парил в стране розовых фантазий и сладких облаков из сахарной ваты.

— А еще на ужин там подают мороженое в вафельном рожке, — сказала Изабелла. — Из трех шариков: сливочный пломбир, клубничный и фисташковый. На самых жирных сливках. И миндальные пирожные, с кокосовым кремом и кокосовой стружкой!

— А-а-а, — только и смогла выдавить из себя белка, пуская тонкую ниточку голодной слюны. Глаза ее были абсолютно пусты и бессмысленны.

— И, конечно, шампанское, — продолжала Изабелла, сделав вид, что не замечает душевных терзаний белки. — Самое сладкое розовое шампанское. Во время танцев всегда жарко, и в любой момент между вальсом и кадрилью можно освежиться, пропустить бокальчик-другой… третий. Так никто не считает количество выпитого. Никому не жаль.

— Ы-ы-ы-ы-ы! — пылко воскликнула белка, прижимая лапы к сильно бьющемуся сердцу.

— Но ты, конечно, совсем не обязана туда идти, — подвела итог Изабелла. — У мня, конечно, нет никаких возможностей заставить тебя там появиться. Так что я просто решила над тобой посмеяться немного… померить неудобное платье…

— Не такое уж неудобное платье, — быстро сказала белка.

— … и ходить в скользких туфлях, — делая вид, что не заметила замечания белки, продолжила Изабелла.

— Фу ты, какие мелочи! — засмеялась белка, беспечно махнув рукой. — Растопырю пальцы посильнее! Делов-то. Вальс точно продержусь.

— Пожалуй, я была к тебе слишком строга, — продолжила Изабелла сокрушенно. — Да, так. Я прошу прощения. Можешь снимать платье, ладно.

Платье, мощно и резво пригнув белку, ухватило подол и с готовностью задрало его, обнаруживая панталоны и волосатые белкины ноги.

— Нет, нет, нет, — сладко произнесла белка, через силу отнимая трещащие рукава от подола и наскоро приводя платье в порядок. — Я, так и быть, схожу на праздник. Гляну одним глазком. За одним и тебя выручу. По дружески. Все равно колдовство не рассосется до самой полуночи. И в таком виде разгуливать еще долго. Так что я за одним схожу, разведаю, как, что…

Незаметно, как бы между делом, она отступала к дверям. Разумеется, ей было невыносимо тяжко в хрустальных туфлях, но она растопырила пальцы так, что когти ее пронзили тонкий хрусталь, и туфли теперь сидели, как влитые.

— А усы! — всплеснула руками Изабелла. Белка с видом убийцы, резко и страшно выхватила из-за спины веер и с треском мушкетных выстрелов раскрыла его, прикрывая предательскую растительность на дерзком зубастом лице.

— Я позабочусь обо всем, — сексуально промолвила она, сияя над прикрывающим ее лицо веером порочными глазами. — Обещаю: принц будет нашим! Он ни на кого и не посмотрит, кроме меня — а значит, тебя.

— Вот это меня и пугает, — пробормотала Изабелла. — А как ты попадешь во дворец?

— С твоими сестрами же! — проверещала белка не своим голосом. — Сейчас влезу к ним в карету.