Константин Фрес – Жена-беглянка. Ребенок для попаданки (страница 85)
Вместе с Гийомом он присматривал по моему приказу за домом. За детьми.
Детей я считала уязвимыми больше всего.
Помнила, с какой легкостью сама увела их со двора.
И не хотела, чтоб у Макса с матерью вышло то же самое.
— Да, — согласилась я, морщась от боли, потирая бок. — Выгнать всех к чертям…
— Позвольте, я займусь этим, — Лисий Хвост, пытливо вглядываясь в мои глаза, шагнул ко мне.
— Нет!
Это вырвалось у меня слишком поспешно. В глазах мужчины промелькнула досада.
— Я не хочу, чтобы его светлость беспокоился обо мне, — как можно мягче произнесла я. — Ты наверняка обратишься за помощью к нему, я знаю. Не нужно этого. Я хочу сама наладить свою жизнь. Полагаясь лишь на свои силы.
Лисий Хвост нахмурился, но не сказал ни слова.
Казалось, он хотел высказать все, что думает о моих силах, но смолчал.
Зато сунулся Гийом.
— Позвольте, госпожа, — произнес он, тиская толстыми пальцами поля старой ношеной шляпы, — я наберу надежных людей. Из своих знакомых. И чтоб они могли и защитить, и чтоб не боялись ни черта, ни бога. Тюремщики что! Они побоятся и пальцем коснуться свободных людей. А лихие люди… что ж, они знают, чем угостить непрошенных гостей, пусть даже и родню!
— Кто только посоветовал с ними связаться, — ядовито заметил Лисий Хвост. — С тюремщиками…
— Казначей, — ответила я.
— А, этот гладкий и осторожный господинчик, — хохотнул Лисий Хвост. — Который тоже недостаточно храбр, когда нужно!
— Он достаточно храбр, — перебила я Хвоста, повысив голос. — Он очень храбро вступился за меня перед моим мужем, герцогом.
— Как скажете, сударыня, — с поклоном ответил Хвост.
Но покорности в его словах было ни на грош.
— Он, кстати, явился сюда поутру, пока вы были на ручье, — подсказал Гийом. — Вам подарок привез.
— Явился сюда?! Что еще за подарок? — удивилась я.
Откуда казначей узнал о том, где я живу теперь?! Кто ему проболтался?
Как он нашел меня?!
— Подарок отнесли в вашу комнату, — ответил Гийом.
— Какая преступная небрежность! — усмехнулся снова Лисий Хвост ядовито. — Отнести непонятно что, принятое непонятно от кого, в комнату госпожи, не проверив!
На миг мне показалась, что он ревнует, как бы странно это ни звучало.
И ревнует не как к мужчине, а как к покровителю.
Его язвительный вид так и кричал — зачем обращаться к Роберу, если есть господин Ивар!
Ивар, что может решить все проблемы одним взмахом своего ножа!
Грубо, жестко и надежно.
Там, где Робер будет топтаться и терпеливо ждать, Ивар пойдет напролом.
Эти качества делали его в глазах его верного слуги, Лисьего Хвоста, более выгодным.
Ах, да что там!
Лисий Хвост просто болел душой за хозяина, который в меня влюблен. И у которого из-под носа меня уводит какой-то казначей, господин богатый и обходительный, но и в десятую часть не такой же решительный и отважный.
Поэтому из каждого слова, отпущенного Лисьим Хвостом в адрес Робера, яд просто сочился. Лисий Хвост старался унизить Робера и осмеять сам факт его существования.
— Это не неизвестно кто! Это королевский казначей! Это человек приличный и достойный! — сурово прервала я его злые и язвительные речи.
— Как будто среди высокородных и достойных мало подлецов, — проворчал Хвост.
— Подарок его приятно пахнет, — заметил Гийом. — И, как будто бы, там благовония. Вещь очень дорогая и совершенно безопасная.
— Много ты понимаешь в безопасности благовоний, мешок шерсти, — ругнулся Хвост.
— А ты, стало быть, понимаешь? — усмехнулась я.
Хвост дерзко, с вызовом, глянул на меня.
Его взгляд словно говорил — да, я довольно близок к господину Ивару.
Бывал в его покоях.
И в таких тонких вещах, как благовония, понимаю.
— Благовониями можно отравить, — с нажимом произнес Лисий Хвост. — И я могу это определить по запаху. Одна неправильно звучащая нота в аромате означает смерть!
Натан в свое время не очень жаловал благовония.
В доме иногда пахло сандаловым деревом, но, скорее, это были остатки благовоний, когда-либо использовавшихся.
Ивар, стало быть, пользуется ими постоянно…
— Что ж, — усмехнулась я, поднимаясь из кресла. — Идем, посмотрим, что там за подарок.
Благовония были запечатаны в пакет, но даже сквозь него благоухали на всю комнату.
— Пахнет как будто бы розами, — сказал Гийом, потянув носом воздух.
— Больно ты много понимаешь, — огрызнулся Хвост. — Даже если и розами, то не садовыми.
Я была согласна.
В этом чудесном аромате будто соткался миллион запахов цветков, сочный запах розового масла, смешанный с ароматом конфет, сладостей, спелых сладких фруктов, нагретых на солнце, и с терпкой древесной ноткой.
У меня закружилась голова, по коже пробежал приятный холодок.
Меня словно с головой окунули в чистое блаженство, и я ощутила желание еще и еще вдыхать этот аромат.
Лисий Хвост осторожно вскрыл пакет, словно там была ядовитая змея.
Но предосторожности его были излишни: благовония, что там лежали, были совершенно безобидны.
Помимо маленькой деревянной шкатулочки, наполненной черным ароматным веществом, похожим на мокрый песок, в пакете была крохотная бронзовая жаровня и мерная ложка, тоже из бронзы.
И письмо — его Лисий Хвост подал мне резко, словно хотел не в руки дать, а в окно вышвырнуть.
Конверт и письменная бумага тоже пропахли шоколадом, кофе, сандалом и солнцем.
Ее даже в руках держать было приятно, не то, что читать.
«Дорогая Вероника, — гласило послание Робера. — Поздравляю вас с приобретением не только титула, но и прекрасного дома. Он поистине вас достоин. Благородной и прекрасной госпоже нужно жить только в этих стенах. И, как каждая благородная и богатая госпожа, вы достойны вдыхать самые прекрасные и дорогие ароматы на свете».
На сердце моем стало тепло.
Этот знак внимания, такой небольшой, но драгоценный, изысканный и очень дорогой, и льстил мне, и был очень дорог.