Константин Фрес – Жена-беглянка. Ребенок для попаданки (страница 62)
Мелкие камни, сверкающие на дне сита, они даже не рассматривали и ссыпали в ведро, не глядя.
— Мерзавцы, — весело произнес Лисий Хвост, внезапно оказавшись рядом. Он умел появляться и исчезать, как настоящий лис. И я всякий раз вздрагивала от испуга и неожиданности. — Как радуются.
— Точно пьяные, — тревожно произнесла Марта, всматриваясь в блестящие под солнцем воды ручья.
— Это тревожный признак, — ответил быстро Лисий Хвост. — Они опьянены удачей. И могут подумать, что могут обойтись и без нас. Нам лучше уйти. Если и начнется драка, то пусть охрана их сдерживает.
— Не сдержат, — вдруг отчетливо произнесла я. — Эй, Стир, иди-ка сюда!
Стир, наблюдающий за добычей, тоже почуял неладное.
Он сорвался с места и кинулся со всех ног к нам.
Лицо у него было слегка испуганное.
— Что-то не так? — только и успел произнести он.
В этот миг от берега снова отошел пласт глины, обнажив красную жилку.
И наши «работнички» взвыли самыми страшными голосами.
— Да мы несметно богаты! — вопили они, пальцами выколупывая из раскисающей глины алые камни. — Это все наше, наше!
— Это все мое.
Я сказала негромко, но мой голос покрыл все голоса на берегу.
— Что ты сказала?!
Один из работников, облаченный в слишком большие для его худого тела штаны, выпрыгнул из воды.
В руках его, перепачканных глиной, были зажаты камни.
На лице — кровожадное радостное безумие.
И охрана его отчего-то не остановила.
Кажется, они тоже делили камни.
— Что ты мне сделаешь, курица?
Он надвинулся и навис надо мной, распаленный, обритый налысо, бледный и страшный.
Лисий Хвост бесстрашно шагнул вперед, заслонив меня собой.
Даже Стир не успел среагировать — и к лучшему.
Я увидела, как на солнце блеснул кинжал рыжего наемника.
Он готов был пустить его в ход, не раздумывая.
Даже если ему было суждено погибнуть в схватке.
— Не нужно, — я выступила из-за его спины и положила руку на его оружие, усмиряя.
Затем перевела взгляд на обезумевшего.
— Ты решил забрать у меня что-то без спроса? — спокойно уточнила я.
Он много страдал в тюрьме.
Много перенес.
И сошел с ума, ощутив в руках богатство.
И терять его не собирался. Стал мгновенно отчаянней в сто раз.
Я не стала угрожать.
Что-то во мне не позволило сорваться в истеричный крик.
Не дало понапрасну тратить слова.
— Отдай, — велела я так же звучно, протянув руку к оскалившемуся человеку.
— А если не отдам, то что? — гадким голосом, издеваясь, произнес он.
— Тогда я заберу твою жизнь, — так же спокойно и звучно ответила я.
Не своим голосом.
Не своими мыслями и чувствами.
Не я…
Моя рука сама потянулась к голой мокрой груди, и человек вдруг скорчился от боли. Хотя я его не касалась.
— Отдай, — снова велела я спокойно, глядя в его страдающие глаза, наливающиеся болью.
А кончики моих пальцев словно касались его подрагивающего сердца.
И я знала — одно движение, и я остановлю его навсегда.
На берегу стих гвалт и хохот.
Все молча смотрели на корчащегося у моих ног дерзеца, и руки их кидали алые камни куда попало.
Мужчина у моих ног хрипел, захлебываясь болью.
— Давай сюда!
Он с трудом поднял руку, чтобы протянуть мне камни.
Я не облегчила его труд.
Не нагнулась к нему.
Заставила его, задыхающегося и истекающего липким болезненным потом, через силу подняться и вложить алые камни в мою ладонь.
Только после этого мои пальцы отпустили почти остановившееся сердце, и несчастный с хрипом втянул воздухи повалился к моим ногам.
Я обвела замерших, испуганных людей тяжелым ледяным взглядом.
Ни крика.
Ни лишней гримасы.
— Вы вздумали нарушить договор? — уточнила я спокойно. — Только потому, что решили, что я — слабая женщина, и не смогу отстоять своих богатств у горстки голозадых мерзавцев? А осмелились бы на это, зная, что это не так?
Перепуганные люди падали в воду на колени и как можно ниже склоняли головы.
А я чувствовала, как моя холодная ярость, словно остро отточенный клинок, касается их кожи.
И их дрожь доставляла мне нечеловеческое удовольствие.
Очень хотелось нажать посильнее, чтоб кожа с болью лопнула, и потекла кровь…
До головокружения.