Константин Фрес – Жена-беглянка. Ребенок для попаданки (страница 18)

Однако, слова старухи пребольно царапнули мне сердце.

Она и правда стара и слаба.

Долго ли проживет? Надолго ли хватит запаса ее трав?

Кто знает.

И куда я потом, после ее смерти? В доме ее остаться? Так кто ж позволит. Небось, разыщут меня тут, как прознают, что хозяйка умерла.

Или выгонят, или прибьют.

Да и одной в миру страшновато оставаться.

Родной человек, с которым хоть просто поговорить можно, должен быть у каждого.

— Знаешь что, — проговорила я, очищая найденные корешки от толстой шкурки. — Давай-ка я схожу, продам твои травы. Немного денег выручим, я закуплю кое-чего для хозяйства. А потом к своим родным схожу. Небось, не прогонят меня? Помогут? Хоть немного денег, да дадут. Мы с тобой эту землю продадим, домик в городе купим. И заживем спокойно.

Марта подозрительно покосилась на меня.

— Если тебе родня поможет, — произнесла она, — то я-то тебе тогда зачем? Ты и без меня справишься.

Я вздохнула.

— Родня-то моя тоже не особо богата, — пробормотала я стыдливо. — И даже если помогут, то сколько мне ждать, пока они деньги найдут? Недели две? Месяц? А жить-то я у тебя буду. Под твоим кровом. Ну, а если повезет, и дом куплю, то как не отплатить тебе добром? Как в этом болоте оставить?

— А чего ж ты обратно в семью не вернешься? — спросила Марта.

— Ах, зачем ты спрашиваешь!.. Знаешь же — я сбежала. Герцог искать меня станет. Разве могу я их подвергнуть опасности? Герцог найдет — отомстит страшно. Нет, я не могу так с ними поступить.

— А со мной, стало быть, можешь?

Я горько усмехнулась.

— У тебя искать не станут.

Глава 12

Похлебка получилась отменной. Хоть и без мяса.

Корешки разварились, ну точь-в-точь как картошка. Суп забулькал, лопая с чавканьем пузыри густого варева.

Запахло приправами, да так вкусно, что слюнки потекли.

Грибы придали похлебке лесной аромат и тонкий приятный вкус.

А мелко порубленная свежая зелень украсила наше незамысловатое варево.

Марта, хоть и поела до этого яиц, а все же с жадностью накинулась на этот суп.

Я ее миску наполнила до краев, и она ела торопливо, не дожидаясь, пока остынет, обжигаясь.

Я свою порцию яиц отложила, не стала есть.

Я не так голодна, как Марта. Ей нужнее.

Уснула она, не доев и не дождавшись чаю.

Прямо за столом, так и сжимая ложку в темной натруженной руке.

А я, заварив снова чаю из ягод, накрыла ее старой шалью и уселась за столом, подумать, как быть дальше.

Тяжелые мысли одолевали. Хотелось ухватиться руками за голову и бежать, бежать прочь.

Только вот куда?

Может, мельницу восстановить?

Я осмотрела висящие под потолком хижины травы и сухие коренья.

— На это не то, что мельницу, — пробормотала я, — даже этот домик не восстановишь. Все же, придется просить помощи у родных.

Но идти к ним не хотелось… по ряду причин.

Мать, когда выдавала Нику за Натана, была очень счастлива.

Такой гордой я-Ника ее никогда не видела.

Эти воспоминания жгли меня, слепили.

Для нее породниться с герцогом было большой честью.

А если я явлюсь к ней сейчас…

Реакцию ее боюсь предугадать. Кричать — это самое малое, что она будет делать.

Вероятно, попробует поколотить меня.

Но одно я знаю точно: мое скромное приданое, что она собирала, герцогу она не отдала. Да какое там приданое — он сам за меня заплатил. Дорогими подарками, украшениями и платьями.

Так что я вправе потребовать свое приданое. Оно мое. Мне предназначено.

На первое время, чтоб не умереть с голоду, хватит. А потом посмотрим.

Тяжело вздохнув, я поднялась.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, решила немного прибраться.

Ведь жить в таких условиях невозможно.

А еще и беременность…

Эта мысль окатила меня словно кипяток.

Ребенок!

Ему-то в сырости, грязи и холоде и вовсе жить нельзя!

К тому же, мне не пустой похлебкой с грибами надо питаться, а хорошими и свежими продуктами!

— Значит, надо постараться и выбраться из этой нищеты!

Марта у стола храпела, раскрыв рот.

Я сняла свое роскошное ожерелье из рубинов, вынула из ушей серьги.

Оторвала от юбки лоскут, завернула драгоценности и припрятала их за потолочной балкой. Там надежнее будет.

От ручья притащила ведро воды. Часть ее плеснула в большой котел — греться.

А сама принялась метелкой из лесных веток выметать сор и пыль из дома.

Обмела все стены и потолок, убирая паутину и пристроившихся там пауков.

Щеткой тщательно соскоблила всю въевшуюся в стены пыль, копоть от печи, золу.

Саму печь тоже тщательно обмахнула своим веником. Почистила оранжевую кирпичную кладку щеткой. Смела золу и обломки дров.

От старости кирпичи стали округлыми, как свежевыпеченные буханки хлеба, утратили острые углы и края.