Константин Фрес – Золушка по принцу не страдает (страница 24)
Трясущимися руками Изабелла натянула на белкин шедевр шелковую бумагу, сунула внутрь пригласительную открытку, раскрыла дверцу дико мчащейся кареты и на полном ходу, как бумеранг, метнула портрет принца адресатам.
Краем глаза она увидела, как портрет влетел в раскрытое окно, виднеющееся среди романтических зеленых ветвей плюща. Чуть позже до нее донесся вопль ужаса — видимо, портрет распаковали…
— Оценили! — заключила белка радостно, гордая тем, что сотворила действительно потрясающий душу шедевр. — Следующий!
— Но… — горестно произнесла Изабелла, которой до слез стало жалко принца, которого Вильгельмина изуродовала. Но белка не позволила ей возражать.
— Никаких «но»! Действуем!
В следующий час Изабелле пришлось как следует поработать руками. Она только и успевала распаковывать портреты и подавать их белке. А та, перепачкавшись краской с ног до головы, рисовала так яростно, что брызги летели во все стороны. И скоро вся обивка сидения, все стены кареты изнутри был разукрашены зловредными рожицами. А принц на полотнах становился все страшнее.
Он и строил рожи, и улыбался беззубым ртом, и подмигивал крохотными свинячьими глазками, и навострял огромные волосатые уши, и становился похотливым молодящимся морщинистым старичком, и кидался на зрителя, как бульдог. Увидев гавкающего принца, Изабелла и сама испуганно отпрянула и стукнулась о спинку сидения затылком.
— Да, — протянула она, потирая ушиб, — не таким девушки себе представляли принца, не таким…
Да и в доме, куда попал этот портрет, кричали очень долго и очень громко.
Люк на облучке хохотал во все горло.
Белка извлекала из своей маленькой души всех дьяволов, чтобы изобразить их на полотне.
Изабелла запаковывала ее шедевры и швыряла их адресатам.
Адресаты, ничего не подозревающие девушки, ожидающие приглашения на бал и предвкушающие встречу с принцем, кричали от ужаса, распаковывая очередной портрет и видя на нем ужимки полинялого монстра.
Взмыленный Заяц несся, не разбирая пути.
Енот этом безобразии не участвовал.
И только когда последний портрет с изуродованным принцем улетел к последней адресатке, а Вильгельмина без сил плюхнулась на сидение, Люк направил зайца в лес, и позади кареты смолкли вопли ужаса несчастных девушек.
— Теперь, — произнесла белка, переводя дух, — на бал явятся только слепые или те, кому уж точно нечего терять.
— Думаю, да, — ответила потрясенная Изабелла. — Но… Мина, напомни мне — а зачем мы все это устроили?..
Глава 9. Королевский бал
Принц явился в королевский замок поздно-поздно вечером, когда небо было уже темным и на нем проблескивали первые звезды. Как он добрался и откуда — этого не знал никто. Говорят, что где-то рядом с воротами всхрапнул странно и дико конь, заскрипела повозка, и громко взвизгнул кучер, свалившись с облучка.
Но выскочившие на шум стражники обнаружили только одного принца; он неспешно шел к воротам, подбрасывая на ладони огромный желудь, чуть испачканный краской. И никакой кареты рядом с ним не было.
Лицо принца, по обыкновению, было набелено неравномерно, словно он красил забор и белой рукой утер пот со лба. Белый парик его растрепался и весь был забит листьями и сухими ветками, словно принц валялся в нем в лесу, предварительно воткнувшись головой в землю.
Свой перепачканный в траве и земле нарядный атласный камзол он нес на сгибе руки. Белую щегольскую тросточку — подмышкой.
Король, онемев, рассматривал вещи, в которые был одет его сын — зеленый, шитый золотом бархатный жилет, простая сорочка, короткие, до колен, коричневые штаны и поношенные туфли, — и слова не мог сказать от удивления.
— Ты где был?! — просипел он через силу, потому что горло его сжал нервный спазм. — Что это за вид, чьи это вещи?! Ты что, обокрал кого-то?!
— Это мои вещи, — устало ответил принц. — Ты что, думаешь, что твой сын не может самостоятельно заработать себе на штаны?
— Заработать? — горько повторил Король, рассматривая измазанное белилами лицо сына. — Клоуном?.. На кого ты похож, о, небеса! Если б твоя матушка могла видеть тебя, что бы она сказала?..
— А что бы она сказала? — устало спросил принц.
— Она сказала бы, что не узнает тебя, — горько ответил Король. — И я тоже… я забыл уже, как выглядит твое лицо без этой краски.
Принц снова вздохнул, устало потер ладонью лоб, отчего еще больше размазал белила, и ответил, немного едко, как показалось Королю:
— Но ты сам не хотел видеть мое настоящее лицо. Ты сам хотел, чтобы я белил его и красил губы. Зачем тебе вспоминать, как я выгляжу на самом деле, если ты так упорно хотел это забыть?
Король от гнева покраснел, и принц поспешил добавить:
— Ты хотел видеть перед собой утонченного, как тебе казалось, человека. Не меня — кого-то другого. Чувствующего, поэтичного, витающего в высоких материях. Ну, так смотри. Чем ты не доволен сейчас?
— Это совсем другое! — прокричал Король гневно. — Давай, обвиняй меня во всех своих бедах!
— Но у меня нет бед, — упрямо и весело ответил принц. — Они у тебя.
И, ни слова больше не говоря, он прошел мимо разъяренного отца.
Навстречу ему, сопя и пыхтя, спешил близорукий Лесничий. Очки свои он так и не починил, и заменить их было не на что. Поэтому он за руку волочил то существо, что принял за свою дочь — несчастного, упирающегося енота в розовом старом платье Изабеллы.
Енот, каким-то чудом оказавшийся во дворце и совершенно обалдевший от стремительно разворачивающихся событий, был снова обращен в девицу и наряжен все в то же розовое линялое платье. От пережитых волнений он как будто бы напрочь утратил способность говорить. Все, что енот мог, так это испуганно сопеть и деликатно, чуть слышно повизгивать.
Глаза его были совершенно дикими.
— Ваше высочество! — ориентируясь на белый парик и на напудренное лицо, прокричал Лесничий. — Ваше Высочество, поймал! Поймал я свою доченьку, мою трудолюбивую Золушку! Такая скромница, Ваше Высочество! Все пряталась за цветами, стеснялась к вам подойти! Вот она, моя красавица! Ну, что ж ты молчишь, милая? Поздоровайся с Его Высочеством!
Принц встал, как вкопанный, изумленно глядя в бесхитростное, широкое, щекастое лицо "красавицы". Енот, в свою очередь, безмолвно и исступленно смотрел на принца.
— Вполне мила, — произнёс принц голос, полным изнеможения и невероятной усталости, и склонился к ручке дородной "красавицы".
Пальцы енота, тонкие и изящные, были покрыты черными жесткими волосами, а под ногтями была трудовая грязь.
Но принц, морща лицо, все равно чмокнул предложенную ему ручку, оставив на ней след своих белил и горькой липкой помады, а на душе нота — еще большую незаживающую рану. Король, глядя на эту галантность, даже позеленел от злости.
Нет, конечно, он хотел, чтоб принц вел себя как истинный джентльмен с девушками, но данная конкретная девушка Королю почему-то не приглянулась. От дочки Лесничего он ожидал большего. Да даже ее сводные сестры были просто красотками на фоне этой толстухи в грязном платье!
— Ах, как вы сейчас не вовремя, Лесничий! — раздраженно произнёс он, буквально оттолкнув принца от "девицы". "Девушка", все так де недобро, неотрывно глядя на принца дикими злыми глазами, поцелованную руку украдкой вытерла об платье и спряталась за Лесничего. — Извините, прелестная барышня! Нам с Его Высочеством предстоит серьезный разговор. Так что разрешите вас оставить.
"Девица" с безумным видом оскалилась, показав весь набор зубов, что у нее был, и Король в ужасе отпрянул.
"Какое же чудовище… Все-таки, родительская пристрастность это ужасно, — подумал он, спеша вслед за уходящим принцем. — Конечно, для Лесничего его дочка самая прекрасная на свете, но, боже мой, до чего страшна! Да ещё и безумна, как будто, и немая… Ох, не такую невесту я хотел для своего сына! Ну, может, на бал прибудут девушки посимпатичнее…"
Однако, его местам не суждено было сбыться.
С вечера поговорить с принцем Королю не удалось, а с утра, едва открыла глаза, сладко причмокивая под теплым одеялом, Король услышал странный шум. Будто бы пчелы наполнили его сад и жужжали, овевая все своими крылышками.
Отбросив одеяло, Король соскочил на пол и спешно нашарил под кроватью тёплые тапки. Натянув халат и кое-как напялив корону, он наскоро протер глаза и бросился к королевскому балкону, откуда открывался чудный вид в сад.
Король распахнул застекленные створки балконных дверей и возликовал: по садовым дорожкам разгуливали десятки приглашённых особ! Яркие платья пестрели, словно цветы меж зеленью. Звенели голоса, и хихиканье разносилось во все концы сада.
— Ну, наконец-то! — произнес Король, задыхаясь от счастья и потирая речки. — Вон их сколько! Среди них наверняка отыщется та, что очарует нашего упрямца!
И Король, в чем был, ринулся поскорее в сад, поприветствовать гостий.
Но с первых же шагов, что он проделал по лестнице, его ожидали пренеприятнейшие сюрпризы.
Вчерашняя дочка Лесничего отчего-то уже не казалась Королю такой уж страшной и толстой, потому что на лестнице он нос к носу столкнулся с невообразимо толстой девицей.
Пожалуй, енот мерк в сравнении с ней. Красотка была чудовищно жирна, одета в яркое алое платье, и не выпускала из рук небольшое ведерко, наполненное вкусными, хорошо прожаренными куриными жирными крылышками. Девица их жевала, а косточки выплевывала прямо под ноги, на лестницу. Увидев Короля, девица шустро спрятала ведро с едой за спину и приветливо осклабилась, являя куски курятины меж зубов.