Константин Фрес – Последняя девственница королевства (страница 40)
— Огромные чучела, — ворчал он, выбираясь из складок одежд Короналя и Новы, — вы же убьете меня! Раздавите!
— Бон, — крикнула Нова, ухватив крысенка и от избытка чувств чмокнув его в нос. — Ты спас нас всех!
— Я же обещал тебя защитить, — пропищал польщенный ее лаской Бон. — И слово свое сдержал!
— Однако, мы еще не со всем разобрались, — произнес Корональ, и Нова услышала в его голосе скрытую угрозу. — Мне хотелось бы узнать, отчего это я вдруг потерял память, и почему это кое-кто делал вид, что ничего не происходит с Короналем?!
— О чем ты? — спросила Нова.
— О Прекрасной, — жестко ответил Корональ. — Теперь мне, наверное, стоит распустить свой гарем, и начну я с нее.
***
С утра было много шума. В гареме царило нервное оживление — наложницы переговаривались и обсуждали только одну новость: Корональ полюбил, и теперь всем им выдаст вольную вместе с приличным содержанием. Королевский казначей уже с самого рассвета на ногах. Говорят, уже много девушек дворец покинуло; каждой из них выделили по повозке, чтоб перевести свои пожитки, прислужников — тех, что помогали им поддерживать красоту, — и целый сундук с золотом и камнями. Казначей, обливаясь потом, просто сыпал лопатой в него звенящие монеты, горстями кидал алмазов и изумрудов ровно столько, сколько было указано в охранной грамоте от Короналя, и с каждой монетой, звенящей так весело и задорно, печаль в прекрасных глазах девушек растворялась.
Каждая из них становилась богатой свободной госпожой, самой себе хозяйкой. Разве это плохо?
Слушая все это, Прекрасная яростно кусала губы и расчесывала долгие волосы, стараясь, чтобы они были гладкими и блестящими, как черный шелк. Душу ее обуревали противоречивые чувства.
С одной стороны, уехать далеко, купить богатый дом и стать важной госпожой было очень заманчиво. С другой стороны… ах, что означал один небольшой сундучок с золотом?! Жадный казначей все равно сыпанет туда ровно столько, сколько укажет Корональ, даже если взять сундук
— Гадина, — шепчет Прекрасная. Она одевается ярко, броско, в красное. В свои смоляные волосы вплетает белые цветы, втыкает золотые гребни. Она хочет, что Корональ увидел, как она хороша. Может, передумал бы ее отсылать от себя?..
Но Корональ не передумал; и на нее он не обращал внимания, когда она вошла в тронный зал во всем своем блеске и величии. Прекрасной пришлось некоторое время стоять перед Короналем, согнувшись в поклоне, потому что он шептал что-то на ушко своей нежной возлюбленной, приглаживая ее пышные светлые волосы, и она смущенно улыбалась.
Эту ночь они провели вместе.
Интересно, они занимались любовью? Приникали друг к другу с нетерпением, изголодавшись по ласке, по любви, что дарили, или просто спали, тесно обнявшись, уставшие от пережитых потрясений?
Все равно; теперь все равно. Они были вместе, друг с другом и друг для друга. Даже если они просто уснули с поцелуем на устах, они уже были единым целым, как это бывает, когда сливаются мужчина и женщина. Неразделимы.
Любовь сияла в их глазах, любовь улыбалась их губами. Она была в каждом прикосновении, в каждом взгляде, обращенном друг к другу, в каждом жесте. Она была в лентах, повязанных у них на запястье — сине и красной, — и в сверкании венцов на их головах — одинаковых.
Прекрасная, опустив лицо, то и дело поднимала глаза и пыталась рассмотреть Короналя, выражение его лица, чтоб понять, что ее ждет, но не помогла. Эллиан был полностью поглощен Новой. Он терся щекой об ее щеку, его рука крепко обвивала ее талию, и на его щеках играли обаятельные ямочки.
— А, ты здесь, — Корональ, наконец, отвлекся от Новы, и Прекрасная смогла разогнуть уставшую спину. — Подойди ближе.
Прекрасная приблизилась, не поднимая глаз, встала у подножия трона.
— Расскажи мне, — голос Короналя загремел грозно, так, что дрогнула водная муть в волшебном зеркале за его спиной, — почему ты не насторожилась, когда со мной стало что-то не так? Почему продолжила обманывать меня?
— Мой господин гневается, — дерзко ответила Прекрасная, хотя лицо ее выражало полнейшую покорность, — но разве он может осудить сердце влюбленной женщины?
— Только любовь двигала тобой?
— Только любовь, мой господин, — смиренно ответила Прекрасная.
— Это кто это тут врет! — запищал Бон. — Кто врет?!
На коленях у Новы завозился маленький серый комок, Бон задрал свое рыльце и завозил носом.
— Кто брал у Пустотника отраву?! — пищал грозно крысенок. — Бойся меня! Я сейчас за пазуху к тебе залезу! А у меня самые чумные блохи. Я их по всем помойкам насобирал.
Прекрасная побледнела и отшатнулась. Перспектива того, что крыса залезет ей под одежду, была для нее малопривлекательной, да еще и эти обвинительные слова…
Впрочем, кто такой их говорил?! Крыса?!
— Это оговор! — нахальным голосом заверещала Прекрасная. — Ложь! Неправда! Кому ты поверишь, о великий Корональ, мне или говорящей дрессированной крысе?! Посмотри — твоя новая любимая наложница гладит эту тварь! Это ее происки! Это она подучила крысу такое говорить! Она украла твою любовь у меня и теперь пытается опорочить меня!
— Это не новая наложница, — прервал ее визгливую брань Корональ. — Это жена Короналя, единственная. Так что придержи свой язык.
— Жена Короналя?! Да она интриганка и отравительница! — с хохотом воскликнула Прекрасная. — Это она тебя отравила! Рассчитывала приворожить, но зелье попалось испорченное!
— Наглая ло-о-ожь! — заверещал разъяренный Бон. — Пустите меня, я ее укушу!
— Спокойно, дружок, — ответил Корональ спокойно. — Зачем тратить твоих драгоценных блох. У нас ведь есть зеркало, не так ли? Давайте узнаем, кто дал мне яд. На чьих руках он остался? Нова, подойди к нему. Окуни руку в воду!
По лицу Прекрасной скользнула довольная ухмылка.
«Танец-то со свечами танцевала она! — ликуя, подумала Прекрасная. — Яд на ней был… А я его и не касалась вовсе! Так что если что и случится, то с нею!»
Но скоро радость Прекрасной поутихла. Потому что Нова бесстрашно встала и прошла к зеркалу, так же бесстрашно опустила ладонь в крутящийся водоворот. Из него выглянул на миг каменный лик, грубая маска, вырубленная из скалы и обточенная временем до округлой гладкости. Каменные губы сомкнулись, пробуя руку девушки на вкус, и медленно разжались, отпуская ее. Нова тихо отступила, с пальцев ее капала вода. Глаза прекрасной обеспокоенно забегали, но Корональ не позволил ей отступить.
— Нова чиста. Теперь ты, — велел он.
Мелкими шажками, виновато втянув голову в плечи Прекрасная просеменила к зеркалу и с страхом заглянула в раззявленный темный каменный рот. Как будто нет зубов…
— Ну же?
Слова Короналя подстегнули ее, она дрогнула, и ее маленькая беленькая ручка скользнула в раскрытую пасть. Тяжелые губы сомкнулись на ее кисти. И казалось, что ничего такого не случится. Прекрасная видела, что потяни она руку — и с легкостью можно вынуть кисть из каменной ловушки. Да только вдруг вода, что наполняла каменную пасть, вдруг нестерпимо зажгла ладонь Прекрасной, и та сначала поморщилась, потом охнула, а затем и заверещала, запричитала в голос, глядя, как из каменных губ выливается ее красная кровь и алой лентой закручивается в водовороте. Она выдернула руку из каменного плена и завизжала еще громче, увидев, что кисть облезла до костей.
— Ну вот, — заметил Корональ. — А говорила — не причем…
Прекрасная продолжала кричать, некрасиво распялив рот и тряся своей искалеченной рукой. Боль и страшное зрелище парализовали ее, и она не успела отойти подальше от зеркала, посередине которого из воды вынырнуло это страшное каменное лицо. Каменный рот разинулся еще шире — ам! — высунулся широкий, как лопата, язык, и ловко подхватил верещащую Прекрасную. Она и понять ничего не успела, как ее затянуло в черную пропасть каменой пещеры, и залил ее крик водой. Каменные губы плотно схлопнулись, гася все звуки внутри каменной головы, и страшный истукан медленно ушел под воду.
— И так будет с каждым вруном! — свирепо прорычал Бон. — Ясно всем?!
Глава 31. Конец
Первая ночь в качестве жены Короналя…
Нова была напугана и взволнована, потому что приготовления — это целая церемония, в конце которой ее ждала любовь Короналя, завораживающее, чарующее действо, которое она уже пробовала, но не привыкла к нему и не приняла как нечто обычное. Для нее это по-прежнему был пугающим и волнующим приключением, и она дрожала, с покорностью принимая помощь прислужниц, распускающих ее золотые волосы и освобождающих ее склоненную головку от тяжести золотого королевского венца.
Великий Корональ распустил гарем и принял обет верности одной жене!
Это было необычно. Весть об этом пролетела над королевством, маги были потрясены. Водный маг пленен одной женщиной? Водный маг берет в жены Огненную магиню?!